Впрочем, что значит знакомить? К примеру, Валентин Иванович Буравлёв в особом представлении не нуждается. Один из первых районных глав, кто открыто, реально рискуя, поддержал в своё время Петра Сумина. Затем – вице-губернатор области, пришедший с Петром Ивановичем и ушедший вместе с ним из власти. В воспоминаниях учредителей ЗВУ нам важно зафиксировать не только важные исторические детали. Хочется понять те человеческие принципы, которые стали для соратников Сумина сутью политики.

«Город хороший, перспективы есть»

Валентин Иванович Буравлёв мне всегда казался настоящим, таким образцовым челябинцем. Крепок умом и физически, внешне суров, но нет-нет, да мелькнёт в его глазах этакая добрая, лукавая улыбка. Возможно, такое ощущение сложилось от того, что долгое время он жил и работал в самом челябинском, Ленинском районе. Он до сих пор его считает родным для себя, хотя родился Буравлёв далеко отсюда – в Воронежской области. Оттуда, видимо, и объяснение его фамилии: «Буравлём могли также звать настойчивого, упорного человека, который никогда не отступался от намеченной цели».

В 1966 году Валентин Буравлёв окончил школу с серебряной медалью. Куда пойти учиться? В то время в Челябинске жил дальний родственник – отслужив в армии, тот поступил в ЧПИ, да так и остался в городе. «Приезжай, - писал он Валентину, - хороший город – крупный, промышленный, развивается. Народ неплохой. Перспективы у молодёжи есть». Предложение в душу запало. Валентин всегда мечтал быть инженером. Он легко сдал на приёмных экзаменах физику на «пятёрку» и поступил на новую специальность – «Электрические машины и аппараты» на энергофаке ЧПИ. Два года отучился. На третьем умер отец. Стало тяжело. Мать – свекловичница, сезонные работы, а на руках двое детей. Надо помогать, он же теперь старший.

Валентин перевёлся в УПИ на заочное отделение и пошёл работать в сборочный цех челябинского завода «Электромашина» – предприятие, с которым будут связаны потом многие годы. Через год призвали в армию. Летал стрелком-радистом в бомбардировочном полку в Орске. Налёт составил почти 500 часов на «ИЛ-28». Плюс пять прыжков с парашютом. После армии Валентин вернулся на «Электромашину». На заводе нравилось. Предприятие выпускало агрегаты для танковой промышленности. Будучи ещё студентом четвёртого курса, стал работать в военной приёмке. Начальство рассудило верно: парень ответственный, причём, ответственность летавших на фронтовом бомбардировщике должна быть особая…

Через год Буравлёва пригласил начальник цеха и предложил стать старшим мастером сборочного участка. Лестно. Женился. Закончил институт. Тут, можно сказать, началась карьера. «Наверное, как-то обратил внимание на себя, был активным, общительным», - пожимает плечами Валентин Иванович. Замначальника, потом начальник цеха, начальник сборочного корпуса, замсекретаря парткома завода. А потом Буравлёва избрали на должность второго секретаря Ленинского райкома партии.

Во второй половине 80-х впервые стали избирать руководителей. «Нас было три-четыре кандидатуры. И надо же – меня избрали! Родной завод был на хорошем счету, мы выделялись в районе, мне предложили курировать промышленность». Молодой и энергичный руководитель и здесь зарекомендовал себя с хорошей стороны, поэтому ещё через несколько лет Буравлёв становится председателем райисполкома.

Коммунист в душе

Валентин Иванович называет себя беспартийным, при этом всегда, не стесняясь, добавляет: «Но в душе я коммунист».

- Я был в отпуске, когда запретили КПСС, - вспоминает Валентин Иванович. – Помню, один работник бывший милиции прибежал снимать вывеску с райкома партии(?). Что ж, наступили новые времена.

Но жизнь-то продолжается! Главная задача – чтобы район жил и развивался в любой ситуации, было водоснабжение, ходил транспорт, а милиция исполняла свои функции.

Буравлёв никогда не прятался от людей. Может быть, поэтому в его родном районе даже в самые трудные времена почти не было серьёзных эксцессов. Однажды, вспоминает Валентин Иванович, звонит директор продовольственного магазина: «Водка кончилась, народ не расходится». Буравлёв поехал. Подошёл к толпе, поздоровался с людьми. Они говорят: «Водку прячут». «Что ж, пойдёмте, проверим».

