Они везут нас в приёмное отделение той или ной больницы. Нередки случаи, когда наши граждане недовольны манерами и профессионализмом сотрудников «скорой», и, как правило, всё это недовольство высказывается врачам приёмного покоя. А всё потому, что в наших головах не укладывается один факт: вот уже много лет стационары и скорая медицинская помощь – это два разных звена больничной цепочки. О том, как функционирует приёмный покой, чем на первом этапе могут помочь больным, мы поговорили с заведующей приёмного отделения областной клинической больницы №3 Ириной Штроо.

«Нас до сих пор все называют больницей скорой помощи»

- Несмотря на то, что официально вы – ОКБ № 3, в умах челябинцев вы до сих пор – «Больница скорой помощи». Как вы считаете, почему этот статус так плотно за вами закрепился?

- Когда в 1980 году была построена наша больница, она, действительно, была больницей скорой помощи, и её до сих пор такой помнят. Тогда машины скорой помощи, бригады относились к нашему стационару. Но в 90-х годах произошла реструктуризация, и на сегодняшний день все машины и бригады — это отдельная организация, которая называется «Станцией скорой медицинской помощи». Она обслуживает весь город, и бригады с районных подстанций везут больных по всем стационарам согласно маршрутизации, разработанной Минздравом. Именно поэтому считать нас больницей скорой помощи неправильно. Но нам очень часто приписывают это родство, потому что такой экстренности, как у нас, нет нигде. Мы обслуживаем самое большое количество экстренных вызовов, и это показывают отчёты главного врача, может быть, поэтому такие ассоциации у людей. Но, я ещё раз хотела бы подчеркнуть: приёмные покои больниц и скорая помощь – разные структуры.

- Раз уж мы завели разговор о приёмах, сколько человек в день к вам поступает?

- В день через наш приёмный покой проходит в среднем около 220 человек. Максимум, который был зафиксирован, – это 270 поступивших. В прошлый понедельник через приёмное отделение прошли 262 человека. То есть, если углубиться в статистику, в час к нам поступает от десяти человек и больше. Фактически, каждые пять-шесть минут у нас появляется новый пациент.

- Сколько среди поступающих тяжёлых больных?

- Такой статистики в процентном соотношении у нас нет, но, поверьте, достаточно много. Потому что на базе нашего приёмного отделения – Региональный сосудистый центр, куда поступают больные с инсультами и инфарктами, это в подавляющем большинстве - категория тяжёлых больных, которые поступают через нас в реанимационное отделение. Кроме того, по существующим приказам, в нашу больницу везут с травмой головы со всего города – а они нередко тяжёлые, подаются сразу в операционные или реанимационные отделения. Тяжёлые состояния часто бывают и в токсикологии, хирургии. В жизни нашего отделения не бывает такого дня, чтобы все поступившие были стабильными, могли сами передвигаться.

Строго по приказу Минздрава

- На основании чего пациент распределяется для дальнейшего лечения?

- Для начала стоит отметить, что в нашем отделении восемь потоков больных. Есть хирургические, гинекологические, урологические больные. Есть травмы головы, инсульты и инфаркты, терапия, неврология и т. д. Если ситуация такова, что больной сам к нам пришёл, то его на входе спрашивают, что его беспокоит. Такая же ситуация, если привозят стабильного больного, который в сознании, контактирует с нами и может рассказать, что его беспокоит. На основании этого, а также (если речь идёт о доставке пациента скорой помощью) сообщений фельдшера, и направляют в определённый кабинет. Туда вызывается дежурный врач, ответственный за этот профиль, и при общении с пациентом он обязан осмотреть и определиться с тем, необходим ли какой-то диагностический момент на уровне приёмного отделения или же это будет лечение. Если по состоянию больного сразу понятно, что он тяжёлый, тогда сразу приглашается реаниматолог, и ищется место в реанимации. Если больной стабильный, он находится здесь, уточняется его диагноз, и он госпитализируется в профильное отделение с учётом данных, полученных у нас.

