Упреждение рисков

Космический полёт – это всегда колоссальный риск для космонавта. Мы просто не всегда это осознаём в силу того, что, тьфу-тьфу, космическая техника, пожалуй, самая надёжная из всей, что делается в России и даже в мире.

Тем не менее советская космическая история знает, увы, два трагических случая. И оба случились при посадке. 24 апреля 1967 года при возвращении из испытательного полёта на космическом корабле «Союз-1» погиб космонавт Владимир Комаров. Причина - отказ парашютной системы спускаемого аппарата. А 30 июня 1971 года произошла разгерметизация спускаемого аппарата корабля «Союз-11», которая привела к гибели Георгия Добровольского, Владислава Волкова и Виктора Пацаева. Впрочем, тогда они летели без скафандров из-за малого внутреннего объёма капсулы.

На безопасность полёта работают тысячи сверхответственных людей, от инженеров-конструкторов и высококлассных рабочих до диспетчеров в ЦУПе и врачей. Особое место в этом ряду занимает Анатолий Михалищев. Он – тот человек, который всегда последним провожает космонавтов на орбиту, и первый, кто их встречает на Земле. Так было, когда он возглавлял 113-й вертолётный полк, так есть и сейчас, когда, выйдя на пенсию, наш герой руководит оперативно-технической группой.

Анатолий Иосифович родился и вырос в посёлке Варгаши Курганской области. 12 апреля 1961 года по радио торжественно объявили о том, что Юрий Гагарин совершил первый в истории человечества космический полёт. В тот день миллионы советских людей вглядывались в небо. Многим мальчишкам из поколения Михалищева (а ему тогда было девять лет) этот взгляд ввысь предопределил профессию. Но не только. Это ведь важно, куда у человека и общества устремлён взгляд – либо мелочно вниз, либо с надеждой и вдохновением вверх.

В 14 лет Анатолий впервые прыгнул с парашютом. После окончания школы сдал экзамены в Балашовское училище лётчиков. Конечно, летать хотел на самолётах. Но случилось непредвиденное. В Юго-Восточной Азии шла война. По спецнабору приняли 100 вьетнамцев. А нашим ребятам предложили замену – Сызранское вертолётное училище. Впрочем, Михалищев говорит, что вертолёты он полюбил уже вскоре – как только появилась возможность на них летать.

По окончании учебного заведения толкового выпускника оставили служить здесь же. Но в 1981 году Михалищев перевелся в 113-й авиаполк в Троицк. Не смутило даже временное понижение в должности. Зато тут была живая работа. Если коллеги в других частях, как правило, лишь имитировали выполнение боевых задач или вовсе возили грузы из пункта А в пункт Б, то здесь всё было по-настоящему. Основной задачей в мирное и даже боевое время Троицкого вертолётного полка являлось поисково-спасательное обеспечение пилотируемых и беспилотных космических объектов.

Полигон посадки

И в прежние времена, и сейчас космонавты, взлетая в одной точке на Байконуре, приземлялись в Казахстане – почти вся территория республики считалась полигоном посадки. Обеспечивали процесс несколько авиационных соединений. Кроме троицкого, это авиачасти, дислоцированные на самом Байконуре, на аэродроме Упрун (рядом с Южноуральском), в Караганде, в Аральске, кроме того, в 70-е годы была сформирована дополнительная эскадрилья вертолётов под Оренбургом.

В 1997 году произошло мощное сокращение, и часть в Троицке осталась фактически единственной обеспечивающей ту же задачу. К тому времени Михалищев был уже командиром 113-го вертолётного полка. Колоссальная ответственность!

Есть два основных района посадки: у Джезказгана (южный район) и у Аркалыка (северный). Почти все приземления спускаемых космических аппаратов происходят там. Точность приземления – плюс-минус 30 километров. Это если не случается нештатной ситуации. Три раза за всё время работы Михалищева происходил так называемый баллистический спуск, практически аварийный, неуправляемый. Специалисты, конечно, рассчитают траекторию, но точка приземления может оказаться в нескольких сотнях километров от заданной.

Анатолий Иосифович рассказал, как построена работа. За трое суток спасатели должны быть в районе приземления спускаемого аппарата. Специалисты и медики готовятся к приёму космонавтов, производится облёт района. В назначенное время команды вылетают каждый в свою зону. Всего в операции участвуют десять вертолётов и три самолёта.

