Вы спросите: а что же такого необычного в этом человеке? И мы ответим: инок Киприан в чёрной рясе и с серебристой бородой – это Валерий Бурков, знаменитый штурман, полковник, Герой Советского Союза.

Повесть о настоящем человеке

В нашей стране нет такого взрослого человека, который бы не знал сюжета «Повести о настоящем человеке», а история Алексея Маресьева, ставшая основой этого литературного произведения, - пример безграничного жизнелюбия, мужества и стойкости. Но, если задуматься, почему-то для многих из нас герои – это исключительно образы из прошлого. Мы вспоминаем подвиги воинов Великой Отечественной войны, но абсолютно не в курсе тех героических поступков, которые совершали наши современники. Хотя, казалось бы, война в Афганистане и вооружённые конфликты в Чечне – это события нашего времени. Парадокс, не правда ли?

Перед аудиторией, собравшейся в центре «Наследие», - высокий мужчина в монашеском одеянии. Глядя на него, сразу же думаешь: «Именно таким и должен быть служитель церкви». Добрый и мягкий, но в то же время пронзительный взгляд, правильная размеренная речь, успокаивающая душу. Сложно поверить в то, что этот человек, излучающий добро, прошёл сквозь ад войны – об этом говорит лишь Звезда Героя, приколотая к рясе. И уж тем более в голове не укладывается тот факт, что монах Киприан передвигается на протезах. Впрочем, обо всём по порядку.

На пути к Афгану

Валерий Бурков родился в Шадринске (Курганская область), но с Челябинском у него очень тесная связь. Здесь он окончил Челябинское высшее военное авиационное училище штурманов. «Мне очень повезло с однокашниками. У нас был самый дружный курс, группа, отделение. Говорят, что это был лучший курс за всю историю училища. Все парни, как на подбор: умные, волевые и, что самое главное, друзья настоящие…Меня они называли «экспериментатором». За то, что любил летать обязательно с выдумкой, творчески», - вспоминал впоследствии Валерий Анатольевич.

После обучения была служба – так же, как у отца, полковника Анатолия Буркова, который в 1982 году погиб в Афганистане: его вертолёт попал под обстрел крупнокалиберного пулемёта и после падения взорвался из-за бочек с авиационным керосином, находившемся в десантном отсеке. Многие думали, что сын Валерий поехал мстить за отца. Но нет, когда старший Бурков уезжал на войну, младший обещал приехать вслед за отцом.

«Мой друг писал маме из Афгана: «Мама мы тут живём прекрасно, здесь жарко, загораем, ходим на базар за фруктами, прекрасно едим». Мама пишет: «Дорогой сыночек. Ты бы не ходил на базар, ведь фрукты могут быть отравлены». Я пишу маме: «Я тут переболел туберкулёзом, на боевое ходить нельзя, сижу в штабе, выступаю с ансамблем».  Когда лежал с ранением, мне передали письмо: «Сыночек, я не хотела бы, чтобы ты ездил с концертами, ведь это так опасно», - вспоминает Валерий Бурков. Он делал всё, чтобы мама не знала о его подвигах.

Смертник

Валерий в Афганистане был передовым авианаводчиком. Его задачей было наводить авиацию на наземные цели во время боя. Дважды молодому офицеру досрочно присваивались очередные воинские звания.

О том судьбоносном и трагическом дне Валерий Бурков позже рассказывал так: «... 23 апреля 1984 года. Панджшер. Высота 3300. Полтора года назад здесь погиб мой батя. Яркий полдень, в долине уже весна, первая зелень, там начинается жизнь. Бой окончен. Я сел на камень, положил, не снимая, наушники, рацию рядом с собой и закурил. Курил и рассматривал разбитые укрепления «духов». Где-то недалеко внизу ещё трещали автоматные очереди. Я не знал, что через полчаса буду, теряя сознание, карабкаться по трапу висящей над вершиной «пчёлки». От правой ноги остался окровавленный огрызок, и левая крутится на какой-то последней жилке вокруг своей оси и бьётся о лестницу... Это была целая вечность – «до» и «после». Вспомнилось детство. Алтайский край, дом над рекой, летняя дорога. Тёплая пыль при каждом шаге просачивается сквозь пальцы моих босых ног...».

После хирург Владимир Кузьмич Николенко, известный на весь Афган, скажет: «Я не знаю, как ты выжил, Валера».

Новая жизнь

Валерий Бурков из принципа никогда не брал в руки костыли и заново учился ходить, держась за коляску. А потом один, без чьей-либо помощи поехал в Петербург в Институт протезирования и ещё раз доказал – он может всё.

Вскоре офицер, один из последних героев СССР, вернулся в строй. В 1988 году окончил Военно-воздушную академию имени Гагарина, продолжил службу в Главном штабе ВВС, где получил звание полковника. В 1991 году был назначен советником Президента РСФСР по делам инвалидов и председателем координационного комитета по делам инвалидов при Президенте РСФСР, а затем несколько лет был советником Президента РФ.

Он всячески старался помогать людям, был депутатом Государственной Думы России. Но однажды понял, что всё это – пустое. «Я прошёл огонь, воду и медные трубы и оказался в душе одиноким. Эта жизнь в миру меня привела к разочарованию». И Валерий Бурков принял для себя решение – идти к Богу. Он ушёл из общественного поля. Перестал откликаться на прессу, перестал выступать в школах – не знал, о чём говорить. И вот в 2016 году появился в новом обличье. Принял постриг.

Божий спецназ

Сейчас инок Киприан живёт в Киргизии, в городе Кара-Балта. Всё это время, по собственному заверению, живёт по принципу: ни от чего не отказываться, кроме греха, и ни на что не напрашиваться. Он путешествует - общается с людьми, помогает тем, кто болен духом. Ведёт воскресную школу. И всё-таки, нет-нет, да вспоминает войну. Именно о ней чаще всего просят рассказать на встречах, подобных той, что прошла в Челябинске. Киприана попросили рассказать о том, как он совершал подвиги, защищая свою честь, и он ответил: «За свою честь я никогда не воевал. И подвигов не совершал. Не знаю ни одного человека, удостоенного звания «Герой СССР» или «Герой России», кто сказал бы: «Мужики, я подвиг совершил». Наоборот говорят: «Нет, ничего особенного». А это так или не так? Я до сих пор не знаю. Не надо никогда думать, что ты совершил. Если сделал что-то хорошее – то только то, что должен сделать. Просто сделал свою работу, которую нужно делать добросовестно. Называть это подвигом у меня язык не поворачивается. Да, про других я могу сказать – герой, а про себя – никогда».
Киприан предлагает поговорить о любви, ведь Бог – это любовь. Но почему-то говорить приходится о войне. Он смеётся: «Монахи – спецназ Божий». Такой вот он, инок Киприан со звездой Героя: «Благочинный сказал, чтобы я носил её на облачении монашеском и таким образом проповедовал — рассказывал людям о себе, своей жизни, о Господе. О том, что никакой другой жизни себе я бы не хотел, кроме той, что прожил, — она привела меня к Богу».