Сергей Михайлович – один из самых уважаемых участников ЗВУ. К его мнению всегда прислушиваются не только в Чебаркуле, но и в Челябинске. Коллеги и друзья отмечают его мудрость, силу воли, справедливость и то, что можно было бы назвать определяющим для ЗВУ, – чувство Родины.

Семья

Старостин – в прошлом боевой офицер, полковник запаса, потомственный казак. В его жизни были большие победы и горькие потери. Он понимает, до каких высот может подняться человек и как низко может пасть. Он знает, что нужно ценить более всего и что нам всем заповедано беречь. Старая истина – всему лучшему, что есть в нас, мы обязаны в первую очередь семье.

– Когда дело шло уже к развалу Союза, отец стал осторожно говорить о том, кто был мой дед Иван Николаевич Старостин, – рассказывает Сергей Михайлович. – Он был сотник. С русско-японской войны пришел с двумя Георгиевскими крестами. Закончив юнкерское училище, получил первый казачий чин. Был образованным человеком. Его семья не была очень богатой, но знаю, что он варил спирт и был поставщиком императорского двора. Революцию не принял. Точнее, был ни за белых, ни за красных. В семьях потомков хранятся его ордена. У меня – солдатский Георгиевский крест четвертой степени за Русско-японскую войну. А, например, самая дорогая награда – Владимирский крест – хранится в Москве, у сестры отца. А еще у меня дома лежит австрийская сабля. Ее, когда сдавался, отстегнул и отдал деду австрийский офицер. Мы в детстве со старшим братом «сражались» – он саблей, я ножнами от нее. Ножны мы угробили…

Вообще, казачьи места Оренбуржья – это не только особенный бытовой уклад. Это целый мир, другой, нежели, скажем, в Центральной России. Старостин замечает:

– Насколько себя помню, вместе с русскими праздниками всегда отмечались татарские, башкирские, казахские, чувашские и так далее. Здесь редко найдешь чисто русский тип лица, настолько все перемешаны. Да вот меня за своего принимали и чеченцы, и таджики, и азербайджанцы, особенно если есть загар.

В бывшей станице Георгиевская, где Сергей проводил детство у деда с бабушкой, еще в 60-е годы прошлого века были сильны казачьи традиции. Более того, Старостин уверяет, что помнит еще настоящих царских казачьих офицеров. Они не курили, не ругались матом, были очень набожными и образованными одновременно. Впрочем, в той же деревне жили и другие казаки, настоящие герои Гражданской войны, но уже по другую сторону. Так, троюродный дядя матери Сергея воевал на стороне красных, лично знал Блюхера. Тот даже подарил ему портсигар.

– Помню, как на каком-то общем гулянии деды собрались и за столом вспоминали. Кто за красных воевал, кто за белых. Делить им было уже нечего. Родина-то одна! Да и многие меж собой состояли в родственных отношениях. А еще помню, что все они веселые были мужики!

Между тем о реальной драматической подоплеке тех далеких событий Сергей Михайлович узнал много позже. Отец Михаил Иванович как сын врага народа в 11 лет был арестован, а потом отправлен на Беломорканал, где пробыл фактически в заключении шесть с половиной лет. В 1940 году, когда ему было 18 лет, выпустили.

– Отец с благодарностью вспоминал совет одного из сотрудников НКВД: «В станицу не возвращайся». И он отправился в Магнитку, – рассказывает Старостин.

У матери Сергея Михайловича Анны Ивановны не менее драматичная судьба. Ее отец устанавливал советскую власть в окрестностях Миасса. Говорят, был ярый большевик. Тем не менее прямо на партконференции в конце 30-х годов был арестован. А мама Сергея была отправлена в специальный детский дом как дочь врага народа. Отца реабилитировали в 1943 году.

