На прошлой неделе Александр Филиппенко дал два блистательных концерта в Челябинской филармонии. В рамках музыкально-литературного проекта «Нобелевские лауреаты России по литературе» народный артист Александр Филиппенко прочел миниатюры Александра Солженицына в сопровождении оркестра под управлением заслуженного артиста РФ Адика Абдурахманова. А за день до этого Александр Георгиевич порадовал детей и их родителей исполнением вместе с тем же оркестром симфонической поэмы Сергея Прокофьева «Петя и волк».

Об особенностях челябинского зрителя

Магия актерского мастерства Филиппенко начинает действовать с первых произнесенных им слов. Дети сидели, как завороженные, а их родители, как зачарованные. Поэтому так интересно поговорить со знаменитым артистом, услышать его мнение о театре и кино нынешних и прошлых лет. Речь его стремительна и азартна, язык точен и уверенно прост (но не простоват!).

– Нам приятно, что вы снова в Челябинске…

– Мне всегда интересно бывать в вашем городе. Здесь я с большим успехом играл «Мертвые души», а декорации для моего спектакля делали на ЧТЗ. Меня всегда обогащали личные встречи в Челябинске. Прежде всего с такими замечательными людьми, как Алексей Пелымский и Виктория Мещанинова. Когда создавался тот спектакль, здорово работалось вместе, потому что все мы были заряжены одной идеей. И с той поры живет во мне ощущение хорошего, понимающего челябинского зрителя. Также запомнилась с тех времен умная публика Озерска и Снежинска. Я сам МФТИ заканчивал. Мы прекрасно понимали друг друга с полуслова, что очень значимо. Особенно в то время, как немалая часть нынешних зрителей отравлена сериалами, где важен только первый слой ассоциаций. И никакого образного мышления.

Однако есть еще люди, которые говорят: «Ухо отвыкает от стихов. Дайте нам услышать поэзию Пастернака и Левитанского». И я даю им это. И других поэтов.

Детей не обманешь

– В прошлый приезд вы давали урок в 31-м лицее Челябинска. Какие впечатления запомнились более всего?

– Мне было очень интересно. Весьма умные дети, прекрасно все воспринимают. Надеюсь, никто из них в актеры не пошёл. (Заразительно смеётся). Сейчас, кстати, готовлю детскую программу по произведениям Юрия Коваля. Постоянно помню, что детей не обманешь. Им либо интересно, либо нет. Вот мы с вами беседуем после концерта, где исполнялась симфоническая поэма Сергея Прокофьева «Петя и волк». Зал слушал очень внимательно. Конечно, всем нам, находившимся на сцене, очень помогал Прокофьев. Мне было очень приятно ощущать такое единство с оркестром. Еще раз повторю: детей не обманешь! Они самые чуткие зрители. А вообще, наше сегодняшнее спасение – в классике: Гоголь, Булгаков, Прокофьев, Салтыков-Щедрин. Я помню, когда выступал в органном зале на Алом поле с программой «Есенин без женщин», содержавшей гражданскую лирику Сергея Есенина, как четко откликался зал.

– Вернемся к нынешним гастролям…

– Вернемся. Будучи в Москве на моем концерте, Пелымский сказал мне: «Я снова хочу Вас позвать в Челябинск». И я поехал. Совершенно не зря. Мы с Адиком Абдурахмановым два дня по шесть часов непрерывно репетировали. Зато какое удовольствие испытали после концертов, поскольку наконец-то свершилось задуманное. Надеюсь, что Сергей Сергеевич нас сверху видел.

– Каковы ваши ощущения от оркестра Адика Абдурахманова?

– У меня такое ощущение, словно я выступал с ним всю жизнь. Трудились мы весьма плодотворно. О результате, думаю, лучше спросить у зрителей.

«Сдай Гоголя букинистам»

– Что, по вашему мнению, главное для актера столь трудного жанра, как ваш?

– Прежде всего, ответственность. Перед собой и перед зрителем. По моему мнению, ответственность есть одно из главных условий сохранения нации. А, во-вторую очередь, для актера важнейшую роль, порой, играет его величество случай. И для манеры исполнения, и для выбора репертуара. Но идущий с небес сигнал к выбору репертуара иногда звучит очень тихо. И непременно надо его услышать и быть готовым.

– Ваши пожелания пришедшим на спектакль впервые.

– Всем пришедшим в первый раз хочется сказать так: «Дорогие мои зрители! Включайте с первых секунд души и разум. Работа души и ума должна начинаться с первого предложения, с первого такта музыки. Чтобы вы могли получить максимальное удовольствие от литературы и музыки».

Знаете, одним из критериев успеха может считаться такая реплика, подслушанная капельдинером после моего спектакля «Мертвые души». Муж сказал жене: «Ну вот! А ты говорила: «Сдай Гоголя букинистам!». А тут 200 лет прошло, и ничего не изменилось». Искренне надеюсь, что дай бог, если хотя бы у двух-трех-четырех человек из ста что-то проснется в душе после моих спектаклей. Это уже хорошо.

– А как быть с кино? Вы играли дона Рэбу в «Трудно быть богом». Могли бы вы сформулировать ощущения от такого образа?

