После того как Петр Сумин стал во главе региона, Лотош, на удивление, как будто ушел в тень. Он не боролся за «близость к телу», не стал большим начальником. И никогда не обижался на это. Его любимая поговорка досталась ему от отца, пограничника и фронтового разведчика: «Пришел, сделал дело и ушел на мягких лапах».

От школы до армии

Интересно, что будущий физик-прикладник, кандидат наук, автор более десятка изобретений, человек с широчайшим кругозором в первом классе был признан… умственно отсталым. И сослан в школу №73 для детей с задержками развития. Ею пугали учеников даже в моем детстве, называя не иначе как «дебильная». А попал туда Юра по «протекции» классной руководительницы.

«У меня было шило в одном месте, - улыбается в свои 69 лет Юрия Иванович. – И в эту школу меня просто спихнули».

Конечно, было обидно, когда жестокие сверстники во дворе дразнили «умственно отсталым». С другой стороны, каждый день в 11 утра уже свободен: «Наступили благодатные времена. Три урока, и никаких домашних заданий!»

«Во втором классе я расцвел, - продолжает Юрий Иванович. – У бати была большая библиотека, я запоем читал: «Генерал Доватор», «Чайка», «Молодая гвардия». Отцу в школе сказали, что я читаю под партой. Он взял и опечатал книжный шкаф. Ну и ладно. Разогрел чайник, «распечатал» шкаф, добрался до Драйзера. Мало того, нашел «Консуэло» Жорж Санд. И еще – Мопассана! Очень актуально для меня в то время…».

К пятому классу родители встали перед дилеммой, что делать дальше. Кто-то им прямо сказал: «Какой же он умственно отсталый? Скорее, наоборот. Отправляйте в школу по району». И попал Юра Лотош в одну из лучших челябинских школ - №1 имени Энгельса. Если не брать самый «вредный» предмет чистописание (ну не давалась наука выводить красивые строчки!), во всем остальном парнишка оказался не хуже других. А по географии, истории, биологии и вовсе было «пять». И математика хорошо шла!

Но Юра оставался жутким непоседой. Родители решили, что лучшее место, где можно нивелировать гиперактивность, – суворовское училище.

«Я там очень увлекся радиотехникой. Собирал детекторные приемники», - вспоминает Юрий Иванович. А деталей-то не было. Нужны были винтики, гайки М3, М4. Такие гайки имелись на звонках. В одну из темных ночей звонки в училище перестали работать. Зато у ребят получился отличный детекторный приемник.

«А физика пошла, когда меня исключили из «кадетки», - говорит Лотош. – Своего учителя физики я называю «второй батя».

Вернувшись в школу, Юра стал одним из лучших учеников в классе. Не в последнюю очередь благодаря муштре в суворовском училище. Как только учитель спрашивал, кто пойдет к доске, все ученики как обычно сникали, а Лотош по-армейски зычно объявлял: «Я!». Учитель говорил: «Ну, иди». Юра так же четко отвечал «есть!» и маршировал строевым шагом к доске под хохот класса.

К концу обучения в школе у энергичного Юры Лотоша были следующие достижения: второй разряд по дальней связи, 73 прыжка с парашютом, первый разряд по лыжам, а еще он умел водить грузовик и мотоцикл. Окончив школу в 1966 году, он поступил на физический факультет Челябинского пединститута. После вуза до армии успел поработать в Кусе. Был весьма востребованным учителем физики. Его коллеги не очень-то стремились в глубинку…

 

Исключить из комсомола!

- Наша первая встреча с Петром Суминым для меня сейчас кажется приятным воспоминанием, - говорит Юрий Иванович. – Она произошла на бюро Калининского райкома комсомола. Я был заместителем по идеологической работе секретаря комитета комсомола Теплотехнического института и командиром оперативного комсомольского отряда. Происходил разбор полетов, мне вешали очередной выговор. Их у меня перед этим было шесть или семь.

- Вот так! И за что?

- Например, шестой выговор был за плохую подписку «Комсомольской правды». В теплотехе на учете состоит 170-180 комсомольцев, а нам дают план подписки на 250 «Комсомольских правд». Подписались мы где-то на 200 с чем-то, мне повесили выговор.

В то время – почти нормальная практика. Вот, скажем, нам домой почтальон приносил две газеты «Правда». На одну был подписан я, на другую батя, а жили мы в одной квартире тогда. Ну а что, раз коммунист – подписывайся на «Правду». Это своего рода темные пятна партийной жизни.

Сейчас вспоминаю с легкой улыбкой. За первый выговор всегда больно, а дальше уже нормально. Выговор давали, потом снимали, награждали грамотой за что-то другое. Шестой выговор с меня как раз сняли. За чересчур хорошую работу комсомольского оперативного отряда. У нас же в зоне ответственности были Кирсараи.

- Хулиганский район…

- Бандитский! А перед тем у меня как раз грамота была: мы взяли уголовника, который сбежал с Дальнего Востока. Оперу звездочка, участковому – премия в размере оклада, нам – благодарности. Мы были молодые, это воспринималось как приключение.