Между тем Михаил Иванович Старостин работал в бригаде бетонщиков. А осенью 1940 года по комсомольскому набору ушел в армию. Летом 1941-го оказался в Прибалтике. Закончил школу младшего комсостава по специальности снайпера. Прошел всю войну, от начала до конца. Последний бой принял на территории Китая 5 сентября 1945 года. Но из армии уже не уходил. Закончил Орловское пулеметно-пехотное училище, служил офицером. На пенсию ушел подполковником.

Война

Собственно, отец, как говорит Сергей Михайлович, и повлиял на выбор жизненного пути сына. Он окончил Челябинское высшее военное танковое командное училище. За тридцать три с половиной года службы сменил 14 гарнизонов в Прикарпатском, Забайкальском, Сибирском военных округах, Группе советских войск в Германии. Старостин был командиром полковой тактической группы коллективных миротворческих сил в Республике Таджикистан, начальником штаба группы боевого управления по руководству ВС РФ на территории Республики Армения, заместителем командира военной базы Группы российских войск в Закавказье.

Самым интересным периодом Сергей Михайлович считает службу в Германии.

– Но, если мне предложат снова пройти этот путь, ни за что бы не согласился, – признается Старостин. – Настолько это было тяжело.

Там, в Германии он вырос от командира роты до комбата. Непосредственным начальником у него был Сергей Александрович Нужин, впоследствии генерал-лейтенант. Его Старостин помнил еще с училища.

– Я-то думал, хорошо – земляк, он сам из Новосинеглазово. Ан нет! Как стал нас дрючить! Не было бы диктофона, рассказал, как мы о нем отзывались! – смеется Сергей Михайлович. – Из 22 ротных 11 снял с должности. Но кто удержался и понял его требования, выросли очень высоко. Многие впоследствии окончили военную академию.

Старостин вспоминает 1984 год. Пик напряженности между Варшавским договором и НАТО. Реально готовились к войне. Отрабатывали организацию боя в ночных условиях. За тот год Старостин в составе батальона был на шести ночных учениях…

Думал ли тогда Сергей Михайлович, что ему спустя несколько лет доведется воевать по-настоящему. Причем, в войнах, к которым тогда никто не готовился.

Сначала был Таджикистан, где после развала Союза вспыхнула гражданская война. Само по себе страшное явление, а в Средней Азии она превратилась во всеобщую резню. И только Россия смогла противопоставить ей вооруженную силу и даже просто – представление о цивилизации.

– Нужно было исполнять межгосударственный договор, – вспоминает Сергей Михайлович. – В армии был развал. Мы приехали, а у нас ни подготовленных кадров, ни даже запасов продовольствия. Люди в России были заняты выживанием, так что о том, что творилось в Таджикистане, толком и не знали. А там было, пожалуй, похлеще даже, чем позже в Чечне.

Видел Старостин повешенных милиционеров, рецидивистов, ставших национальными героями, настоящих моджахедов-фанатиков, мародеров, обезумевших от горя беженцев. Его соединение было первым, добравшимся до печально известной 12-й заставы Московского погранотряда. 13 июля 1993 года в ходе попытки прорыва на территорию Таджикистана крупной группы таджикских и афганских боевиков российские пограничники 11 часов отражали атаки противника. Картина, которая предстала перед взором российских военных, напоминала ад на земле. Обезображенные тела наших бойцов, кругом все выжжено и разрушено.

События того дня стали национальной трагедией России. Но кроме того, поводом задуматься о состоянии армии и положении нашей страны в изменившемся мире.

Среди напавших на 12-ю погранзаставу, кстати, был Хаттаб, террорист, ставший известным позднее по событиям в Чечне. Старостин принимал участие в первой и второй чеченских кампаниях. Его боевой опыт оказался бесценным для новой российской армии, которая фактически и сформировалась после этих событий. Сергей Михайлович разрабатывал и проводил спецоперации, но при этом ему довелось дважды участвовать в рукопашных схватках.

– Я знаю, как трещит человеческий череп под ударом. Знаю, как выглядит смерть. Видел примеры отчаянного героизма и человеческую трусость, – говорит Старостин.

