Алексей Кортнев – высок ростом, подтянут, улыбчив и доброжелателен. Алексей Кортнев – искренен, терпелив и феерически многогранен: певец, актер, поэт, музыкант, переводчик, рекламист, КВНщик, телешоумен… И наконец, Алексей Кортнев – фронтмен очень известной группы «Несчастный случай» (автор большинства текстов песен). Снялся в полусотне фильмов, написал переводы текстов для ряда популярных англоязычных мюзиклов. А еще он мультфильмы озвучивал.

В Челябинск Кортнев приехал по приглашению регионального министерства культуры и лично Григория Цукермана, чтобы поработать в составе жюри областного фестиваля театральных капустников «Чугунок». И попеть для собравшихся.

После весьма успешного выступления удалось прорваться через толпу любителей селфи и задать пару вопросов. Не о «Несчастном случае». О человеке.

Влияние на генетическом уровне

– Кто оказал на вас большее влияние в детстве: отец или мама?

– Полагаю, что оба в равной степени, но в разных сферах. Мама очень много мною занималась: моим воспитанием, образованием, в том числе в области искусства. Отец никогда не заставлял меня что-либо изучать, но поскольку я на него очень похож (не только внешне, но и манерами, и повадками), то он явно оказал на меня очень сильное воздействие, так сказать на генетическом уровне. А позже, уже лет в 40, осознал, что стараюсь быть похожим на отца.

– А в подростковом возрасте кто-то еще влиял на вас или вы стали полностью самостоятельным?

– Нет, я очень долго был зависим, в первую очередь психологически, эмоционально. Был очень домашним мальчиком. В самостоятельную жизнь ушел уже… ну, скажем так, когда забросил университет, пошел работать на телевидение, стал зарабатывать приличные деньги, гораздо больше своего отца, профессора. Тогда влияние ослабло. Но у меня не было юношеского конфликта с родителями, не было противостояния никакого. Хотя, когда бросил механико-математический факультет, ушел в студенческий театр, родители жутко переживали, но никогда не заставляли меня поступать иначе. Знаменитая фраза «Только через мой труп, ты мне больше не сын» и т. п. не звучала никогда. Поэтому по сию пору сохранил большой пиетет перед ними.

С детьми общаемся по скайпу

– Теперь вы сами отец не одного ребенка. Вы или мама – кто на них больше влияет?

– К стыду своему, должен признать, что на них очень сильно влияет наша прекрасная няня, потому что мама и папа часто отсутствуют оба. Мама иногда в командировке по полгода. (Напомним, что жена Алексея Амина Зарипова – известная российская спортсменка, неоднократная чемпионка мира, заслуженный мастер спорта по художественной гимнастике, тренер олимпийской чемпионки Маргариты Мамун. – прим. ред.)

– Во время подготовки к Олимпиаде в Рио-2016 ее вообще не было полгода дома. Дети с матушкой общались по скайпу. И я в то время, как вы догадываетесь, тоже не сидел с детьми. У нас были гастроли и поездки, связанные с моими телевизионными проектами. Семью кормить надо. Мне трудно оценить мое влияние на детей. Иногда мне кажется, что они мне в рот смотрят. С другой стороны – мама-тренер, которая их держит, как и всю семью, в кулаке. Льщу себя надеждой, что все-таки оказываю на любимых детей реальное влияние, хотя, скорее всего, это неправда.

– Если бы вдруг сейчас была возможность закончить учебу, получить диплом, то Вы бы…?

– Нет, если говорить о той первой профессии, то нет. Единственное, что я понял и что получил за два с половиной курса на мехмате, что наука – неисчерпаемая вселенная, и математика столь же прекрасна, интересна и глубока, как и искусство... Понятно, что это не моя мысль. Такое еще с платоновских времен известно. И она, наука, требует человека целиком. Без совместительства.

Сделаешь адскую работу, а получишь в десять раз меньше чем за ведение одной свадьбы

– Выбирая перед Господом, за какую из многочисленных профессий согласны отвечать? У вас их так много…

– Больше всего нравится работа с текстами. Называю такое занятие – «текстовик». Я не поэт в чистом виде, потому что поэзия, с моей точки зрения, есть то, что не требует мелодии, не требует специального музыкального сопровождения. Очень мало из моих текстов претендуют на то, чтобы быть прочитанными, как стихи. Есть такие, весьма даже популярные мои стихотворные произведения, но и они, прямо скажем, не шедевры. А вот как текстовик, профессионал, работающий со словом, я готов конкурировать… зачем конкурировать, работать с кем угодно.

– Вернемся к вашей деятельности в рекламе. Что для вас проще писалось – слоганы или тексты?