А тут случилась потасовка с местными. Совершенно случайному человеку, который попытался нас разнять, досталось так, что чуть инвалидом не стал. Родители его подняли бузу.

И вот на бюро райкома приехал второй секретарь горкома комсомола Петр Сумин. Услышав всю предысторию, предложил меня исключить из комсомола.

- Сурово!

– Петр Иванович по жизни был жесткий человек. Но жесткость у него была именно в отношении выполнения служебных обязанностей. Сумин был очень справедливый человек. Провинился – как говорится, вставит фитиль, отличился – обязательно не забудет поблагодарить.

- И чем закончился разбор полетов?

– За меня вступились опер и участковый. Секретарь в какой-то мере. Съехали на строгий выговор с занесением в учетную карточку.

Поверхности нагрева

- У меня никогда не было большого желания стать руководителем, - признается Юрий Иванович. – В школе занимался техническим творчеством в физкабинете. Не любил большие коллективы. В теплотехе делал работу, а комсомол – как дополнительная нагрузка.

Еще в пединституте Лотош серьезно занимался в студенческом научном обществе вопросом распада пересыщенных твердых растворов в сплавах алюминия и цинка.А в Теплотехническом институте работал в отделении металлов, занимался вопросами надежности металлов тепловых и атомных станций. Позже на близкую тему написал кандидатскую диссертацию.

- Металл – это либо химическое соединение, либо твердый раствор, - объясняет Юрий Иванович. – В них со временем при определенных нагрузках происходят изменения в кристаллических решетках и межкристаллических связях. На тепловых станциях жаропрочные стали, но и они испытывают серьезное воздействие. Я работал в группе поверхностей нагрева.

- Это, правда, интересно?

- Там много интересного! Объездил множество объектов. Вот две одинаковых станции, но используются разные угли, в итоге – разное состояние поверхностей нагрева. Курировал изготовление поверхностей нагрева на заводе для второго блока 500 мВт Троицкой ГРЭС. Это первая станция, блоки которой стали фактически выдаватьпроектную мощность в полтысячи мегаватт, хотя номинально в Советском Союзе таких было несколько, но у них фактическая выработка не дотягивала до проектной. Эх, где теперь прикладная наука! Когда-то в Теплотехническом институте работали 680 человек, теперь – 34…

Как до конца жизни

Между тем активность Юрия Ивановича, кажется, нашла достойное применение, и комсомол-таки стал его судьбой. Петр Сумин пригласил Лотошапоработать инструктором Металлургического райкома КПСС. Тогда Сумин только-только стал вторым секретарем райкома, а позднее был избран– первым.

- Работа при нем пошла совершенно по-другому. Помню, я с удовольствием бежал утром на рабочее место.

- Как это – по-другому?

- У его предшественников были постоянные накачки. «не справишься - выгоним». У Сумина же – четкость в работе. На совещании – все коротко, по делу, каждый получает конкретное задание и потом отчитывается. Если у человека что-то не получалось, Сумин давал совет. На районную конференцию 1984 года приехал первый секретарь обкома Воропаев и сказал: «Проведена образцово, как съезд ЦК КПСС…».

После каждого мероприятия Сумин устраивал разбор полетов. Не разнос, а именно разбор, с анализом. Петр Иванович мог создать такую атмосферу, что человек сам был заинтересован, чтобы выявить свои огрехи.

- Меня всегда пленял Петр Иванович тем, что садился в любое кресло, как до окончания своей жизни, и делал свое дело основательно и самозабвенно.

Помощник Сумина

В 1991 году не стало СССР и его компартии. Лотош был председателем контрольной комиссии парторганизации Металлургического района.

- У меня случился тогда нервный срыв, как у институтки, - говорит Юрий Иванович. – Я столкнулся с предательством тех, кому доверял. В соседнем со мной кабинете располагался отдел по идеологии. Там работала одна женщина. За месяц до драматических событий она уходит. А когда райком закрывают, она уже оказывается председателем комиссии по ликвидации.

А что такое моя партийная комиссия? Это сейфы с документами, где персональные дела на всех партийцев района. В том числе материалы дисциплинарных расследований. Представляете, сколько компромата могло попасть в руки предателей! Я за день все документы перевез и спрятал в своем саду. И вовремя сделал. Потому что однажды прихожу на работу, а меня встречает замначальника РОВД, мой хороший товарищ: «У меня приказ никого не пускать». И та самая мадам-перебежчица приказывает милиционерам: «Выгоните их, это работники аппарата!».

Многие ребята из нашего аппарата начали устраиваться, приспосабливаться, пошли навстречу новой власти...И я их за это не осуждаю.

В Белом доме

- В ноябре 1991 года приходят люди и предлагают стать помощником Сумина, - говорит Юрий Иванович. - Он в ту пору уже депутат Верховного Совета РСФСР. Оказалось, предыдущий помощник себя дискредитировал. «Ты нужен, тебя не за что укусить». Это правда, не за что. Маленькая квартира, дачу не построил, гаража нет.

Работал Лотош в общественной приемной Сумина в Металлургическом районе, в помещении бывшего Металлургического райкома ВЛКСМ. Народ шел со своими заботами. Иногда курьезными: «У меня не работает сливной бачок, пусть Сумин мне поможет».