И, немного помолчав, продолжает:

– Я никогда не буду писать мемуары. Сейчас вот вам рассказываю и уже знаю, что сегодня ночь спать не буду. Стараюсь не вспоминать те события. Об этом нельзя долго думать, можно умереть.

И все же я спросил у Сергея Михайловича, какая из многочисленных боевых наград, а среди них у Старостина, например, два ордена Мужества и орден «За военные заслуги», по-настоящему ему дорога.

– Ордена эти тяжелые, связанные с большими потерями. Поэтому я считаю самой дорогой для себя наградой медаль «За заслуги перед Отечеством» с мечами.

А было вот что. Старостин координирует боевую работу федеральных сил в горных районах Чечни. И вот в октябре 2005 года замечает нехарактерное поведение боевиков. Они уходят от боестолкновений. Бросают тяжелую технику. Даже убитых не забирают. И главное – движутся в северо-западном направлении. Как выяснилось позднее, террористы шли на Нальчик. Где их уже встречали наши снайперы…

Чебаркуль

Когда Сергей Михайлович, боевой полковник, имеющий опыт преподавания в академии ПВО сухопутных войск, вернулся в Чебаркуль, где провел свое детство, он едва смог устроиться на работу охранником на вокзал. Это еще что – недалеко, «на шлагбауме» базы отдыха сидел бывший армейский генерал. Сегодня в городе не менее 1800 участников боевых действий. И здесь же работает одна из сильнейших в области городских организаций «Боевое братство». В немалой мере – благодаря таким неравнодушным, деятельным и бескорыстным людям, как Старостин.

– Мне друзья говорят: «Давай, приходи!». Пришел. Поначалу сидел, слушал. Потом втянулся в общественную деятельность. Начал работать с казачеством, с детьми. Но была и сверхзадача. Я видел, как многие ветераны, молодые еще, в общем-то, мужики не могут себя найти в этой жизни. Случалось, люди просто пропивали свои боевые награды. А ведь в этих мужиках столько положительного! Мы развели их по школам. Они стали выступать перед детьми. Даже с бытовой точки зрения это заставляло их приводить себя в порядок. Знаете, как говорят, небритость в глухой провинции – это признак запоя…

Постепенно общественная работа стала главной в жизни Старостина. Его избрали депутатом городского Собрания. А потом предложили его возглавить. Интересно, но Сергей Михайлович очень отличается от типичного карьериста. Точнее, является полной противоположностью. Но раз народ выдвинул, если люди доверили…

– Я знаю, что такое власть. Наелся за свою жизнь, – Старостин делает характерное движение ребром ладони по горлу. – Поначалу, бывало, вставал на собраниях, и вот так кулаком по столу. Потом научился сдерживаться.

Сергей Михайлович по-настоящему болеет за свой город. Говорит, что Чебаркуль – это солнце, воздух и вода. Он, поездивший по миру, хорошо понимает, как нам повезло с природой и климатом. Но главное, Чебаркуль – это по-настоящему родина.

– Что мне нравится – народ здесь очень жесткий. Если сказал да, можно не переспрашивать. Если сказал нет, не стони рядом – значит, нет. Конкретика. Мне это близко по складу моего характера и менталитету. С кем дружил в детстве, с тем остался дружен и сейчас. Люди меняются внешне, но внутри остаются все теми же. Считаю, это именно чебаркульская черта характера. Здесь покоятся мои родители. Я был с ними до последних минут. Сам хоронил. Я счастливый человек.

Это чувство малой родины как твоего персонального центра мира очень подходит другой общественной должности Сергея Михайловича. Он председатель совета местного отделения движения «За возрождение Урала». По Старостину, главная сила ЗВУ – умение и готовность работать «на земле», быть как можно ближе к людям. И в то же время – иметь возможность без обиняков и промежуточных звеньев доносить до власти реальную картину жизни. Без эмоций, слез и разрывания тельняшки на груди.

Только так, через постоянное усилие, внимание к людям и ощущение ответственности за все, что происходит рядом, можно сделать жизнь своей земли лучше.

Фото Алексея Гольянова