- Отобрали трёх «делегатов», - вспоминает Буравлёв. – Зашли с ними внутрь. Проверили всё – водки нет. Люди успокоились…

В другой раз перед самым новым годом целый дом остался без воды. Как тут быть? Конечно, есть ответственные за коммуналку люди. Но Буравлёв, отринув все дела, приехал в аварийный дом сам, почти уже ночью, и пообещал железно: «К концу дня вода будет». Слово своё сдержал.

А однажды почти смешно получилось. Сам Валентин Иванович уехал в командировку, а в доме отключили воду. Жена рассказала потом: звонок в дверь, открывает – на пороге стоят соседи. И как-то уходить не хотят. Пришлось супруге идти включать неработающий кран. «А мы думали, у вас вода есть», - смущённо топтались соседи. Как это может быть, чтобы в одной квартире вода была, а во всём доме - нет, никто не знал. Но, видимо, не в одной физике дело…

Буравлёв рассказывает об этом улыбаясь, а ведь что это было? Не исключено, соседи нашли повод и пришли посмотреть, как живёт начальник, «хозяин района». Но у Буравлёвых мысли не мелькнуло, что нужно что-то скрывать. Тоже ведь характеризует – и соседей, и главу района, и время.

Кстати, даже став заместителем губернатора области Валентин Иванович с семьёй долгое время – лет, наверное, восемь – так и продолжал жить в той же квартире в обычном панельном доме на улице Пограничной в Ленинском, которую ему выделили ещё на заводе. И самое главное – вице-губернатор не испытывал при этом никакого дискомфорта. Это история не просто про личную скромность – вполне естественную для того времени, в которое Буравлёв сформировался как личность. Видя ежедневно людей в их обыденной жизни, общаясь с ними в лифте, понимая, что тебе вопрос могут задать напрямую, а не через пресс-секретаря по запросу в письменном виде, как-то и жизнь воспринимаешь по-другому. Не отрываешься от земли.

Случайно ли Валентина Ивановича до сих пор – а сколько уже воды с тех пор утекло! – в его родном районе хорошо помнят и уважают.

«Ленинский не предлагать»

У Ленинского района Челябинска существовал давно сложившийся образ «пролетарского» района. Долгое время в объявлениях об обмене, а потом и о купле-продаже жилья люди делали приписку: «Ленинский не предлагать». Это было обидно. Но вряд ли несправедливо. Район жил хуже других. А ведь здесь в советское время успешно работали Челябинский трубопрокатный, кузнечно-прессовый заводы, «Станкомаш», «Сигнал», родная для Буравлёва «Электромашина». А ведь эти и другие предприятия в значительной мере кормили Челябинск. Диспропорции касались социально-бытовой инфраструктуры, отчасти жилого фонда.

Ещё одной проблемой был криминал. В второй половине 80-х годов ко всему добавились так называемые «лампасники» - группы подростков, в спортивных штанах с лампасами, наводившие ужас на сверстников из других районов.

– Нас это, конечно, беспокоило, – говорит Валентин Иванович. – И хотя проблема была несколько мифологизирована, милиция, педагоги и районные власти отнеслись к ней всерьёз. С каждой группой таких подростков разбирались. И нередко слышали в ответ: «Почему в других районах, в центре всё лучше, а у нас в Ленинском хуже?». И хотя ребята лукавили - были выявлены взрослые организаторы у этих «лампасников» - мы стали стали думать о местах отдыха для молодёжи. В части культуры мы не отставали, но вот пойти куда-то после учёбы или работы – действительно таких мест было немного. Зато именно в Ленинском районе появились первые в городе аттракционы в районе «Станкомаша», у кинотеатра «Аврора». В конце концов, мы многое наверстали в этом смысле. Милиция тоже поработала. В школах и училищах обратили должное внимание на проблему. И «лампасники» вскоре исчезли сами.

Издавна так сложилось, что району активно помогали предприятия. Спад производства в конце 80-х и особенно в начале 90-х годов привёл к тому, что денег стало меньше у всех, а инженерная инфраструктура и коммунальные сети стали стареть. Как назло, возникла проблема подтопления озером Смолино прибрежных территорий. Властям пришлось активно заняться откачкой воды и переселением людей.

Что характерно, Валентин Иванович никогда не склонен драматизировать ситуацию. Если надо – закатывает рукава и решает задачу. Так было принято на заводе, эта смекалистая ответственность сформировалась тогда. Если топит, надо принимать меры. Интересно: природа будто бы увидела, что людей не  напугать. И вскоре проблема с подтоплениями как-то сама ушла.