- Задача нашей оперативно-технической группы – встретить спускаемый аппарат и эвакуировать космонавтов, - рассказывает Михалищев. – Кстати, мы его встречаем уже в воздухе и сопровождаем до посадки. Парашют у него раскрывается на высоте почти 10 тысяч метров. За три минуты до этого момента мы занимаем свои зоны, расположенные в радиусе 30 километров от расчётной точки посадки, где уже находится наземная группа. Как только вышел парашют, на спускаемом аппарате включается радиомаяк. Мы его пеленгуем и понимаем, где в данную минуту находится капсула. И движемся в её направлении. В эти минуты мы уже можем связаться с экипажем по радио. Сразу спрашиваем, каково состояние космонавтов: в момент раскрытия парашюта они чувствуют мощную перегрузку…

Если погода хорошая, то спускаемый аппарат становится виден находящимся в вертолёте спасателям примерно с высоты трёх тысяч метров. А когда капсула с космическим экипажем оказывается на высоте вертолёта, руководитель оперативно-технической группы сообщает свою высоту. Космонавты выставляют её на своём высотомере, чтобы уже самим следить за процессом приземления. На высоте 80 метров срабатывают двигатели мягкой посадки. Тем не менее удар о землю может быть весьма ощутимым. А если двигатели сработали не синхронно, то капсула может завалиться на бок, а то и совершить кульбит. Наконец, в случае сильного порывистого ветра спускаемый аппарат может ещ здорово повозить по земле, шутка ли: площадь полотна парашюта – тысяча квадратных метров!

- Однажды двигатели мягкой посадки сработали раньше, чем должны, приземление было жёстким, – вспоминает Анатолий Иосифович. – Обошлось без травм, но отзывы по радио были очень эмоциональными, так сказать.

Связи с экипажем не было…

До серьёзных происшествий за годы работы Михалищева дело, слава богу, не доходило. Но это не значит, что всё всегда шло гладко. В 2003 году был первый случай баллистического спуска. Это не управляемое снижение, а фактически бесконтрольное движение вниз.

- Связи с экипажем не было, мы даже понять не могли, что произошло. На какое-то время мы их потеряли. Я в тот день налетал десять часов. Пять часов искали, пока не выработали топливо. Мы знали, что спускаемый аппарат никуда не может слетать с трассы снижения. Но в те годы ещё понятия не имели, что может случиться баллистический спуск. Когда сели на дозаправку, нам сообщили, что вышли на связь с космонавтами. Они оказались в 430 километрах от нас. Был очень сильный встречный ветер, и я на высоте 15 метров (чтобы сэкономить топливо) туда допылил. Забрал трёх космонавтов, и с попутным ветром мы благополучно вернулись. Другой случай был пятью годами ранее. Стояла зима, неделю валил снег, и буквально всё замело. Тогда эвакуацию я провёл одним вертолётом, машины на место приземления добрались лишь спустя два часа.

Но почему мы говорим только о посадке? Ведь оперативно-техническая группа под руководством Анатолия Иосифовича в обязательном порядке сопровождает и все запуски космических кораблей.

- В момент старта ракеты на Байконуре мы находимся поблизости на аэродроме с запущенными двигателями и готовы к взлёту в случае аварийной ситуации. Нам взлететь - секунды. Ракета ушла, несколько минут мы находимся в ожидании. Потом нас переводят в готовность номер три – теперь ждём стыковку. Если стыковка не произойдёт, значит, будет аварийная посадка.

Однажды, как рассказывает Михалищев, ракета сразу после запуска «пошла в раскачку». Тут же сработала система аварийного спасания: отстрел капсулы на 1000 метров и её снижение на парашюте.

А если всё идёт по плану, то после стыковки спасатели летят домой. Но их работа при этом не кончается.

- Мы и сейчас находимся в постоянной готовности. Если поступит сигнал, мы сразу на аэродром и – вылетаем. Третья степень готовности, что означает вылет через полтора часа.

Первый человек на земле

В бытность Михалищева командиром полка он летал на командном вертолёте, который первым приземлялся возле спускаемого аппарата. Сегодня Анатолий Иосифович – руководитель оперативно-технической группы. И тоже один из первых встречающих.

Это ведь очень важный момент в жизни человека, вернувшегося из космоса. Спасатели – первые соотечественники - да что там – земляне! – которых за долгие дни командировки на орбите видит космонавт. Такое откладывается где-то на подкорке. Потому многие космонавты считают Анатолия Иосифовича почти что родным человеком. А Михалищева, кажется, более всего трогает за душу, когда знаменитые покорители космоса, герои Советского Союза и России, вдруг через много лет сами подходят к нему и говорят: «Ты меня спасал, помнишь?». На что наш герой отвечает всегда одинаково: «Как не помню! Я вас всех помню!».

Особенно тёплые отношения сложились с замначальника Центра подготовки космонавтов Валерием Григорьевичем Корзуном. Мужчины встречаются почти на каждой посадке, и давно дружат.

За время своей работы Михалищев принял 92 спускаемых аппарата. Если умножить на три (оптимальный на сегодня состав экипажа), получится 270 человек. Это больше, чем два отряда российских космонавтов. Впрочем, арифметика объясняется просто: некоторые летали не единожды, а кроме того, стандартный экипаж Международной космической станции состоит, как правило, из российского, американского и европейского космонавтов.

В завершение разговора я не мог не спросить у Анатолия Иосифовича Михалищева: а сам-то он не хотел бы слетать в космос?

- Одно время даже объявляли набор желающих. Можно было после академии попытаться. 40 лет мне было, здоровье позволяло. Была такая мысль, была. Но – не дошла до логического завершения. В общем, проморгал я свою возможность.

- Постеснялись, что ли?

-Да, наверное…