Параллельно с товарищами стал создавать парторганизацию. Подпольно. На руинах КПСС возникало несколько небольших коммунистических организаций. Уже существовала РКРП, Союз коммунистов, была ВКП(б) Нины Андреевой. Лотош выбрал РПК, Российскую партию коммунистов.

- Я был помощником депутата в 1991-1993 годах, - продолжает Юрий Иванович. – Самые гадские времена. Когда Сумин оказался в осажденном Белом доме, я рванул туда спасать Петра Ивановича. А Москву закрыли. Пришлось добираться окольными путями. На электричке доехал до Шумихи, там пересел в электричку до Кургана, затем в Шадринск. А оттуда до Кубинки меня знакомые ребята перебросили на военном борту.

В Белом доме оказался 1 октября и был до момента штурма 4 октября. Петра Ивановича уже не застал – он вернулся в Челябинск. Горячая обстановка в регионе требовала его присутствия как председателя облсовета.

- И вы готовы были воевать?

- Какой бы я был помощник Сумина, если я не мог его защитить! Я офицер Советской армии, знаю, что такое автомат. И могу отличить болванку от осколочно-фугасного 125-миллиметрового снаряда… После обстрела Белого дома раздались крики, что Хасбулатов нас сдал и выходит. От разведки поступила команда: «Ребята, уходим!». И мы ушли через подземные коммуникации. Обратно в Челябинск я вернулся тем же путем через Кубинку…

ЗВУ

Несмотря на свою огромную популярность в регионе, Петр Сумин понял, что воссоздать социализм в отдельно взятой области не получится. Но он создал уникальное движение «За возрождение Урала».

- Это было по-своему гениальное решение, - говорит Лотош. – Только Сумин с его авторитетом мог собрать коммунистические, социалистические и патриотические организации, а также директоров предприятий, председателей райисполкомов и множество простых граждан, неравнодушных к судьбе Челябинской области. То, что под знамена Петра Ивановича пошли люди разных политических ориентаций, - целиком заслуга его высочайшего авторитета.

Помню, собрались человек сорок в его кабинете в инвестиционной компании «Выбор», где Сумин тогда работал. Главная мысль: «Нужно спасать область». Все с этим согласились. Но люди же разные пришли, в том числе, «засланцы» от назначенного Ельциным главы администрации области Соловьева. Под учредительными документами в итоге подписались всего 13 человек. В том числе и я, в ту пору – главный инженер в одной научно-технической организации…

Недоброжелатели Сумина много в чем его обвиняли, называли даже «красно-коричневым». Но мало кто понял суть происходящего. Время было очень непростое, многие люди считали себя обманутыми в ходе реформ, народ готов был взорваться. И это при слабом Соловьеве, лишенном поддержки не только народа, а даже многих своих подчиненных.

- И вот представьте себе, если бы недовольство возглавил какой-нибудь авантюрист, безответственный или просто неадекватный человек. И начал бы звать народ вперед на баррикады, как Троцкий. Сумин вовремя остановил самых радикальных. Объединил тех, кто, казалось, не способен был к объединению. И кроме Петра Ивановича никто бы не смог это сделать.

 

Бесценная роскошь

Сумин еще не победил на выборах, а к нему уже потянулись перебежчики из другого лагеря. Юрий Иванович смотрел и только диву давался.

- Кто только не приходил! Одним из первых, кто пришел поздравить только что избранного губернатора в 1996 году, был представитель президента в Челябинской области, бывший полковник из автомобильного училища Владимир Селезнев, один из главных недоброжелателей Сумина, который Ельцину чего только ни писал про Петра Ивановича, в каких только грехах ни обвинял.

И вот теперь еще до объявления официальных результатов пришел с букетом. Помню, выходит он из кабинета Сумина, красный весь, пот с лысины стирает. Видно, Петр Иванович ему высказал, все что полагается!

А сам Юрий Иванович «ушел на мягких лапах». В сутолоке победителей и «победителей» ему было некомфортно. Одно время, после того как попал в больницу, оказался в непростой ситуации. Инженерные кадры стали не нужны в стране, которая когда-то совершила самый мощный в мире прыжок в индустриализацию.

Помог, как ни странно, отец Юрия Ивановича. Он долгие годы работал электриком в ДК ЖД. А там в былые годы проходили многие комсомольские и партийные мероприятия. И Сумин, отличавшийся потрясающей памятью на людей, всегда здоровался за руку с фронтовиком. И вот однажды он его снова увидел и поинтересовался: «А как там Юра?». Узнав, что у него проблемы возмутился: «Почему он ко мне не пришел!»

Так Юрия Иванович вновь оказался в ЗВУ, а позднее в правительстве области, где работал до 2010 года, когда губернатором поставили Юревича.

- У меня был юбилей, и один очень уважаемый мной человек коротко сказал: «А я просто пью за Юрия Ивановича. Это человек, у которого просто есть совесть». Знаете, я считаю это самой лестной оценкой для себя. Я живу в соответствии со своей совестью, со своими принципами, и это, поверьте, бесценная роскошь…