- Я работал и пытался негатив с района убрать. Что-то получилось, другое дело – не до конца. Но у меня к Ленинскому району остаются самые тёплые чувства. Это пора моего становления, возмужания, там все мои друзья, и сейчас с ними созваниваемся. Родной район, что тут добавишь…

Поддержать Сумина

- Как познакомился с Суминым? Я слышал о нём задолго до нашего личного знакомства, знал, что он из Металлургического района. А металлурги всегда у нас котировались, - зачем-то добавляет Валентин Иванович. – Кажется, мы с Петром Ивановичем даже не пересекались вне официальных мероприятий. Однажды где-то в середине 80-х в районе случилась коммунальная авария: прорвало трубу, затопило канализационную станцию в районе озера Смолино. Сумин, в ту пору председатель горисполкома, позвонил сам, не кричал, не ругался – спросил, чем помочь. А потом и сам подъехал. Аварию ликвидировали, без помощи города нам было бы тяжко.

- Близких отношений у нас тогда не было, - продолжает Буравлёв. – А потом, когда Борис Николаевич стал президентом, нас, конечно, сильно удивил Вадим Павлович Соловьёв. Первый секретарь горкома коммунистической партии, человек, который нас учил как надо жить, стал ярым демократом. А Пётр Иванович повёл себя, скажем так, более стабильно, не позволял себе политических шараханий, занимался, как и прежде, хозяйственной работой. При этом обо всём, что делалось неразумно в стране, он говорил прямо, даже с риском для себя. Нам это импонировало.

Помню мы, несколько руководителей, собрались как-то в Копейске, у главы города Владимира Петровича Уткина. Кажется, поводом стала трагедия на копейской шахте. Между делом обменялись мнениями. И сошлись в том, что нам, наверное, надо поддержать Петра Ивановича…

Прошедшие выборы подтвердили то, о чём все догадывались. Пётр Иванович был избран «народным губернатором» в первый раз. Поскольку Вадим Соловьёв народному мнению (а также решению Конституционного суда России) не подчинился, то началось пресловутое двоевластие.

18 августа 1993 года в областном Совете народных депутатов  состоялась пресс-конференция. Шесть из 52 глав районных администраций отрыто призвали коллег и жителей Челябинской области поддержать Сумина. Среди них были глава Ленинского района Челябинска В. Буравлёв, мэр Копейска В. Уткин, мэр Миасса В. Григориади и глава Брединского района Д. Петерс. Тут следует отметить – думающих, как они, было подавляющее большинство. Но на поступок, как всегда, готовы единицы.

- У нас тогда сомнений не было, что надо было поступить именно так, - вспоминает Буравлёв. – И результаты выборов подтвердили нашу правоту. Впрочем, я знал об этом раньше. Встречался с людьми у себя в районе, знал отношение людей к Сумину и к Соловьёву. Всем нам была близка политическая, а главное жизненная позиция Петра Ивановича.

- А ведь вы же оппонировали не только назначенному главе областной администрации, но пошли поперёк самому президенту…

- Мы прекрасно это понимали. Как и то, что если вопрос по-другому решится, про нас, что называется, не забудут. Но у каждого из нас есть характер. Каждый принял решение идти до конца.

- А родные как реагировали?

- Жена прекрасно меня понимала. Её родители тоже. Дети тогда в школе учились, но, думаю, и они о многом догадывались.

Уважение и доверие

Феномен Сумина был не просто в каком-то партийном лидерстве. Кстати, характерно, что интерпретаторам редко удавалось точно охарактеризовать его политические воззрения. Вместо этого в ход шли ярлыки. А дело-то, возможно, ещё и в том, что Сумин стал, по сути, лидером своего поколения в политике. Но происходило это из сочетания человеческих качеств, вполне, казалось бы, очевидных, но в совокупности – уникальных.

- Я скажу, что меня в нём привлекло. Во-первых, его порядочность. Надёжность. Не было в нём этого шатания – вчера коммунист, сегодня демократ. У него была твёрдая позиция: область должна жить и работать в любой ситуации. Во-вторых, его человечность. Он, бывало, тебя отругает, но понимает, что ты человек и об тебя ноги вытирать нельзя, - говорит Буравлёв. И добавляет: - Многие не понимали… В-третьих, его убеждённость. Вот он считал, что в Челябинске, городе-труженике, нельзя так жёстко проводить новую экономическую политику. Конечно, все понимали, что изменить политику государства невозможно. Но вот смягчить – другое дело. Нужно хотя бы попробовать. Наконец, его харизма. Он понимал людей. И люди отвечали ему взаимностью. Со всеми мог говорить запросто. Он родился в деревне, прошёл школу на комбинате, потом много лет был на руководящей работе. День за днём своим отношением к делу, к товарищам, просто к незнакомым людям Пётр Иванович заслужил к себе глубочайшее уважение и прочное доверие.

