Попавшие в беду кошки и собаки не остаются на улицах, а получают лечение, питание и шанс найти хозяина. В Челябинске схема «работы с населением» отлажена – приюты для животных активно участвуют в общественной жизни города, проводят акции по пристройству, собирают средства при помощи «благотворительных коробочек», привлекают к освещению своей деятельности различные СМИ. Но это, повторюсь, в Челябинске. А что же там, где эти блага цивилизации недоступны?

Семеро по лавкам

Венера Лукманова из Катав-Ивановска просит, чтобы ее не фотографировали – слишком много недоброжелателей. Просит лучше сфотографировать жителей приюта – чтобы выложить в соцсети и рассказать о тех, кто ищет дом. У нее самой нет ни фотоаппарата, ни телефона с камерой.

В небольшом помещении, которое арендует зоозащитница, живет несколько десятков кошек и котят. Почти у каждого из обитателей – тяжелая судьба.

–  Что с ушами? Обморожены уши. И хвост, видите, какой коротышка? Был сломан позвоночник - или пнули или ударили, – указывает Венера Лукманова на одного из жителей приюта, который сидит на подоконнике и разглядывает улицу. – Рыжий, видите, с одним глазом, – подобрали его с улицы еще котенком, кто-то прижег ему глаз сигаретой. Вот Мышка – ее подобрали котенком, сама еще не ела, была истощенной. А вот Пилюля – зеленоглазка наша. Пилюля – потому что пришлось ее долго выхаживать, мы даже не верили, что у нас получится. Столько лекарств она приняла – поэтому и Пилюля. Кстати, у нас очень много старух – вот Шапокляк, ни одного зуба нет. Ест только супчики, жидкий корм иногда или фарш – но это роскошь.

В приюте «Рыжик» практически нет животных, которые были бы найдены здоровыми. Сюда попадают только малыши, которым не выжить на улице, и те, кто не справится без медицинской поддержки.

– Я занимаюсь этим для себя, это моя жизненная позиция. Кто-то же должен помогать животным. Это у меня с самого раннего детства – никогда не могла пройти мимо попавшего в беду животного. Хотя долго не решалась на то, чтобы открыть приют. Муж все подталкивал, но тогда у меня бизнес развивался и было недосуг. Мужа не стало, но меня в этой идее начали поддерживать дети. И в 2016 году я решилась, открыла приют, – вспоминает Венера Барыевна.

Режим экономии

Зоозащитница со своими хвостатыми подопечными долго ютилась по углам – нынешнее помещение она арендует с правом выкупа. Когда получится выплатить нужную сумму – сказать не берется, говорит, что «до выкупа, как до Китая» – помещение стоит порядка двух миллионов. Лишних денег – нет. Все уходит на содержание животных. Ведь помимо того, что кошками нужен кров, все они требуют регулярного питания:

– Мы кормим самыми дешевыми продуктами: головы кур, дешевая рыба, крупы и макароны. Программа питания такова: мы приходим с утра и даем кошкам куриные головы, потому что они хищники, им нужен животный белок, и головы в какой-то степени решают проблему. В обед, бывает, нам представители мясоперерабатывающих предприятий привозят с магазинов просроченную или бракованную колбасу, – когда привезут, мы кошкам дадим. А уже на ночь мы варим «суп» с рыбой и пшеном или сечкой, а когда есть колбаска или косточки куриные или свиные, тогда варим макароны. На ночь оставляем тазики с таким «супом». Они, конечно, первым делом выловят рыбку и мясо, но ночь длинная – практически все доедают. Рацион всегда один и тот же. Все, что мы можем себе позволить.

«Их просто выбросят за угол»

Наш разговор прерывают – открывается дверь, и заходит мужчина с сумкой, рассказывает, что подобрал в подъезде двух котят и не знает теперь, куда их деть. Из сумки высовываются два маленьких создания персикового окраса. Что ж, приходится в срочном порядке брать кошачьих детей на довольствие.