– Слоган – это афоризм. Афористичная форма подачи, зачастую мысленно неглубокая. Для меня сложнее всего делать… (задумывается – прим. ред.) Самое сложное в моей работе текстовика были переводы «Кошек» и «Орфея в аду». Мне довелось написать новое либретто к знаменитой оперетте Жака Оффенбаха, но, к сожалению, не получился спектакль в Московском театре оперетты. Вот там была адская работа. Укладывание длинных русских слов в английский или французский метр. Один куплет можно делать шесть-семь дней, круглые сутки думая только о нем. И получить на выходе пшик. Еще и денег за такой труд выдадут кот наплакал, то есть раз в десять меньше, чем за ведение какой-нибудь свадьбы. Однако это так интересно!

Разве можно было отказать Олегу Табакову?

– Вернемся к театру, раз о нем заговорили. Вы писали тексты к спектаклю «Конек-Горбунок» театра МХТ имени А. П. Чехова. Это пародия на Ершова?

– Нет. Это был заказ Олега Павловича Табакова. Прямо от него позвонил режиссер Евгений Писарев (ныне главреж Пушкинского театра) и сообщил, что Олег Павлович хочет поставить такой спектакль. Я тоже спросил: «По Ершову, что ли?». Мне ответили: «Нет. Братья Пресняковы переписали эту пьесу в прозе по просьбе Табакова, создали очень остроумный и смешной текст. А теперь в эту новую прозаическую пьесу нужны песни». Я с радостью согласился. Как можно отказать Олегу Павловичу?!

Задумайтесь: текст Павла Петровича Ершова очень архаичен. Там столько едкой сатиры. Но относящейся к тем, стародавним пушкинским временам. Видимо, поэтому идеи ставить сейчас  канонический вариант, как, кстати, многочисленные попытки поставить «Снегурочку» А. Н. Островского, заканчиваются неудачей. Выводятся персонажи, которых мы не знаем и не понимаем, зрителю быстро становится неинтересно.

– В вашем творческом ассортименте – театр, кино, телевидение, эстрада, КВН. Что «вкуснее» всего?

– Конечно, театр. Как принято говорить: однозначно. Театр и эстраду я с молодости не очень разделяю, потому что мы всегда занимались таким театральным перформансом на эстраде и продолжаем таким же делом заниматься. А кино и телевидение – это по мере сил и возможности.

С радостью бы спел на Бродвее на русском языке

– Вы в одном из интервью сказали, что Интернет потихоньку вытесняет телевидение. То есть вы считаете, что будущее за Интернетом?

– Будущее за теми средствами передачи информации (в том числе и чувственной), которые самые быстрые. Скорее всего, на смену нынешней Сети придет еще более быстрая, к примеру, нейронная, беспроводная, без серверов и тому подобное. Мы десяток лет назад не могли представить себе то, что наблюдаем сейчас. Совершенно уверен в том, что актуальные новые технологии будут побеждать, и никуда от этого не деться.

– Какую сцену вы бы выбрали для большого заграничного концерта: сцену «Олимпии», «Ла-Скала», Бродвея?

– Думаю… (пауза – прим. ред.) «Ла-Скала» точно нет. Я бы выбрал англоговорящую страну…

– Бродвей. Англоговорящая страна.

– Да. Там я понимаю, что делать. На Бродвее я бы с радостью спел на русском языке для большой русскоговорящей диаспоры и понимающих наш язык американцев. Потому что считаю, писать песни и пьесы и ставить их на неродном языке – безумие.

– В концерте «Норд-Ост» – мы с тобой» в 2002 году вы спели партию Ромашова. Вам бы хотелось сыграть в спектакле, если бы его восстановили?

– Конечно. Там гениальная музыка и тексты Алексея Иващенко. Это, на мой взгляд, лучший из оригинальных мюзиклов, написанный в России. И я бы там с огромным удовольствием сыграл. Однако боюсь, что осталось пятно, кровавое несмываемое. И оно лежит на этом спектакле, отнюдь не по вине его создателей… «Норд-Ост» стал синонимом слова «теракт». Боюсь, что не будет такого спектакля.

Однако, верю, что будут другие.

12 минут разговора. Потом, машина и вперед, на новое выступление: «Дороги актеров тернисты…».

«Овощное танго» написано Кортневым 30 лет назад. Но до сих пор звучит весело, хулигански и задиристо. Потому, на мой взгляд, что является прямым потомком русской частушки, побасёнки, ёрнической байки. А частушки не умирают. Новых песен вам, Алексей!

Михаил Богуславский, фото Алексея Гольянова