Никуда не ходил, никого не просил

Короткий триумф Сумина и его драма в 1993 году отошли на второй план на фоне того, что происходило в Москве. Расстрел Белого дома стал, увы, не только несданным экзаменом российской демократии, но что важнее – пустил отечественную политическую жизнь на штрафной круг.

Возможно, в Челябинске все эти перипетии переживались сильнее, чем где-либо. Сумин оказался изгнан, а народу продемонстрировали, чего стоит его мнение. К Буравлёву в те дни приходили возмущённые люди, предлагали организовать протест в районе.  «Ребята, - устало отвечал им теперь уже бывший глава района. – Сделать-то можно, но обратно уже не вернуться».

- Валентин Иванович, вы рискнули, но проиграли. Что чувствовали в тот момент?

- Мы знали, на что шли, когда решались выступить открыто. Поэтому когда мы проиграли, я никуда не ходил, никого ни о чём не просил.

- Сидели дома и думали, что зря ввязались?

- Вот так не думал, честно говорю. У нас была группа единомышленников, мы друг друга поддерживали. Друзья остались друзьями. Жена тоже сказала, мол, переживём.

- Теоретически Ельцин мог бы договориться с Хасбулатовым…

- Что случилось, то случилось. Размышлять можно долго. Для меня было ясно: надо поддержать Сумина, и я поддержал. Волнение, наверное, было. Страха – нет, какой-то подавленности тоже.

- Были случаи предательства? Кто-то ведь переметнулся к победителям.

- Вполне естественно, у победы много сторонников. Все были на виду, но я ничего против них не имел.

- Какой вы великодушный…

- Зачем мне их судить? Бог судья…

Сидеть дома, смакуя поражение и вправду не пришлось. Хотя был момент, когда Буравлёв всерьёз размышлял об отъезде из области. Но нашлась какая-то работа, отвлёкшая от дурных мыслей. Потом Уткин стал депутатом Госдумы. Другие соратники не потерялись. Вскоре состоялись выборы в областную думу, Буравлёв становится депутатом, а затем и заместителем её председателя. Сумин тоже не пал духом. В декабре 1995 года убедительно победил на выборах в Госдуму, примкнув к депутатской группе «Народовластие». До новых выборов губернатора оставалось меньше года…

«Не преображать – возрождать надо!»

- Ольга Ильинична Сумина рассказывала, что именно вы уговорили Петра Ивановича пойти в губернаторы во второй раз…

- Не я один. Он тогда был депутатом Госдумы и заболел. Попал в больницу. Мы поехали к нему в Москву с Уткиным и другими товарищами. Помню, почему-то прыгали через забор… Сказали так: понимаем, что не совсем вовремя, но другого момента не будет, придётся вам идти. Он честно ответил: «Вот немного подлечусь, тогда решим». Ольга Ильинична была против – лучше всех знала его состояние. Возможно, мы бы и не наставали, но Пётр Иванович сказал, что тоже думал об этом. А параллельно мы уже начали создавать движение «За возрождение Урала».

ЗВУ работало почти во всех районах и городах. Такого движения, как у нас, нигде в России не было. У нас объединились и коммунисты, и социалисты, и демократы. Даже партия Борового была в составе ЗВУ. Все вместе сошлись в поддержке Сумина, а по сути – интересов области. И уж честно-то говоря, мы все были против Ельцина.

- А вы ведь представляли малоизвестную теперь партию РКРП, были её региональным лидером. Она была более «коммунистическая», чем КПРФ?

- Ну, может быть. В КПРФ после разгона Белого дома старались не дразнить гусей. А мы коммунистические идеи не скрывали.

- А вы вообще когда-нибудь верили в коммунизм?

- Почему не верил? Почитайте Библию. Моральный кодекс строителя коммунизма – оттуда.

- А экономическая модель?

- В принципе, могла существовать.