– Можно я отвечу по-другому. Почему люди шли на тот давний (1989 года) фильм? Потому что Филиппенко там играет? Нет! Потому что – Стругацкие. Вот главное. Крупными буквами. Я хочу, чтобы посреди большой афиши было напечатано - «Один день Ивана Денисовича. Александр Солженицын», а уже потом мельче - «Исполняет Александр Филиппенко. Художник Давид Боровский». И тогда те, кто знает, придут. Те, кому действительно нужно.

Поэтому услышав, что снимается фильм по повести Стругацких, я сразу дал согласие играть. Мало того, это был первый фильм на студии имени Довженко такого масштаба совместного производства (немецкий режиссер, французский сценарист, польские и французские актеры). Интересно, что у дона Рэбы в фильме была ключевая фраза, которую повторяли потом все: «Здесь надо бояться одного человека. Только меня».

Яркий представитель «темных» сил

– Когда смотришь вашу фильмографию, то удивляешься творческой энергии. Три фильма в год, четыре фильма в год...

– Какая там творческая энергия! Просто были интересные предложения. И предстояло быстро решить: отказаться или согласиться. Правда, тогда родилась такая шутка: «Филиппенко – яркий представитель «темных» сил». Но я слово «темные» всегда брал в кавычки. Потому что такие ставились режиссерами задачи, подчас весьма неожиданные. И требовалось соответствовать им.

Сейчас практически не снимаюсь. Хотя в свое время снялся в классической «мыльной» опере «Бедная Настя», где, кстати, верховодили американские консультанты по данному жанру. Они следили, чтобы наши не нарушали технологию производства «мыльных» опер. В таких сериалах у героев лишь четыре-пять цветов радуги: положительный, полуположительный, отрицательный и полуотрицательный. Американец просил: никакой чеховщины, никакой ибсенщины, никаких полутонов. Так вырабатывается определенный стереотип игры, и затем молодым актерам трудно создавать полноценный образ.

Как играть Булгакова

– Что бы вы поставили первой строчкой своей кинобиографии (из более 120 фильмов)?

– «Мой друг Иван Лапшин» режиссера Алексея Германа. Потом идет Коровьев в «Мастере и Маргарите» 1994 года, который снял Юрий Кара, затем – командир подводной лодки («О возвращении забыть»). Кстати, можете смеяться, но с режиссером Владимиром Бортко, который поставил следующего «Мастера», где я сыграл Азазелло, мы познакомились именно на Патриарших Прудах. Я там рядом живу. А они приехали из Питера на пару часов посмотреть натуру: режиссер, оператор и художник фильма. Бортко ко мне подошел сам и спросил: «Будешь у меня сниматься в «Мастере»?

Кстати, забавная деталь. Когда я снимался в роли капитана Маринеско и ходил по Калининграду в военно-морской форме, патруль отдавал мне честь. Меня на роль капитана утверждать не хотели. Но отстоял режиссер, ныне покойный Василе Брескану. На студии говорили: «Филиппенко пусть фашистов играет». А режиссер сказал, что буду снимать только его. Ему возражали: «Филиппенко лысый!». А тот не растерялся: «Он у меня пилотку и фуражку не будет снимать». Еще бы я упомянул из своих фильмов «Карьеру Артура Уи» и «Звезду и смерть Хоакина Мурьеты». Увы, в остальном мне в кино доставались бандиты, злодеи и т. п.

– С кем из режиссеров вам работалось интереснее всего?

– Со многими было очень здорово, но интереснее всего, хотя и труднее, с Алексеем Германом. Он постоянно добивался, чтобы мы все понимали, в каком завлекательном деле участвуем. Даже сверхтемпераментный Андрей Миронов был абсолютно тих и внимателен при подготовке к съемке. Мы ясно ощущали, что это другое кино. И всем нам повезло, что мы пришли уже с большим киноопытом. И, конечно же, искренне прислушивались ко всем замечаниям режиссера.

– Какую из двух версий «Мастера и Маргариты» вы бы выбрали?

– Выбор непростой, но мне больше нравится мое исполнение роли Коровьева. Выдающийся исследователь творчества Булгакова Маргарита Чудакова однажды обмолвилась: «Булгакова надо играть так, как это делает Филиппенко». Мне было очень лестно.

Челябинск с каждым разом меняется к лучшему

– Есть ли какие-нибудь любимые места на Урале?

– Озера, озера, озера… Как можно побывать в Челябинской области и не съездить на озера! И еще с первого раза запоминается Златоуст. Здешние места мне очень близки и по семейным обстоятельствам. Хотя бы потому, что моя теща была в Челябинске еще девочкой — в эвакуации с Малым театром. Ее родители — актеры Малого театра. И всегда добром вспоминала ваш город.

– Вы не первый раз в Челябинске. Город сильно меняется в каждый ваш приезд?

– Безусловно меняется, причем в лучшую сторону. А еще, к моей радости, меняется зритель. Приходят на спектакль те, кто понимает Слово. Это заметно по паузам, которые возникают в зале. Зрители держат паузу. Но мы помним, как известно, в театре все происходит в паузах.

А в планах у меня… множество новых проектов! Получается, что с Челябинском я еще долго не расстанусь. До встречи, дорогие друзья!

Михаил Богуславский, фото Фото Алексея Гольянова