Вмешательство длилось более пяти часов, в нем приняли участие 20 человек. Среди специалистов, причастных к этому событию, – Алексей Анатольевич Фокин, руководитель областного Центра хирургии сердца и сосудов, доктор медицинских наук, профессор, действительный член РАЕН, заслуженный врач РФ. С ним мы обсудили результаты операции, нравственные аспекты пересадки органов и связанные с ними домыслы, а также перспективы трансплантаций в Челябинской области.

Первая операция в Челябинске

– Есть какое-то принципиальное отличие пересадок органов от других операций?

– Прежде всего важно понимать отличие пересадки любого органа от обычных хирургических операций. Донор, то есть лицо которое дает орган, и реципиент, которому орган пересаживают, должны быть совместимы. И самое минимальное – по группе крови и резус-фактору. Но существует еще большой список показателей, которые характеризуют соответствие организмов донора и реципиента. Этот подбор – один из важнейших факторов для пересадки.

Сама процедура пересадки органа предусматривает лист ожидания, в который заносятся больные со всей Челябинской области. Они выявлены, обследованы, мы располагаем всеми их данными и координатами, и, если появляется донор, то к его организму подбираются люди, которые могут быть реципиентами.

– Как челябинские специалисты готовились к первой операции по пересадке сердца?

– Как я уже говорил, пересадка невозможна без наличия листа ожидания. Создание этой системы – заслуга главного врача областной больницы Дмитрия Александровича Альтмана и Алексея Алексеевича Барышникова, главного трансплантолога минздрава Челябинской области. Было закуплено необходимое оборудование. Хирурги, реаниматологи и врачи других специальностей, участвовавшие в пересадке, обучались в Москве, в Национальном медицинском исследовательском центре трансплантологии и искусственных органов имени академика Шумакова – там трансплантацией занимаются давно и на высоком уровне. Кроме того, в операции нам помогали коллеги из Екатеринбурга, где первая пересадка была выполнена лет десять назад. За это время ими было проведено около 30 пересадок сердца.

Вопрос о донорах

– Стартом пересадки любого органа становится появление донора. Кто они – люди, органы которых пересаживают нуждающимся пациентам?

– Донор, как бы ни грустно звучало, фактически, это погибший человек. Как правило, это пострадавший в каком-либо дорожно-транспортном происшествии. Человек не обязательно должен быть молодым, главное – здоровье, и в первую очередь должен быть здоров тот орган, который будет пересаживаться. Пересаживать больное сердце с измененным миокардом – это бессмысленно. Чаще всего речь идет о человеке с тяжелой травмой головного мозга, несовместимой с жизнью. В этом случае его уже спасти нельзя, но он еще может помочь выжить другому. В любом случае обязательным является согласие родственников на операцию. Без этого – нельзя.

– Насколько охотно близкие пострадавших соглашаются на то, чтобы человек стал донором?

– Отношение к пересадке органов, это не только медицинская, но и морально-этическая проблема. И мы в этом отношении на примитивной позиции. Характерный пример – Испания, где большой процент граждан еще при жизни сам соглашается на то, чтобы стать донором. В этом случае человеку заранее ставится печать в паспорте, что он готов отдать свои органы в случае внезапной смерти. У нас такого нет. Меня задело, когда у нас впервые пересадили печень, и первые отклики были негативными. Люди писали: «Зачем это надо? Это же эксперимент!». Да это никакой не эксперимент. Этим занимается весь мир, и видеть в этом только негатив неверно. Все-таки это продлевает жизнь другим людям. В местах, где трансплантология развита, например, в Минске, у донора берут органы сразу на несколько пересадок: печень, почки, роговица, сердце или что-то еще. Трансплантология – дорогой раздел, больные после операции нуждаются в наблюдении, но результаты хороши. Сроки жизни, особенно после пересадки почки, большие. Так мертвые помогают живым.

Событие, безусловно, эпохальное

– Какие эмоции испытывает врач, участвующий в такой знаковой операции?

