«Будем донорами!»

– Тенгиз, прошлый наш разговор мы закончили на теме воды…

– Вода – предмет нашей гордости. У нас её можно смело пить из-под крана. А жители гор, где вода течёт с ледника, просто загоняют её в трубу и проводят в дом. Эту воду не надо очищать – она чистейшая. Что интересно, имеет слегка сладковатый вкус.

– Так может её следует разливать и продавать?

– Как раз сейчас реализуется грандиозный российско-китайский проект «Этана». Часть нашей воды будет экспортироваться в Китай. Предполагается строительство завода по розливу воды в железнодорожные цистерны, а также по выпуску полимерной упаковки для бутилированной воды. Её будут качать из скважин в Майском районе, недалеко от места, где три крупнейших ледниковых реки: Черек, Баксан и Малка (две последние берут начало в ледниках Эльбруса) впадают в реку Терек. Здесь, под землёй идёт движение огромных масс воды в направлении Каспийского моря, два процента которой и планируется выкачивать. Под проект «Этана» планируется построить железнодорожную ветку к Северо-Кавказской магистрали. По ней регулярно будут ходить составы. А в морском порту Тамань планируется построить железнодорожный и контейнерный терминал. Это будет крупнейший в Северо-Кавказском федеральном округе инвестпроект. Когда он заработает на полную мощность, более 25 тысяч человек получат работу.

– А вообще, из чего состоит экономика КБР?

– Мы - аграрная республика. У нас растет всё, кроме экзотических и влаго- и теплолюбивых растений. А через несколько лет каждое пятое яблоко на прилавках России будет из Кабардино-Балкарии. По всей республике развиваются сады интенсивного использования. Есть и традиционные сады. Очень много собирается зерновых, кукурузы. Существуют предприятия по переработке сельхозпродукции.

В республике добываются полезные ископаемые, из которых производятся строительные материалы. В советские времена одним из крупнейших предприятий региона был Тырныаузский вольфрамо-молибденовый комбинат. С 1993 года он не работает, сейчас его планируют восстановить. Есть завод алмазных инструментов, завод высоковольтной аппаратуры, текстильное производство.

– Кабардино-Балкария – это дотационный регион?

– Сейчас – да. Но с каждым годом дотации снижаются. Если заработает «Этана», есть все шансы стать регионом-донором.

«Эльбрус-красавец смотрит сквозь тучи»

– КБР и Северный Кавказ в целом могут снова стать притягательным местом с точки зрения туризма?

– А туристы едут к нам. Сотнями тысяч. Приэльбрусье забито туристами. В Нальчике очень многие отдыхают. Потоки, конечно, не советские, но ситуация с каждым годом улучшается, и турпоток растёт.

– Наверное, Россия – такая большая страна, что мы очень мало осведомлены о жизни её регионов. Если я попрошу тебя назвать пять фактов о Кабардино-Балкарии, о которых люди в остальной России должны знать?..

– Первое. Здесь расположен высотный символ России – гора Эльбрус. Самый большой перепад высот в России 5 492 метра. Минимальная высота – 150 метров на равнине, 5 642 метра – западная вершина Эльбруса. Протяжённость республики равна перепаду высот – те же 5 492 метра. Соответственно у нас все виды рельефа, кроме моря.

Второе. Уникальная природа. От полустепей до вечной мерзлоты.

Третье. Глубочайшее карстовое озеро России (и второе в мире после Красного озера в Хорватии) – Нижнее Голубое озеро, его глубина – 278 метров. Это карстовая воронка, которую размыли подземные воды.

Четвёртое. Зафиксированная история в 15 тысяч лет.

Пятое. Ошхаца, самый большой курган в мировой археологии. Пока неразведанный. Находится близ Нальчика. Высота – 27 метров. Ему более шести тысяч лет. Его только начинают изучать сейчас.

Ну и прибавлю от себя шестой факт. Народ республики. Более ста наций и народностей проживают на территории 12,5 тысячи квадратных километров. Мы – один из самых многонациональных регионов и одновременно один из самых маленьких в России.

Как нет двух одинаковых камней…

– Многонациональность ведь свойственна и для всего Кавказа…

– Безусловно. На небольшом участке суши, вытянутым цепочкой от Чёрного до Каспийскогого моря тесно соседствуют сотни народов, одновременно очень похожих и непохожих друг на друга. Как нет двух одинаковых камней, так нет на Кавказе двух одинаковых народов.

– А в чём их схожесть?

– В ментальности. Люди гор и люди равнин имеют разные характеры. Горцы несколько суровей на вид, но гостеприимны, душевны. Равнинные – более простые, открытые, потому что живут в более благополучных землях. У горцев очень суровый образ жизни. Поэтому для русского, европейца горец может показаться суровым, жестковатым. Но если с ним подружишься, то непременно поймёшь, насколько у него добрая душа.

– А в чём своеобычие?

– Ну вот взять наш братский народ осетин. Среди них есть христиане и есть мусульмане. В плане религиозной терпимости, на мой взгляд, нет в России более толерантного народа. В одной семье родители могут быть христианами, а дети мусульманами. Или наоборот. И это их никак не разделяет. И никогда такой вопрос не встанет. Для них важнее считать себя единым по крови народом.

– У абхазов ведь так же.

– Да, но процент мусульман у них меньше. Там интересно другое. Абхазы с кабардинцами состоят в родстве. По сути, это этнически один абхазо-адыгский народ. Поэтому когда была война с Грузией в 1992 году, около полутора тысяч кабардинцев добровольно уехали воевать за свободу и независимость Абхазии.

