Как бы странно это ни звучало, но когда я слышу «защитник Отечества», я думаю о врачах. О тех, без чьей помощи, к слову, ни одна армия не смогла бы поддерживать боеспособность. О тех, кто ликвидирует последствия конфликтов: ставит на ноги солдат, лечит раны безвинно пострадавших мирных жителей. Сохраняет хладнокровие в самых тяжелых ситуациях, спасая жизни.

Из непокоренного Донецка

Как работают врачи в условиях войны? О чем думают? Что чувствуют?

Сегодня наш рассказ о враче-нейрохирурге, работающем ныне в отделении нейрохирургии № 2 Областной клинической больницы № 3. Роман Радык выполняет сложные и высокотехнологичные операции на сосудах головного мозга. И почти невозможно представить, что этот врач всего год назад вынужденно перебрался в Челябинск из непокоренного Донецка. Не потому, что было трудно, просто не стало работы по специальности. Но когда она была, в самые тяжелые для Донбасса дни, он ежедневно выполнял свой долг – помогал людям.

Роман закончил учебу в Донецком национальном медицинском университете и работал в клинике нейрохирургии ДОКТМО. Здесь и сейчас в военное время решают проблемы, связанные с сосудистой патологией головного мозга. Успешно проводят лечение больных с артериовенозными мальформациями, церебральными аневризмами и другими заболеваниями головного мозга. В отделениях клиники лечат нейротравму, спинальную патологию, различные опухоли. Есть подразделение, отдельно занимающееся вопросами цереброваскулярной патологии. Именно в этом отделении работал Роман, когда на Донбасс пришла гражданская война.

Принял решение – остаться!

Желания уехать не было, хотя на тот момент имелись возможности продолжить врачебную практику в клинике Европы. Наоборот, Роман принял решение остаться работать в Донецке. Несмотря на то, что была тревога за близких, оказалось, что к войне можно привыкнуть. Как человек привыкает рано или поздно к любым нестандартным ситуациям. Хотя немного тягостно в условиях комендантского часа, когда есть ограничения передвижения. А в остальном, как говорит Роман, за эти годы многие забыли, как это – не слышать ночью взрывов, приспособились и живут дальше. Многие, в том числе и его близкие, оказались не готовы к тому, чтобы переезжать – страх что-то поменять, страх уезжать в неизвестность гораздо сильнее, чем жизнь на пороховой бочке.

Конечно, периодически раздавались взрывы, и однажды в доме, где жил Роман, вылетели стекла на нижних этажах, но обошлось без серьезных повреждений. Хотя снаряды, бывало, попадали и на территорию больницы – там до сих пор можно найти поврежденные коммуникации и следы от попадания в поликлинику. Но работа не останавливалась…

Война сменила профиль поступающих пациентов. Прозвучит странно, но в какой-то момент их число даже становилось меньше. Нет, не за счет того, что стали меньше стрелять, просто постепенно, с приходом комендантского часа, на улицах Донецка уменьшилось количество криминала – и число криминальных травм, соответственно, сокращалось.

Поступления пациентов, пострадавших во время боевых действий, были волнообразными и увеличивались, когда разгорались бои. Однако колоссальных перепадов с огромным количеством раненых не было. У многих – минно-взрывные ранения и травмы. Специалистам, которые в своей жизни не сталкивались с подобным, все-таки удалось быстро освоить специфику оказания этого вида помощи, и с профессиональной точки зрения проблем не было.

Никого не делили на своих и чужих

Среди пострадавших были как мирные жители, так и военные. К слову, в клинику попадали и защитники ДНР и бойцы, воюющие на стороне киевского режима. Но, как говорит Роман, здесь никого не делили на своих и чужих, в больнице не было противоборствующих сторон. Как их не было и нет в головах многих здравомыслящих людей. Только представьте себе ситуацию, если бы Челябинск и Екатеринбург станут враждующими территориями… Сложно? А жители Украины живут в этом кошмаре до сих пор.

Через какое-то время после начала боевых действий стала ощущаться нехватка медикаментов. Конечно, на территории ДНР работали представители различных организаций, российских, европейских и международных, которые поставляли нужные для больниц препараты и расходные материалы в рамках гуманитарной помощи. Но давали столько, сколько было. А это значит – давали далеко не всегда столько, сколько нужно, чтобы покрыть потребности многомиллионной области. Несмотря на поддержку, иногда чего-то не было совсем, и приходилось включать режим жесткой экономии. Потом научились максимально эффективно распределять потоки поступающей помощи, и дело наладилось. За счет этого, а также за счет имеющихся запасов, удавалось избегать критических ситуаций – медицинская деятельность продолжалась несмотря ни на что, помощь оказывалась в максимально возможном объеме. Все самое необходимое у врачей было.

Единственная сфера медицины, которая серьезно пострадала, – это сфера высокотехнологичной помощи. Она всегда требовала и требует больших вложений. В условиях дефицита средств серьезные высокотехнологичные операции проводить невозможно.

Судьба Вани Воронова

В различные отделения больницы стабильно попадали люди с тяжелыми инвалидизирующими травмами. И только благодаря умению отключить мысли и делать свою работу, удавалось избегать эмоциональных перепадов. Хотя мысли о том, как будут эти люди жить, смогут ли восстановиться, как вернутся к обычной жизни, не покидали медработников. Особенно нелегко было работать с детьми. Роман вспоминает один случай – по линии санитарной авиации он был на вызове к мальчику, который пострадал при взрыве снаряда. В семье Вороновых было два ребенка – младший погиб на месте, а старший, Ваня, получил тяжелые ранения. Ребенка осмотрели, перевезли в клинику и экстренно прооперировали… Уже потом историю Вани Воронова узнает вся Россия – мальчика покажут по Первому каналу, и маленький пациент попадет на лечение в Научно-исследовательский институт неотложной детской хирургии и травматологии Департамента здравоохранения города Москвы к известному на всю страну доктору Леониду Рошалю. Сейчас, спустя три года, Ваня ходит на протезах, специалисты смогли восстановить его зрение. И вряд ли помнит лица донецких врачей, которые первыми пришли на помощь.

Новая ступень в Челябинске

Время шло, а работы становилось все меньше. Были моменты, когда за день поступало всего несколько пациентов. Врачей не увольняли, но больных было мало. Не всех такая ситуация устраивала. Роман был вынужден искать новую работу.

Стать на новую ступень удалось в Челябинске. Здесь Роман без труда нашел работу, подтвердил квалификацию и приступил к исполнению своих медицинских обязанностей. Вскоре руководство больницы приобрело необходимое оборудование, чтобы выполнять высокотехнологичные операции, которые у нас, на Южном Урале, почти никто не делает. Не прошло и года, как все нужное было приобретено, и эндоваскулярные операции на сосудах головного мозга стали проводиться.

Несмотря на то, что в Челябинске у Романа все складывается благополучно, и он не чувствует себя чужим человеком, признается, что хотел бы вернуться обратно на малую родину. Там его ждут близкие.

Фото автора