- Хрущёв обещал к 80-у году коммунизм построить…

- Обещать одно, делать другое. Когда Хрущёв обещал, в стране был бурный экономический рост после войны. Если бы такие темпы продолжались, то через 20-30 лет, может, не перегнать Америку, но высоко подняться было вполне реально. Но этим надо было, с одной стороны, руководить, а с другой – подкладывать экономические методы, ресурсы, кроме «ура-ура».

- В начале 90-х вы хотели обратно в СССР?

- Все прекрасно понимали, что Советского Союза не будет. А вот прекратить развал страны, предотвратить остановку предприятий и невыплату зарплат на территории области - мы просто обязаны были это сделать.

При всей уникальности ЗВУ у соседей-свердловчан было подобное движение, поддерживавшее Эдуарда Росселя. И назвалось похоже – «Преображение Урала». Буравлёв по заданию Сумина не раз был на конференции того движения. А однажды в кулуарах не выдержал и сказал, обращаясь к Росселю: «Эдуард Эргартович, что преображать – возрождать надо!».

- У Росселя ведь была тогда идея Уральской республики? Подобные мысли были у нас?

- В самом начале Саломаткин заикнулся об этом, Сумин резко его оборвал: «Хватит ерундой заниматься».

- А сама идея была хоть сколько-нибудь жизнеспособной?

- На базе Свердоловской области, наверное, да. Она помощнее. Населения на полтора миллиона больше. Но в Челябинской области вряд ли.

- А мне кажется, что есть особая южноуральская психология, характер, который отличает нас от северных соседей.

- Бытует мнение, что мы не хуже своих соседей-свердловчан. Но психология, по-моему, у всех сегодня в России одинаковая. Что нам всем сказали? Работать не надо, занимайтесь менеджментом. 20 лет занимаемся, и что? Но, может, вы и правы. У Южного Урала есть своя точка зрения на то, что происходит в стране.

В ту пору у трёх уральских областей – Свердловской, Челябинской, Курганской – были очень хорошие отношения. Помню, курганский губернатор Олег Богомолов полушутя говорил: мы-де лучше под челябинцев ляжем. А с Росселем, Пётр Иванович всегда старался держаться на равных. Эдуард Эргартович его очень уважал. Впрочем, это было взаимно. Россель едет к нам – мы на границе (или на половине пути?) области его встречаем.

Когда появились полдпреды, Россель поначалу очень негативно к этому отнёсся. С Латышевым в первый год контакта не было. Сумин говорил Росселю: «Что ты его трогаешь, ты же знаешь, кто его прислал. Оставь его в покое». Думаю, Россель прислушивался ко мнению Сумина.

Кому-то не хватало…

После триумфального возвращения в кресло губернатора в 1996 году Сумин пригласил Буравлёва на должность своего заместителя. Это была довольно любопытная работа. С одной стороны, Валентин Иванович курировал взаимодействие с правоохранительными органами и военными. С другой, ему по наследству досталось, например, сфера торговли и внешнеэкономические связи, вопросы стандартизации и метрологии. Это был довольно странный конгломерат вопросов, вполне характеризовавший то, что называется переходным периодом. Взять торговлю – в рыночную эпоху, очевидно, ею уже точно нельзя было руководить, как в советское время. А вот взаимодействие с «силовиками» – дело другое.

- Валентин Иванович, сейчас активно обсуждают тему борьбы с коррупцией. Но ведь первые посадки глав и мэров были как раз во время вашей работы. И именно при Сумине началась борьба с коррупцией, хоть и не называлось это столько громкими словами.

- Помню по Тимашову дело. Обыск стал для него было большим сюрпризом. Он тем же утром появился у Сумина. Думаю, для губернатора это тоже было неожиданностью.

- Он ведь неплохо к Тимашову относился…

– В общем, да. Хотя звоночки были. Поговоривали, например, что Виктор засиживался в казино. Тем не менее, Пётр Иванович в тот же день позвонил в ФСБ. Контрразведчики приехали, показали видео с обыска. Очевидно было, что на одну зарплату столько не заработаешь. Сумин сказал: «Ну что ж, делайте свою работу».

Суд тогда влепил Тимашову большой срок. Не знаю, почему его не отпускали по УДО. Не такой он уж и преступник. У нас и убийц отпускают по УДО…

- Но сел не один Тимашов…

- Миасский мэр Владимир Григориади сидел, глава Снежинска Анатолий Опланчук, другие персонажи. Мне по должности можно было посещать их в колонии. У всех я был.

- Что же подводило этих людей? Неуёмная жадность?

