Свой приезд в Челябинск Елена Александровна назвала «чистой воды авантюрой». Никто особо не готовился, протокола и регламента не было, поэтому разговор с представителями культурной сферы получился очень живым, душевным, а местами и трагикомичным. Думаем, он будет интересен и читателям нашего сайта, поэтому приводим его почти без редактуры, но с сокращениями.

- У меня есть такое амбициозное желание, сразу вам скажу – моё личное, ни с кем из начальников не согласованное. Мне бы очень хотелось осуществить экспансию культурной тематики в Государственной Думе, - обратилась Елена Ямпольская ко всем собравшимся в романовском зале Государственного исторического музея Южного Урала. – Я хочу собрать как можно больше экспертных мнений, чтобы подготовить закон о культуре.

«Перестаньте кошмарить культуру!»

Александр Романов, председатель Союза театральных деятелей в Челябинской области, директор златоустовского театра «Омнибус»:

– Сегодня театр почему-то стал полем деятельности для людей, ничего в нём не понимающих. К нам постоянно приходят с проверками юристы, финансисты, строители. Все эти люди совершенно не знают специфику работы театров. Урон они наносят очень большой: на время проверок производство спектаклей прекращается, театр стоит. Помню счастливые времена, когда аббревиатура КСП означала для нас «клуб самодеятельной песни». Сейчас у неё совсем другое значение – Контрольно-счётная палата.

Алексей Бетехтин, министр культуры Челябинской области:

– Волей президента у нас перестали кошмарить бизнес. Хотим, чтобы перестали кошмарить и культуру. Однажды одна из аудиторов КСП Челябинской области записала как нецелевое использование средств таблички с указанием туристических достопримечательностей. «Почему?», – спрашиваем мы. Ответ: «Мне не понравилось, как они выполнены». Хотя выполнены они были по конкретному стандарту. Белый фон, коричневые буквы.

Все инстанции имеют своё представление о культуре. Насколько больше нас они понимают в театре, библиотечном деле и проведении праздников! У нас всегда Бажовский фестиваль проводил областной Центр народного творчества. Теперь нам говорят: а почему именно они? Отыгрывайте госзаказ на проведение этого мероприятие на конкурсе! Одно из ведомств заказало праздник, и его выиграли какие-то девчонки из Екатеринбурга. Тут же, на коленке, составили программу. Привлекли к участию челябинского режиссёра, получили деньги, уехали и не расплатились с ним до сих пор. Вот что такое конкурсы. Нас не надо проверять, мы сами умеем профессионально работать.

«Музей грабят!»

Алексей Бетехтин:

– У нас прописано в законе, что государство не вмешивается в политику учреждения культуры. Хотелось бы, чтобы оно не вмешивалось и в финансовую политику. Выходит, например, инициатива Мединского (министра культуры РФ – авт.) детям до 16 лет посещать музеи бесплатно. Да прекрасно, только помимо того, что музей теряет деньги, и мы заложили порядка 15 миллионов на финансирование потерь, с этим связанных, мы директора музея лишаем стимула делать детские выставки. Кроме того, рушится институт уполномоченных по распространению билетов. Люди годами нарабатывали базу контактов среди учителей и завучей. Мы через несколько лет благодаря этой инициативе погубим детское музейное дело.

А до этого в федеральном минкульте придумали на два часа продлить работу музеев. Не знаю, как Москва и Питер, а мы потеряли за два месяца два миллиона рублей, доплачивая сотрудникам музея за дополнительную работу. А посетители всё равно не шли в музей поздно – они пугались открытых дверей и звонили в милицию: «Музей грабят!».

Елена Ямпольская, депутат Государственной Думы РФ:

– Не надо уменьшать присутствие государства в сфере культуры. Надо просто уменьшать количество глупостей, которые делают в этой сфере государственные чиновники. Творческие люди – эгоисты. Один художник другого защищать никогда не будет. Для того чтобы были защищены интересы всех, посредничество государства необходимо.

Бюрократия убьёт образование

Сергей Синецкий, проректор ЧГАКИ по научно-исследовательской и инновационной работе:

– Когда я 32 года назад начинал работать, моя учебная документация составляла 15 страниц. Сегодня их количество перевалило за несколько сот. Чтобы получить доступ к работе в сфере образования, я, доктор наук, должен написать миллион каких-то бумаг, рабочих программ, обоснований, придумать балльно-рейтинговую систему. Оценить студента сначала по десятибалльной системе, а потом в итоге вернуть в пятибалльную. При обратном переводе никогда не сходятся десятые процентов! Пока что все на это закрывают глаза. Но в нужном случае проверяющий скажет: «А вот у вас математически не сошлось». Другой пример. Творческий человек, хореограф, который 30 лет учит студентов танцу, должен описать, по каким критериям он оценивает студентов. У человека крыша съезжает. «Я, - говорит, - могу научить танцевать, но написать на бумаге, как я это делаю – не могу!». Люди иногда вынуждены отказываться от преподавания дисциплин, просто чтобы не разрабатывать огромное количество документов. Раньше мы тратили 10 % рабочего времени на документацию и 90 % - на студентов. Сейчас студент превратился в помеху работе над документацией. Поэтому мы пишем бумажки вечерами, за счёт семьи, чтения книг, саморазвития и прочих очень важных вещей, из которых складывается личность преподавателя.

Сколько получает концертмейстер?

