Интересно, что по первой профессии Михаил – физик-теоретик. Он закончил курс выдающегося физика Бориса Зельдовича в ЮУрГУ, защитил кандидатскую диссертацию. А еще Стригин – весьма успешный предприниматель. Очень интересно следить за ходом его мысли, где физика переплетается с лирикой, а логика находит подтверждение сюжетами из текущей нашей жизни.

Связаны кровно

– Михаил, чем объяснить, что из физиков получаются хорошие лирики?

– Физики и лирики связаны кровно. У меня по этому поводу есть философское эссе «Метафора – шифр бытия». Я структурирую разные ипостаси. Первая цепочка: физик – математик – компьютерщик – конструктор. Вторая: поэт – философ – критик – политик. Эти цепочки параллельны и взаимосвязаны.

– Чем?

– Своим отношением к жизни. Поэт в литературе – как физик в науке, они обнаруживают взаимосвязи – метафоры. Что такое метафора? Перенос некоей структуры из одной области в другую. У меня есть и другое, художественное определение: метафора – подзорная труба, с помощью которой мы пытаемся разглядеть Бога.

– А что происходит с метафорой дальше?

– Математик и философ раскладывают ее на математические и, соответственно, словесные формулы. Математика проверяет компьютерщик, а потом его алгоритмы реализуются в производстве, с этим уже работает конструктор. А с тем, что наваял философ, работает политик, он использует метафору в качестве лозунга, а философию в виде программы действий. Ленин воспользовался философией Маркса, Гитлер искал оправдание своей политики у Ницше.

– И все же – как и почему вы, человек, погруженный в теоретическую физику и предприниматель, всерьез заинтересовались литературой, философией, стали писать стихи, а потом и прозу?

– Стихи я немного писал и в юности. Но когда мне исполнилось 37, захотелось заниматься литературой более осознанно. Так я оказался на литературных курсах у Нины Ягодинцевой.

– А философия откуда?

– Философствовать я тоже любил с детства. Но вот что интересно. Квантовая физика, которой я занимался, – это самая поэтическая физика. Это то, что никто толком не знает и не видит. Об этом остается только стихи писать. Все, что вы слышите, – атом, волна, квант, кварк, фермионы – в сущности, метафоры. Волна сравнивается с морской волной, хотя никакого отношения к ней не имеет, только общие свойства. С другой стороны, любой камень имеет свойства, подобные человеческим. Но человека с камнем напрямую сравнить невозможно. В какой-то момент жизни физика стала интересна мне и с точки зрения философии, которой всерьез я стал заниматься три года назад. Тогда появилась первая моя философская статья «Волновая природа поэзии» – в чистом виде синтез физики, литературы и философии. Сейчас я работаю над другой научной статьей, посвященной удивлению и симметрии.

– Как неожиданно!

– На самом деле все, оказывается, очень логично. Человек чему-то удивляется, возникает творческий акт, а творческий акт в конечном итоге что-то упорядочивает.

Люди Икс

– А потом вы вместе с Ниной Александровной пришли в ЗВУ и предложили идею Южно-Уральской литературной премии – тоже своего рода творческий акт. А что упорядочивает премия?

– Свои литературные премии есть в некоторых уважающих себя городах. Это, очевидно, несколько приподнимает их. Но у меня была еще одна мысль. Помните фильм «Люди Икс»? Это про людей, которые – иные. Им было некомфортно, пока они были в одиночестве. Но когда они понимали, что не одни в этом мире, их жизнь становилась другой. Я подумал, что неплохо было бы сплачивать пишущих людей, помогать им.

– Иными словами, вы хотели вывести литератора в более высокие социальные страты?

– Для начала – вывести на свет. Но и социальная значимость писателя, на мой взгляд, в нашем обществе должна быть выше. В советские времена писатели активно участвовали в жизни государства. Сейчас же политика срослась с бизнесом. Это сращение отдалило писателя от механизмов принятия решений. Однако в творческой среде по-прежнему рождаются какие-то важные идеи. Поэт в определенном смысле обладает даже даром предвидения. Этим можно пользоваться, выстраивая прогнозы. К тому же их участие в общественной и политической жизни поднимало бы доверие и к самой власти.

Не бодаться с тем, что естественно

– Есть два подхода к Южно-Уральской литературной премии. Первый: она должна поддерживать южноуральских авторов. Второй: чтобы премия стала полноценной, она должна быть открытой географически. Что думаете вы?