– Такое сплошь и рядом, – говорит Венера Лукманова. – По большей части – своих котят привозят. И самое обидное – я вижу, что привезли своих, ухоженных, а не подобрашек с улицы, но я все равно забираю, потому что от них решили избавиться, не заберем мы, они просто выбросят их за угол, и котят задавят машины.

Цена здоровья

К счастью, хвостатые мальчишки здоровы, и все, что им потребуется, – кров и пища. Когда кошка имеет явные проблемы со здоровьем – жизнь катав-ивановской зоозащитницы серьезно осложняется. Она признается – когда нет денег, нет никакой реальной ветеринарной помощи. Единственное, что можно сделать бесплатно – получить консультацию неравнодушного специалиста из Юрюзани:

– Я уже третий год этим занимаюсь. Моя мама болела сахарным диабетом, я с четвертого класса ставила ей уколы. Так что это я умею. Самые распространенные кошачьи болезни тоже уже выучила, представляю, что может быть назначено в том или ином случае. Если вижу, что животное болеет, но угрозы его жизни нет, я созваниваюсь с ветврачом из Юрюзани, уточняю ситуацию, она мне говорит, что нужно делать. Препараты мы покупаем, я сама делаю инъекции, – описывает схему действий Венера Барыевна. – Если вижу, что животное тяжело болеет, что ситуация критическая, то мы объявляем целевой сбор на лечение. Надо отдать должное – люди помогают. Иначе было бы нереально. На свои средства оплачивать лечение немыслимо – все, что у меня есть, уходит на аренду, тепло и питание.

Операции для животных – это всегда дорого, некоторые стоят и 15, и 16 и 20 тысяч. Но даже если сумма собрана, здесь, в Катав-Ивановском районе, получить нужную ветеринарную помощь удается не всегда. Например, если имеет место серьезный перелом, и требуется установка спиц – будут большие проблемы, потому что здесь, по словам зоозащитницы, нет рентгена. Ни в одной ветеринарной клинике. Так что в критической ситуации приходится везти животное на рентген в Бакал, а это далеко и накладно. Но по-другому – никак.

Билет в новую жизнь

Еще одна проблема – дальнейшее пристройство кошек. Очень часто будущие хозяева предъявляют одно требование, которое в условиях жутчайшего финансового дефицита весьма и весьма сложно исполнить – они хотят взять стерилизованную кошку. Подобная операция здесь, в глубинке, стоит 2500-3000 рублей. Если договориться «по льготной цене» – 1500, но это все равно деньги, которых нет.

– У нас нет проблем с тем, чтобы пристроить котят или котов – их забирают. Проблема с девочками, – сетует Венера Лукманова. – И решать ее для нас – безумно сложно. Поголовно простерилизовать всех кошек мы не имеем возможности, если нужно – изворачиваемся и находим, конечно, средства… В большом городе было бы проще, здесь  нет условий и конкуренции, каждый ставит свою цену.

Ну и, конечно, очень мало шансов у тех, кто был когда-то покалечен людьми. Хотя кота, жуткая история которого прогремела на всю Челябинскую область (животному налили на мордочку мазут – и кот лишился глаз), закончилась благополучно – он нашел свой дом. Удалось отдать в добрые руки и кошечку с частичным параличом конечностей – теперь о ней заботится одинокая женщина. Однако многие все же остаются здесь, в приюте. Кстати, Рыжиком он назван по имени первого обитателя, который стал жертвой человеческой жестокости и которого зоозащитникам не удалось спасти. Как говорит Венера Лукманова, тогда этот рыжий кот укрепил ее желание спасти тех, кому нужна помощь, поэтому сейчас она ничего не боится. Все время нашего разговора у нее на груди, под теплой курткой, грелся маленький серый котенок, родившийся слепым – результат того, что его мама переболела чумкой. Малыша, судя по всему, какое-то время держали у себя дома, но затем незрячий котик стал доставлять неудобства – и его выпустили на улицу. К счастью, он дождался своих спасителей. Теперь у него все будет хорошо…