- А бывают ли ситуации, когда в вашем отделении невозможно установить диагноз?

- По ведомственному приказу, если поступает реанимационный больной, он ни секунды не стоит в приёмном отделении. Он сразу перевозится в реанимацию, и всё необходимое делается уже там. Если же больной стабилен, почти всегда мы можем провести минимальную диагностику, чтобы уточнить диагноз. Стоит отметить, что у нас многопрофильная больница, и возможно всё. В любом направлении возможен минимальный диагностический поиск. При этом есть определённый алгоритм, разработанный Минздравом. Ты подходишь к пациенту, видишь определённую картину и понимаешь, что в такой ситуации ты обязан сделать то-то и то – что прописано. Но при этом почти каждый пациент уникален, ты видишь дополнительную ситуацию и предпринимаешь какие-либо дополнительные действия.

Каждый пациент - уникальный

- Под уникальностью, как я понимаю, вы подразумеваете необычные случаи? Неужели они встречаются поголовно?

- Я всегда говорю всем пациентам: у нас почти каждый случай – нестандартный. Каждый человек индивидуален. Если бы мы с вами не были индивидуальностями, то врачи не нужны были – мы бы всё нашли в Интернете: сопоставили бы перечень симптомов и сразу назначили сами себе лечение. Но так же не бывает! Очень часто одна болезнь «маскируется» под другую, ты видишь одну клиническую картину, а она, по идее, должна при этом заболевании быть абсолютно другой. Конечно же, это затрудняет диагностику, и нам бы хотелось, чтобы люди это понимали и нормально относились к тому, что врач не сразу выносит окончательный вердикт, а берёт какие-то дополнительные анализы и проводит различные диагностические манипуляции. Это не редкость, когда ты видишь «классику жанра», ты берёшь пациента, оказываешь помощь, видишь, что как-то не так идёт лечение, начинаешь вспоминать какие-то казуистические вещи, уточнять их, и вот оно – оказывается, что всё не так, как ты изначально видел. Именно в нашей больнице нестандартных случаев особенно много. Опять же, возвратимся к приказам и маршрутизации: все тяжелые патологии со всего города везутся к нам. Всё непонятное везётся к нам. Именно этим объясняется тот факт, что у нас большое поступление и, к сожалению, имеет место смертность, потому что больные очень часто тяжёлые и поступают к нам в таком состоянии, при котором мы уже ничего не можем сделать.

Мы вкладываем душу

- Часто ли приходится иметь дело с негативной реакцией родственников в этих случаях?

- К сожалению, да. Понятно, что когда пациент болеет, то родственники переживают с ним. Но, не имея медицинского образования, они не совсем оценивают ситуацию, нуждается ли пациент в госпитализации или с таким заболеванием наблюдаются и лечатся дома. И чаще всего идёт отрицательная реакция, когда мы больным отказываем в госпитализации. Мы говорим: «Да, вы нездоровы, но эти проблемы решаются дома, лечение при этом расписывается совместно с участковым терапевтом». И вторая ситуация, которая вызывает волну негатива, связана с тяжёлыми больными. Когда больной тяжёлый, непонятный, и мы проводим диагностический минимум, родственники часто считают, что это мы теряем время. И в такой ситуации они в силу наличия эмоций не понимают, что мы стараемся уточнить диагноз и наиболее быстро начать лечить. Невозможно провести качественное лечение, не зная, с чем именно имеешь дело. Нет одной волшебной капельницы или таблетки, которая способна излечить все травмы и недуги. И люди должны это понимать.

- А бывают ли благодарные пациенты и их родственники?

- Да, и это очень ценно, в наше время, когда многие любят жаловаться, и в сети Интернет больше негатива, потому что острые, трагичные моменты находят больше откликов, и о них интересней писать. У нас на втором этаже есть доска для благодарностей, где люди пишут нам добрые слова. Поверьте, мы читаем их, нам это важно. Потому что мы, как бы банально это не прозвучало, вкладываем душу в то, что делаем.