- Ну, вот Ополанчук, неплохой вообще-то мужик. Вот и первые выборы депутатов проводили в Снежинске. Я говорил ему: не связывайся с водочниками.

- А что за водочники?

- Приехали ребята, хотели наладить водочное производство в Снежинске. И вот они ему машину, что ли, подарили. За это и сел.

- Почему-то кажется, что в сравнении с нынешними коррупционерами эти ваши – просто дети.

- Когда Тимашова «закрыли», Пётр Иванович однажды поинтересовался: «Ребята как сидят?». «Сидят», - отвечаю. «Ты съезди, посмотри, всё же не уголовники отпетые».

- Почему коррупция в последние годы обрела такие масштабы?

- Видимо, кому-то стало не хватать, когда делилась собственность…

- Ну вот вам же хватало!

- Все мы люди разные. Кому-то не хватало. Пытался добавить. Молодое поколение какое вырастили. Приходят во власть не работать, а заработать. А государство это в принципе поощряло. Когда стали бороться с этим явлением? Совсем ведь недавно. Государство реально борьбой с коррупцией не занималось.

«Банда четырёх»

- Не могу вас не спросить ещё об одном эпизоде, который вошёл в историю как «банда четырёх». Вы же были одним из «заговорщиков»?..

- Ну уж заговорщиков, скажете тоже! Рассказываю. Отработали мы после победы на выборах губернатора примерно года два. И вот однажды зампред ЗСО Владимир Мазуль говорит: «Надо поговорить с Петром Ивановичем». Я удивился: «О чём?». «Он болеет и при этом гробит себя на работе. Пусть бы часть вопросов нам отдал». Звучало вполне благородно. Ну давайте поговорим. Пригласили председателя ЗСО Виктора Давыдова, был его зам Александр Саломаткин, первый вице-губернатор Владимир Уткин. И Костя Бочкарёв – его Пётр Иванович пригласил. И вроде как был смысл – Сумин действительно неважно себя чувствовал. Идти к Сумину с таким предложением было, конечно, огромной ошибкой и большой глупостью. Пётр Иванович терпеливо выслушал доводы, но был краток: «Вы что, моя жена, печётесь о моём здоровье? Пошли отсюда. Указывать мне никто не будет».

- А это беспокойство самочувствием Сумина было искренним?

- Я считаю, на тот момент да. Но более поздние события подтвердили, что не только забота о здоровье Петра Ивановича была причиной того демарша.

Уткин съездил в Москву, повстречался с каким-то клерком из администрации президента. И заявил в узком кругу: «Я пойду на выборы». Мазуль Уткина поддержал, а мы с Саломаткиным возмутились. Я даже матом это объяснил: «Вы что ребята, совсем повернулись? На носу выборы, а вы начинаете раздирать команду. Первый срок заканчивается. Кончайте это!». Ушли. А Уткин пошёл к Сумину: «Пётр Иванович, я пойду». Сумин, конечно, мог и вспылить. Естественно, ему неприятно. Но лишь произнёс: «Решил – иди».

Началась выборная кампания. Мы, замы, взяли отпуска. Когда встречался с директорами предприятий, я прямо говорил: главное – нам нельзя разрывать область.

- Сумин, насколько я помню, не оставил шансов другим кандидатам на выборах.

- Да, он взял под 70 процентов. А Володя Уткин набрал около трех процентов. Всё встало на свои места.

«А вот по чему я скучаю, так это…»

В заключении нашего разговора я попросил Валентина Ивановича вспомнить событие, воспоминание о котором, что называется, греет душу. Буравлёв долго не выбирал:

- Избрание Сумина. И в первый раз, и во второй. Эти события я осмысливаю до сих пор. Мы свою позицию выстроили, и она в итоге принесла свои плоды. И считаю, наша команда была сплочённая, по крайней мере в первые три года. Даже говорили: вы так сплочены, что между вами щель не найдёшь. Мы действительно были единомышленниками. Это удивительное чувство. Меня ведь и сейчас время от времени «соблазняют» политикой. Были предложения и по работе, но… Наработался я, наборолся за эти годы. Все выборные ранги прошёл – районного депутата, городского, областного. Ушёл я вместе с Суминым, и, считаю, вовремя. А возвращаться – это неправильно. А вот по чему иной раз скучаю, так это по тому искреннему ощущению единения, нацеленности на результат, товариществу, отношению к делу. Это общее чувство для меня и моих соратников олицетворял Пётр Иванович Сумин.