Или возьмём кабардинцев и балкарцев. По происхождению это совершенно разные народы. У кабардинцев древние корни с побережья Чёрного моря, впоследствии они мигрировали в центр Кавказа. Балкарцы (а я принадлежу к их числу) – тюркоязычный народ, проживавший высоко в горах. Языки, можно сказать, с разных концов мира. Однако эти народы объединились и живут вместе.

Или вот соседняя Карачаево-Черкессия – там такая же история. Черкесы и кабардинцы – это, по сути, один народ. Карачаевцы и балкарцы – другой, говорят абсолютно на одном языке, имеют один облик, общую культуру, традиции. Но так исторически сложилось, что кабардинцы живут с балкарцами, карачаевцы с черкесами.

– Интересно! Но не совсем логично…

– Нелогично с точки зрения этнической культуры, но так сложилось исторически. Видимо, территориальность оказалась более значимым фактором, чем этничность. Это очень сложный вопрос, чтобы дойти до начала, надо историю копать, и вот тут только бы до национализма не докопаться.

– То есть нестабильность на Кавказе как бы заложена изначально?

– Я бы так не сказал. Кавказ прекрасен как раз тем, что при всех противоречиях, контрастах и, вроде бы, нелогичности, всё это живёт в какой-то странной для стороннего взгляда гармонии. Это уникальнейший пример и одновременно урок сосуществования таких разных этнических, религиозных и культурных групп в одном месте. И если бы не искусственные политические потрясения, которые происходили до российского освоения Кавказа и после, и, конечно, в советский период, то многих бы нынешних проблем Кавказа не было бы в принципе. Не было конфликтов осетино-ингушских, грузино-абхазских и т. д.

– Тенгиз, приезжая в российский город средней полосы, ты чувствуешь себя в нём чужим?

– Я однозначно ощущаю, что не дома. Чуждость, наверное, происходит от других причин, индивидуальных. Смотря с кем тебя сведёт судьба. И в центре Нальчика, Махачкалы или Грозного можно попасть как на хорошего и гостеприимного человека, так и на глупого и враждебно настроенного. Однако разница в менталитете, манере общения, одежде разительна. Но опять же в своём регионе ты к этому привык, а даже в соседнем, кавказском, это сразу бросается в глаза.

– То есть если ты приедешь в Чечню…

- …это будет другой мир. Пятигорск, Нальчик, Владикавказ, Магас, Махачкала, Грозный. Шесть городов ты посетишь, и окажешься в шести мирах. Будешь понимать, что ты на Кавказе, но всегда это будет разный Кавказ. Регионы большой России в этом смысле не так отличны друг от друга.

Прочь от пропасти

– Можно ли сказать, что Чечня доминирует на Кавказе?

– Сложно говорить о доминировании в регионе в целом. Может быть, Чеченская Республика не столько политический лидер, сколько медийный. Ни один регион Северного Кавказа столько не вкладывает в имидж. Но Чечня – молодое общество. В каком-то смысле, жизнь там началась с нуля. У чеченцев есть мощный внутренний стимул подняться после войны. Они, конечно, развиваются так, как они считают нужным для себя. И есть, разумеется, политический мотив у руководства республики. Мы с ними в очень хороших отношениях. Кабардино-Балкария протянула братскую руку помощи, когда чеченцам было тяжело. Десятки тысяч беженцев совершенно бесплатно жили в санаториях и здравницах КБР. Думаю, это оценено.

– В Кабардино-Балкарии может появиться политический лидер, сопоставимый с Рамзаном Кадыровым?

– Это будет сложнее. Появиться может. Но чеченский сценарий у нас абсолютно исключён: мы не мононациональная республика. Кабардино-Балкария после, наверное, Ставропольского края, регион с самой большой долей русскоговорящего населения. Русский – основной язык межнационального общения. А лидер у нас может завоевать уважение только справедливостью и жёсткостью. Справедливостью в социальном плане и жёсткостью в административном.

– Время от времени в новостях мелькают сообщения о фактах экстремизма и обезвреженных террористических группах на Северном Кавказе. Насколько эта тема актуальна для региона и в какой мере идеи экстремизма распространены в молодёжной среде?

– Молодёжи в принципе свойственны крайности. Они накладывались на религиозные, национальные, земельные и иные проблемы. Республику к середине 2000-х годов практически подтолкнули к пропасти гражданской войны.

– Кто подтолкнул?

– Даже сложно точно сказать, кто. Весь Северный Кавказ практически полыхал в середине – конце нулевых годов. Пламя этой войны переходило из одного региона в другой.

– Причины?

– Была благоприятная почва для этого. Убитая экономика. Ощущение отсутствия перспективы. Коррупция. Клановость. А религиозные идеи справедливости, братства, взаимопомощи для людей, прозябающих в нищете, конечно, кажутся привлекательными. При этом было очень мало настоящих религиозных знаний, практически не велась работа с молодёжью. Многие факторы способствовали напряжённости.

– Теперь по-другому?

– Ситуацию общими усилиями удалось переломить, и за последние пять лет она очень сильно изменилась в лучшую сторону. Кардинально! Надеемся, к тому, что было совсем недавно, мы уже никогда не вернёмся. Потому что у общества теперь есть большой опыт – и хороший, и плохой, а главное – стремление развиваться и сохранить всё доброе для будущих поколений…