18 января в Москве в здании Правительства России премьер-министр страны Дмитрий Медведев вручил Государственные премии за выдающиеся научные достижения и открытия. Это своего рода российский аналог Нобелевской премии. Среди лауреатов нынешнего года есть и наш земляк, доктор медицинских наук Александр Аклеев. Он руководит исследованиями большого научного коллектива, которые продолжаются уже около двадцати лет. Сама работа официально именуется так – «Комплекс методов диагностики состояния иммунитета после крупных радиационных аварий», а если перевести это на обыденный язык – как помочь людям, попавшим под действие радиации, восстановить их здоровье и избежать такой напасти как онкологические и прочие заболевания.

«Помогите, доктор…»

Именно с такими словами обращались пациенты к профессору Александру Васильевичу Аклееву. Их за эти десятилетия было более 45 тысяч. И каждому из них наши медики старались реально помочь. Снимаю шляпу и кланяюсь в ноги! Аклеев является не только директором филиала Института биофизики № 4, ученым, исследователем, но и лечащим врачом, спасителем для многих. Все пострадавшие наши земляки от аварий на атомных объектах (взрыв на «Маяке» 1957 года, жители сел вдоль радиоактивной реки Теча, ликвидаторы последствий Чернобыля и другие) проходили в ФИБе-4 специальное медобследование и получали необходимую медицинскую помощь. А больше помощи этим тысячам пострадавших ждать было неоткуда. Поскольку именно ФИБ-4 и занимается проблемами радиационной медицины, устранению последствий облучения.

Когда я был в кабинете у Аклеева, раздался телефонный звонок. Профессор довольно долго говорил, интересовался здоровьем собеседницы, как старый знакомый, называл ее по имени. Словом, зажег любопытство журналиста.

– Это звонила Сажида, одна из первых моих пациенток – еще в семидесятые годы. Жила на берегу Течи, получила тогда приличную дозу. Сейчас на здоровье не жалуется. Поздравляла с Новым годом и снова благодарила…

Подобных благодарных звонков профессор Аклеев получает тысячи! ФИБ-4 никогда не был «полигоном» для набора материала на живых людях для диссертаций. Здесь подопытных «кроликов» не было никогда. Но это единственное место, где медики помогали справиться с лучевой болезнью.

Время вносит свои уточнения. Теперь ФИБ-4 на территории областной больницы получил многоэтажный пристрой, современный клинический корпус. И называется он теперь по-другому, сразу и не выговоришь! «Федеральное государственное учреждение науки «Уральский научно-практический центр радиационной медицины Федерального медико-биологического агентства Российской Федерации». Как и водится в современной России, такое обилие титулов отнюдь не приводит к достаточному финансированию… Даже столь важного, уникального, необходимого всем нам, уральцам, медицинского учреждения. Теперь формально область не имеет права его поддерживать, а из Москвы, понятное дело, наши проблемы не особенно видны и важны… К чему это привело? Многим опытным, уникальным специалистам в деле радиационной биологии пришлось уволиться. Поскольку они стали «непрофильными». Важнейшее для всех нас, уральцев, направление «радиационная экология», где ФИБ-4 – признанный мировой лидер, имеющий и уникальное оборудование, и практический опыт многих десятилетий (60 лет!), и кадры, теперь одним росчерком пера столичного чиновника отсюда убрано. И передано в региональное министерство, где при всем к нему уважении нет ни подобной базы, ни опыта, ни спецов.

По следам рутения-106

За примерами далеко ходить не надо, достаточно вспомнить недавний пролет радиоактивного изотопа рутения-106 над нашим регионом, над Россией и планетой. Простой вопрос: почему рутений у нас обнаружили лишь через месяц (!) после того, как тревогу забили во Франции и других странах Европы? ПО «Маяк» отслеживает только возможную утечку «своих» радиоизотопов. К тому же на своей территории и ближайших окрестностях. Да и с рутением комбинат «Маяк» ныне дела не имеет. Получается, что регион целиком не «прикрыт» ни от метеоритов, ни от прилетов «чужих» радиоактивных изотопов.

Как это по-русски! Уникальный опыт, научно-практическую базу – всё коту под хвост. Денег на это чиновниками не предусмотрено. Но скупой платит дважды! Если, не дай Бог что, кому придется и чем расплачиваться, не понятно. Подобное не раз в истории мы уже проходили… В ФМБА РФ статьи расходов на радиоэкологию нет, потому и возникла «финансовая дыра», куда со всеми своим разработками-наработками по этой теме бывший ФИБ-4 и ухнул…

Искусство выживания

Отдадим должное директору ФГБУН «УНПЦР ФМБА РФ» (то есть, ФИБ-4), заслуженному деятелю науки, завкафедрой радиационной биологии ЧелГУ, председателю Уральского межведомственного экспертного совета по установлению причин радиационного воздействия, единственному официальному представителю России в научном комитете ООН по действию радиации, члену Международного комитета по радиационной защите (и это еще не все звания и должности профессора Аклеева). Александр Васильевич находит выход из этой тупиковой ситуации сам. На Бога надейся, а сам не плошай! Выход, как сохранить столь нужное для региона научно-медицинское учреждение, профессору Аклееву подсказал… рак! То есть, эффективная борьба с онкологическими заболеваниями. В бюджете ФМБА РФ, куда сегодня вошел бывший ФИБ-4, есть такая строка финансирования: «Разработка и испытание медицинских средств радиофармакологии для эффективной борьбы с раком».

Ключ к этой глобальной проблеме, по мнению и солиднейшему научно-практическому опыту профессора Аклеева, лежит в тончайшей биохимии клеток, при воздействии облучения сверхмалыми дозами радиации. При длительном воздействии малых доз радиации на живую клетку это идет во зло и приводит к ХЛС (хроническому лучевому синдрому). Клетки просто «устают» сопротивляться радиации своими, природными средствами. А вот в дозированно малых дозах, за небольшое время в точке, где начинаются лавинообразные мутации, приводящие к росту раковых клеток, адресная доза радиации идет во благо. Человек помогает механизму естественного опоптоза – то есть уничтожения генетического «брака» (дефектных клеток, подвергшиеся мутациям), благодаря окружающим здоровым клеткам. В программе любого живого организма процесс опоптоза уже изначально заложен. Но одной дозой радиации его можно «подстегнуть», а другой – уничтожить! Этими тонкими эффектами и занимается профессор Аклеев много десятилетий. Извините, что все механизмы описал весьма приблизительно. Все-таки газета, а не научный журнал.

Искусство радиофармакологии как раз и заключается в том, чтобы «прицепить» нужный радиоизотоп к специально подобранному носителю – органической молекуле с «нужной» стороны. А эта молекула должна найти в организме дефектную уже раковую клетку и «прицепиться» к ней опять же с «нужной» стороны! Чтобы соседние здоровые клетки опасной для них убийственной дозы радиации не получили. То есть действует четкая адресная доставка. «Лучевые пушки» и прочие внешние источники радиации, как говорится «отдыхают». Ведь при обычном виде облучения погибают не только дефектные раковые клетки, но и все окрестные, в здоровых тканях организма. Одно лечим, а другое калечим.

В нашей стране пока радиофармакология необходимого уровня не развита… Но медицинская, научная, радиобиологическая школа профессора Аклеева – одна из немногих в России и мире способна выполнить эту задачу. Зря госпремий страны в России не вручают. А к работам профессора Аклеева мы еще не раз вернемся. Гениев и подвижников науки будущего надо поддерживать. Бездари и сами всплывают.

Александр Чуносов, фото автора