Наталья Диская, директор Челябинской областной научной библиотеки:

– Только что я вернулась с совещания, которое шло в Российской государственной библиотеке. Она в таком упадке находится, в таком ужасе! Я понимаю, что всё зависит от руководителя, но многое зависит и от средств, которые учреждение либо получает, либо нет. Иметь такую федеральную библиотеку для государства стыдно. Что касается нашей библиотеки: в прошлом году мы не получили ни копейки на её комплектование. Если будет так же и в следующем году, библиотеку пора закрывать. Я не имею права говорить с читателем о чём-либо, если у нас нет той литературы, которая должна быть. Мои предложения – нужна специальная программа на федеральном, а значит, и региональном уровне, нацеленная на укрепление материально-технической базы библиотек и приведение их в нормальное состояние.

Сергей Синецкий:

– Сегодня концертмейстер с консерваторским образованием получает 6500 рублей. Мы через десять лет потеряем этот тип сотрудника, а соответственно, потеряем целое направление подготовки. И уже начинаем терять – просим пенсионеров не уходить.

Деньги есть. А толку?

Сергей Синецкий:

– Мы не просим денег. Пусть федеральное министерство выполняет свой норматив. Но причудливость требований к его расходованию удивляет. Нам говорят: мы у вас ликвидируем государственное задание на научную, концертно-творческую и воспитательную (это к вопросу о патриотизме) деятельность. Но мы, говорят, поднимем тариф за обучение. Государство будет вам перечислять не 50 тысяч за студента, а 100 тысяч – и вы компенсируете все потери. Но теперь расходование денег из одной статьи на другую называется нецелевым расходованием средств. Мы, руководство вуза, сидим и думаем: вроде, деньги есть, а потратить нельзя – в тюрьму посадят! Но это ещё не всё. Повышение цен за обучение сразу же отсекло у нас огромное количество платных студентов. И люди остались без образования, и вуз остался без внебюджетных средств. Если раньше человек мог заплатить 50-60 тысяч, то теперь 116-120 тысяч далеко не каждый может себе позволить. Ради чего это было сделано, понять невозможно. Мы ждём, когда же кончатся эти инициативы сверху, которые каждый год вынуждают нас изворачиваться не на 360 градусов, а на все 720.

Алексей Бетехтин:

– Статья 44 ФЗ наносит удар хозяйственникам. На сегодняшний день деятельность директоров настолько зарегламентирована, что лучше вообще отказаться от бюджетных денег, чем их осваивать. Пока придут деньги, пройдёт полгода. Потом нужно объявить конкурс на выполнение хозяйственных работ. К концу сентября – началу октября конкурс выигрывается какой-нибудь левой компанией, и директора, у которых две фамилии – Крайний и Виноватый, – вынуждены закрывать глаза на недочёты, чтобы любой ценой к концу года освоить деньги.

Александр Романов:

– Казалось бы, театры сегодня неплохо финансируются. Но нам говорят: «Мы вам даём деньги только на повышение зарплат». А театр вообще-то существует для того, чтобы выпускать новые спектакли. Но на эту статью деньги не выделяются! В 2014 году мы могли потратить на выпуск спектаклей 15 % от общей суммы, в 2015 – 8 %, а в 2016 – всего лишь 1,5 %! В результате театр превращается в цех, в котором стоят люди, стоят станки, мы за всё это платим, всё это крутится, люди получают зарплату, но мы ничего не производим.

Ордена для меценатов

Григорий Цукерман, первый заместитель министра культуры Челябинской области:

– У нас в Челябинске базируется крупнейшее в России торговое предприятие «Красное и белое», у которого на данный момент 1860 магазинов, продающих алкоголь с филиалами по России. Это намного больше, чем учреждений культуры. Ребята, в чём проблема? Вы занимаетесь алкоголизацией населения - давайте денег-то чуть-чуть от этого, в спорт и культуру. Только не в профессиональный спорт, а в массовое развитие физической культуры.

Сергей Синецкий:

– Была такая федеральная комиссия по разработке системы государственных наград для благотворителей в сфере культуры. Ездили в Москву, проводили совещания, исследования. Я так и не понял, чем закончилась работа этой комиссии, в какой-то момент меня перестали на неё приглашать. Но я точно знаю, что огромное количество серьёзных людей с деньгами готовы вкладываться в культуру, при условии, что их заслуги могут быть отмечены государственными знаками внимания, специальной медалью или орденом, дающими определённый социальный статус. Но почему-то этого нет.

Как разговаривать с минфином?

Алексей Бетехтин:

– Однажды министр финансов нашей области Андрей Пшеницын подошёл ко мне и говорит: «Алексей, видел в Магнитогорске такие хорошие музыкальные инструменты! У нас ведь, наверное, не везде они такие хорошие?». «Да, отвечаю, не везде». Давай, говорит, сделаем программу обновления инструментов! И мы сделали. Понимаете, насколько силён министр финансов! Но это было один раз. У нас сегодня нет законных оснований с минфином разговаривать с точки зрения «выньте и положьте». Соответственно, нам нужны какие-то защищённые статьи расходов, которые бы обеспечивали нашу творческую деятельность. А сейчас мы даже требовать не можем, а ходим к губернатору с протянутой рукой.

Елена Ямпольская:

– Категорически не соглашусь с тем, что деньги – это нечто, принадлежащее минфину. Пока мы так будем считать, далеко не уедем. Это наши деньги, жителей региона, наши налоги, мы их заработали! Из этого и надо исходить.

В конце встречи Елена Ямпольская призналась, что 90 процентов из всего сказанного взяла на карандаш и будет учитывать в своей депутатской работе, и пообещала, что подобная встреча – не последняя.

Олеся Горюк