Шестьдесят лет назад, в 1957 году все было так же, как сегодня, -  обычный день осени, один из последних проблесков бабьего лета; было, правда, воскресенье. Люди жили своими обычными заботами: селяне убирали картошку, свозили сено домой, матери стирали белье, дети беззаботно играли на улице. В 16 часов 22 минуты на химкомбинате «Маяк» прогремел мощный взрыв, в воздух высотой до километра поднялся столб темно-бурой пыли. На небе появились цветные всполохи, как при северном сиянии. Взрыв был настолько мощным, что бетонная плита, перекрытие весом в 160 тонн, была сорвана взрывом и отброшена на 25 метров.

Что же произошло?

На радиохимическом заводе сверхсекретного ядерного объекта взорвалась емкость для хранения радиоактивных отходов. В окружающую среду было выброшено 20 миллионов кюри, из которых 18 млн осело в производственной зоне, вокруг хранилища, а оставшиеся 2 млн кюри в виде радиоактивного облака двинулись на северо-восток, образуя Восточно-Уральский радиационный след. Радиоактивное облако достигло района Тюмени через шесть-восемь часов после аварии. В зоне его воздействия оказалось 217 населенных пунктов с общей численностью населения 272 тысячи человек, и все они пострадали в той или иной мере. Многие ушли раньше времени из жизни. Наибольшему загрязнению подверглись Каслинский, Кунашакский и Аргаяшский районы Челябинской области, именно из них были переселены 10,5 тысячи человек, была загрязнена территория до 20 тысяч кв. км, и она на долгие годы была выведена из хозяйственного пользования. На расстоянии 12,5 километра от центра взрыва летом 1958 года наблюдалась полная гибель сосен. Они оказались наиболее чувствительными к радиации: у деревьев сначала пожелтела хвоя, а затем полностью усохла….

Радиационная катастрофа 1957 года уступает по своим трагическим последствиям только Чернобылю в 1986 году. На 1 июля 2005 года в Челябинской области проживало 20722 человека, подпадающих под действие Закона РФ «О социальной защите граждан Российской Федерации, подвергшихся воздействию радиации вследствие аварии в 1957 году на производственном объединении «Маяк» и сбросов радиоактивных отходов в реку Теча».

Дети 1957-го

Мы жили тогда в деревне Туктубаево Аргаяшского района, примерно в ста километрах от взрыва, и, к счастью, нас не затронула беда. В сентябре 1957 года я пошел учиться в первый класс. Мне было только шесть лет. А причина была в том, что детского садика в деревне не было, а родители - мать, директор Сирюсинской семилетней школы, и отец, учитель физкультуры, целыми днями пропадали на работе. И мы с сестрой постоянно крутились около школы, заглядывали в окна, где наши родители вели уроки. Поэтому я рвался в школу. Помню, как я радовался, когда мне купили портфель, ученическую форму с таким замечательным ремнем и блестящей пряжкой, фуражку с гербом в виде дубовых листьев, десятки раз примеряя форму, вдыхал ни с чем несравнимый запах школьного ранца. Часами я перебирал содержание своего портфеля, где лежали тетради, пенал, азбука с кассой для букв, набор замечательных цветных карандашей, где был изображен мужественный гладиатор Спартак, летящий на коне…

Недавно я прочитал воспоминания моей сверстницы, у нее такая же учительская семья, начало ее жизни, даже имя удивительно совпало с моим, во всем, кроме страшной трагедии…

Вспоминает Рашида Фаизовна Челянова: «В сентябре 1957 года в шестилетнем возрасте я пошла в школу в селе Татарская Караболка Кунашакского района. О том, что произошли какие-то события недалеко от нас, понимала, потому что, отец директор школы, очень волновался. К нему приходили военные, просили старшеклассников на какие-то работы. Позже я узнала, что на посадку деревьев.

С ликвидаторами аварии мне пришлось столкнуться в конце мая 1958 года после окончания первого класса. Мы с учительницей отправились в поход на реку Теча. Увидев речку, все побежали к воде.

Из воды нас выгнали солдаты. Я помню их лица, которые были в красных волдырях, как ожогах. Они долго отчитывали нашу учительницу и гнали нас оттуда почти бегом. Некоторые дети даже плакали, потому что им было страшно от усталости, растерянности учительницы и солдат со страшными лицами».

Одна из 24-х: как исчезла деревня Бердяниш

В населенных пунктах, попавших в зону Восточно-Уральского радиоактивного следа, все жители, домашние животные и птица, продукты питания, фураж и источники водоснабжения оказались загрязненными радиацией. Так, в деревне Бердяниш, удаленной от центра взрыва на 12-15 км, максимальная мощность дозы излучения составляла 400 микрорентген в секунду, при принятой норме 2,5 мкр/сек., в деревне Сатлыково – 300 мкр/сек., в деревне Галикаево – 170 мкр/сек. Эти деревни, а также деревня Кирпичики попали в число населенных пунктов, подлежащих экстренной эвакуации. Значительно были загрязнены озера и три небольшие реки. Уровень радиации повысился в них в 1,5 – 60 раз. Загрязнена была вся водная экосистема (рыба, растительность, планктон). До людей, подвергшихся заражению, никакая информация не доводилась. Из рассказа одного из дозиметристов химкомбината «Маяк»:

«Когда я с другими дозиметристами через неделю после взрыва приехал в село Бердяниш, люди жили нормальной жизнью. Ребятишки беспечно бегали по селу, веселились. Ильин подходил к ним с дозиметром и говорил: «Я прибором могу точно определить, кто из вас больше каши съел». Ребята с удовольствием подставляли свои животы. «Поле» от живота каждого ребенка равнялось 40-50 мкр/сек. Помет гусей имел «поле» 50 –70 мкр/сек. Очень «грязными» были коровы. Сразу же после замера солдаты загоняли их в силосные ямы и расстреливали, что чрезвычайно угнетающе действовало на людей».

Решения об эвакуации принимались с большим опозданием, и она непростительно затянулась. Только 12 ноября 1957 года Совет министров СССР принял постановление о переселении вышеназванных деревень. По свидетельству участников ликвидации последствий аварии, «переселенцы находились в подавленном состоянии, были напуганы и растеряны. Это были в основном башкиры. Жили очень бедно, в семьях менее шести детей не имелось. Они были в большинстве безграмотны, очень далеки от проблем атомной отрасли, не понимали совсем, что происходит. Чего только стоило изъять у них «грязную» одежду, скот, утварь. Да и объяснить им толком ничего не имели права». Дозиметрист Алексей Борчиков восхищается очень высокой выносливостью и долготерпением населения (в основном башкир), попавшего в беду, потерявшего родное место. Прямо скажем, сомнительная для людей похвала…

Переселенцев сначала привозили на так называемые промежуточные пункты. Здесь они проходили санитарную обработку. Снимали одежду, обувь и белье. Все это затем отвозили в приготовленные заранее ямы, обливали керосином или нефтью и закапывали в землю. После прохождения санпропускника людям выдавали новую чистую одежду, обувь, полотенца и прочие необходимые вещи.

Из документов того времени

«1957 года октября месяца 10 дня …составили настоящий акт на то, что сего числа в деревне Бердяниш вследствие определенной вредности был произведен забой имеющегося в личной собственности колхозников крупного и мелкого рогатого скота и птицы с последующим зарыванием в землю. Всего было забито и зарыто коров - 72, молодняка ст. года – 52, молодняка текущего года – 52 головы, овец – 198, коз – 88, кроликов – 24, гусей – 583, уток – 74, кур – 1130, индеек – 6…

Мы, нижеподписавшиеся…в присутствии колхозников колхоза «Кызыл-Таш» тов. Самахужина Ф., Губайдуллина А. произвели сжигание вещей, принадлежащих населению деревни Бердяниш на сумму 104798 рублей 05 коп…

Комиссия в составе… составила настоящий акт о нижеследующем: на основании мероприятия, утвержденного тов. Чуриным, от 11 января 1958 года, и разрешения директора почтового ящика № 21 тов. Мишенкова Г. В. об устранении последствий аварии, нами ликвидирована дер. Бердяниш путем сжигания. О чем и составлен настоящий акт».

Цена ошибки

25-26 сентября 2007 года в Челябинске прошла научно-практическая конференция, посвященная 50-летию аварии на производственном объединении «Маяк», в ней приняли участие ведущие ученые России, стран ближнего и дальнего зарубежья. На конференции были подведены итоги работы по реабилитации зараженных территорий, обобщен опыт преодоления последствий аварии. Сделано немало, особенно с 1989 года, когда открыто было заявлено об аварии 1957 года. С 1992 года все эти задачи решаются в рамках федеральной целевой программы. Сорок тысяч гектаров земли после проведенного восстановления возвращено в хозяйственное пользование, вне хозяйственного пользования осталось только шестнадцать тысяч гектаров. Для пострадавшего населения построено 24 объекта здравоохранения и 11 объектов образования, опережающими темпами в этих районах ведется газификация населенных пунктов и строительство дорог. Граждане, пострадавшие от радиации, получают компенсации и льготные выплаты, определенные федеральным законом. Однако последствия аварии и в будущем будут продолжать сказываться еще длительное время. И слишком велика цена ошибки при принятии тех или иных решений по внедрению новых научных и производственных технологий.

И поэтому следует помнить слова одного из отцов советской ядерной бомбы, выдающегося академика Юлия Харитона, сказанные им в конце жизни: «Сознавая свою причастность к замечательным научным и инженерным свершениям, приведшим к овладению человечеством практически неисчерпаемым источником энергии, сегодня, в более чем зрелом возрасте, я уже не уверен, что человечество дозрело до владения этой энергией. Я осознаю нашу причастность к ужасной гибели людей, к чудовищным повреждениям, наносимым природе нашего дома, – Земли. Слова покаяния ничего не изменят. Дай Бог, чтобы те, кто идут после нас, нашли в себе твердость духа и решимость, стремясь к лучшему, не натворить худшего».

Рашид Хакимов, фото из открытых источников