– Мы изначально хотели, чтобы ЮУЛП была структурой, консолидирующей творческий Челябинск. Между тем мы обречены выходить на иные уровни. Это неминуемый процесс для любой живой системы. Приведу в пример экономику – тоже своего рода матафора. Сейчас многие челябинские стройки осуществляются не челябинцами. Строит Москва. В свою очередь все, что централизуется сегодня в Москве по той же логике интегрируется в мировую систему. Когда «Лукойл» покупает заправки в Америке – это не для того, чтобы произвести впечатление. Рынком будут править ИКЕА, «Ашан», крупные холдинги и сети. Деньги к деньгам. Как философ, я понимаю объективность процесса и не могу этому препятствовать. С тем, что естественно, не надо бодаться, рога обломаешь.

Чтобы Южно-Уральская литературная премия развивалась, она должна захватывать новые регионы. Мы же помним о сверхидее – сделать литературу и писателей интересными обществу и власти.

– Как читателю, а не только как общественному члену жюри вам интересны произведения, присылаемые на конкурс?

– Иногда даже очень интересно! Вот Елена Крюкова, лауреат нынешнего года. Пишет по роману в год. Я прочитал все три книги, который выдвигались на конкурс. Это гигантский писатель!

– В книжных магазинах есть ее книги?

– Нет, увы. Именно поэтому я выкупил часть тиража нескольких романов, таких как «Солдат и царь», собираюсь раздать в библиотеки, чтобы как-то ее продвинуть. Книжный рынок – не показатель качества литературы. Кстати, если посмотреть историю, не так много авторов, которых мы считаем классиками, стали популярны при жизни.

Выскочить из колеса

– Вы ведь еще проводите литературные вечера в уютном челябинском местечке под названием «Апрель». Это своего рода поддержка премии?

– Это поддержка интереса к литературе как таковой. Вот мы говорим: люди мало читают. И что дальше? Это ведь как с ребенком. Часто у родителей опускаются руки, когда он делает что-то им наперекор, но при этом родители на следующий день встают и начинает воспитывать своего отпрыска вновь. Здесь так же. Маленькими шажками менять сознание людей, иного не дано.

Кроме того, это интересно. Вот уже три года мы проводим такие посиделки. Каждый вечер был посвящен одной фигуре в истории русской поэзии – от Высоцкого до Баратынского. Признаюсь, и сам я узнавал что-то новое о, казалось бы, знакомых давно поэтах. Следующая наша встреча будет посвящена поэзии и личности Гумилёва.

Кстати, у нас есть еще один проект. Это детский литературный конкурс «Как слово наше отзовется» в Металлургическом районе Челябинска. Мы начали его с Еленой Губиной. Конкурс существует уже пять лет. И он по-своему не менее важен, чем наша премия. Важно приобщать ребенка к высокодуховному с детства. Сейчас часто основным видом творчества для людей становится заполнение таблицы Excel. А детям даются картинки, где подписано, каким цветом какие квадратики заполнять. Происходит имитация творчества. И человека с детства отправляют в это беличье колесо…

– Мы часто говорим, что люди меньше читают или читают не то, но что бы ни происходило, интерес людей к литературе есть определенная константа в нашем обществе. Чем это можно объяснить?

– Любой человек, даже если скрывает, все равно задумывается о смысле жизни. Он всегда хочет прикоснуться к трансцендентному. Внебытовому. Крутясь как белка в колесе, современный человек испытывает желание выскочить оттуда. Литература – один из основных способов это сделать. Не всем же удается улететь на Мальдивы. К тому же Мальдивы в конечном итоге не оправдывают всех надежд.

Буксир «Челябинск»

– Есть у вас одно стихотворение о Челябинске, где такие строки: «То ли туман, то ли дым, пышут трубы, Тащит Россию буксир-пароход». Неожиданная и емкая метафора! Причем далее по тексту возникает весьма оптимистичный выход: «В марте буксир отскребут в лайнер Ч!..». Какова, на ваш взгляд, судьба Челябинска в обозримой перспективе?

– По инерции мы тащим и сейчас. Хотя перспектива может быть нерадостная. Металлургию сейчас перехватывают китайцы. Сильно демпингуют. Цель очевидна – выдавить с рынка конкурентов, чтобы потом взвинтить цены. Если наши заводы встанут, то это будут большая проблема для города. Да и для России. Убить завод можно за год-два, а чтобы восстановить, нужно не менее десяти лет.

– А что в таком случае может внушать нам исторический оптимизм?

– Один из важных моментов, который позволяет Челябинску тягаться с вечностью, – его аскетичность. Этот город рожден рабочим. А, скажем, Екатеринбург– это великосветский вельможа. У нас изначально разные парадигмы. Нам проще преодолеть трудности.

Фото Алексея Гольянова