Ещё прошлой осенью их было трое: 92-летний Дмитрий Мосеев ушёл в ноябре, 99-летняя Александра Ткачук, бывшая фронтовая санитарка, – в октябре прошлого года (она долго перед этим болела). Четыре года назад их ещё было четверо: мой дед, 87-летний Николай Воронин, тоже в последние годы тяжело болевший, ушёл из жизни в марте 2013 года. Ещё шесть лет назад их было восемь, десять лет назад – больше десятка.

В моём детстве на митинг у ключёвского клуба приходило несколько десятков человек, и, когда они фотографировались на ежегодную коллективную, ещё чёрно-белую фотографию, это было три-четыре ряда одних ветеранов – с медалями и орденами. Их было много – ветераном-орденоносцем был даже рабкоповский грузчик Мухамбет, который заметно хромал, оказывается, из-за тяжёлого ранения. Все они ждали 9 Мая, никогда не пропускали митинг у клуба – бывшей церкви. Дед, большую часть жизни проработавший водителем грузовика, начинал готовиться к митингу за несколько недель – каждый вечер при свете настольной лампы писал текст выступления. Накануне митинга чистил медали зубной пастой, долго брился, взбивая мыло помазком в латунной чашке. Ветераны выступали, им дарили по гвоздике или фаянсовой кружке, они шли в клуб смотреть кино – всегда показывали какой-нибудь старый фильм про войну. Фотографировались, поздравляли друг друга, звонили фронтовикам в Троицк и соседние деревни района.

Теперь на митинге – уже другие люди, в основном – дети ветеранов. Приходят труженики тыла и дети войны. Но по-прежнему 9 Мая приходит к клубу Панна Михайловна Борисенкова. Ей 93, и болезням она старается не поддаваться – обихаживает огород, в минувшем году сама красила крышу дома. О прошлом рассказывать не очень любит, но в майские праздничные дни разговорить её всё же удаётся. Рассказывает: «Я работала в бригаде у твоего прадеда, Павла Леонтьевича Воронина (его тоже призвали в 1943-м, в 47 лет, он возил снаряды на передовую) Твой дед Николай там тоже работал, он дружил с моей подругой, так и мы с ним познакомились. В 1943 году меня вызвали в Троицк в военкомат, говорят, что Родина в опасности, нужна помощь. Я сказала, что раз Родина в опасности – ну, какой разговор, и написала заявление, что пойду добровольцем. Вернулась домой в Ключёвку (27 км от Троицка), а мне уже повестка. Со сборного пункта отправили в Саратов, там мы жили где-то месяц, ночами разгружали с барж дрова. Плакали, очень тяжёлые дрова, колючие какие-то, мы всё время ходили с ободранными плечами. Потом отправили в поля убирать урожай, на земли бывших немецких колхозов. Немцев Поволжья выселили, и пшеница стояла неубранная. По бывшим немецким деревням ходили не доенные коровы с раздутым выменем. Мы собирали пшеницу, доили этих коров, варили кашу, так и кормились. Жалко было коров, что они без присмотра ходят. Потом уже стали присылать городских женщин, чтобы они этих коров доили, но те их боялись, не знали, как к корове подойти, плохо у них получалось. А нас уже примерно через месяц отправили на передовую».

На фронте Панна Михайловна служила в зенитных войсках, военным разведчиком – слухачом, была награждена орденами и медалями. После войны вернулась в Ключёвку, вышла замуж, родила двух дочерей, сейчас у неё уже, конечно, внуки и правнуки. Обслуживает себя сама, находится в здравом уме и твёрдой памяти. Через полгода, в ноябре, ей исполнится 94, её любят и не забывают – ни жители, ни власти. Глава Ключёвского сельского поселения Пётр Гузеёв, правда, рассказал, что с дома Панны Борисенковой пришлось снять табличку «Ветеран Великой Отечественной войны», поскольку постоянно стали ездить мошенники из Троицка, пытающиеся обмануть пожилую женщину. Выманить у неё награды и ещё что-то.

Лариса Сонина, фото автора