–  Чувствуется эпохальность события. В любом случае это серьезная ступенька, и это касается всего здравоохранения Челябинской области. Чувствуешь волнение. С хирургической позиции пересадка сердца проще пересадки печени, почек и т. д. Но сердце мы воспринимаем как особый орган, поэтому данная операция окутана романтическим туманом. Но я рад, что мы преодолели этот большой технический и психологический барьер.

– Сердце во время пересадки все время бьется или на определенном периоде оно замирает?

– В какой-то момент сердце не бьется. Если описывать кратко ход операции, дело происходит на двух операционных столах. На одном из них у фактически мертвого человека, мозг которого уже не сможет функционировать, изымают сердце. Некоторый период оно находится в растворах, которые сохраняют жизнеспособность миокарда. Параллельно на другом столе делают операцию человеку, которому орган пересаживают. Существуют специальные приемы, чтобы после этого сердце начало биться, по сути дела его «заводят» заново.

– Об успехе операции был объявлено не сразу. С чем это связано?

– Несмотря на то, что у каждого в такой ситуации присутствует естественное желание обнародовать результат, мы проводили не просто большую операцию. Нам нужно было время, чтобы убедиться в том, что операция прошла удачно. Только после того, как больной встал на ноги, объявили об успехе. Сейчас пациент выписан домой в хорошем настроении, нацелен жить. Правда, отмечу один момент. Тот факт, что больной выписан, не значит, что он может забыть о прошлой жизни и не вспоминать, что в его груди бьется сердце донора. Есть такое понятие, как реакция отторжения, и больной после пересадки должен регулярно принимать препараты, чтобы снизить риск. Он будет находиться под наблюдением врачей и периодически обследоваться. На протяжении всей последующей жизни человека мы должны быть уверены, что с сердцем все в порядке. Для этого определяют целый ряд показателей крови и периодически делается биопсия миокарда.

Голова профессора Доуэля

– Возвращаюсь к разговору о мнениях граждан, которые, к сожалению, не разделяют вашу радость. Многие высказывают мнения, что теперь их жизнь под угрозой: раз уж в Челябинске успешно трансплантируют органы, любого человека можно сбить машиной или иным образом покалечить, чтобы пересадить его органы какому-нибудь высокопоставленному лицу. Насколько возможен такой «прицельный» отбор?

– Это похоже на остросюжетное кино. И такой вариант появления донора нужных параметров, и сюжет из фильмов, когда изымают органы в сараях, в квартирах или еще где придется. Это нереально. Это технологичные вещи, должны быть нормальные хирургические условия. И, конечно же, пересадка должна быть легальной. Кроме того, человека, который просто проходит диспансеризацию, сдает анализы – которому проводятся обычные медицинские манипуляции, невозможно изучить так, чтобы установить, подходит ли он в качестве донора какому-то конкретному лицу. В обычных условиях жизни это сложно сопоставить, поэтому домыслы на данную тему – криминальный роман.

– Не так давно итальянский нейрохирург Серджио Канаверо объявил о том, что собирается пересадить голову. По вашему мнению, насколько это возможно?

– Я уже работал, когда в Челябинске стали реимплантировать оторванные руки, ноги, пальцы и т. д., стали возникать разговоры, можно ли пересадить голову. Объясню. Сердце, при всем уважении, это мышечный орган, который способен некоторое время находиться в специальном растворе и сохранять свои жизненные функции. Если по-простому, без лирики, при пересадке сердца мы просто меняем насос. Голова – это мозг, это центральная нервная система, здесь все гораздо сложнее, начиная с того, что мозг крайне чувствителен к недостатку кислорода, а отрезанная голова – это отсутствие его поступления. При полном прекращении поступления крови и, соответственно, кислорода, мозг погибает за несколько минут. На данном этапе даже этот момент является исключающим. Я даже отбрасываю другие хирургические, нравственные моменты. Первое, обо что мы «спотыкаемся», – сейчас нет реальных средств сохранения головного мозга. Если же теоретически представить, что пересадка состоялась, – какого человека мы получим? Что это будет за личность? Трудно спрогнозировать. Так что это разговор не сегодняшнего, а завтрашнего или послезавтрашнего дня.