Если спросишь нынешних школьников или студентов, с чем у них ассоциируется Спитак, они, скорее всего, ничего не ответят…

Мы помним

Активистка ЗВУ Марина Чиняева недавно вернулась из Москвы, с научно-практической конференции, посвященной 30-летию Спитакской трагедии. Там присутствовали и выступали именитые альпинисты, спасатели, представители иностранных делегаций – порядка 600 человек. Кто-то делился своими воспоминаниями, кто-то делился опытом.

Многие подходили к Марине Михайловне и спрашивали: «А вы откуда? Как вас туда занесло?». И действительно, если учесть, что на конференции собрались, в основном, мужчины в весьма преклонном возрасте, сложно представить, что среди них на равных окажется лучезарная, полная сил женщина… Она смеется: «Я просто была там самой маленькой».

Я была там самой маленькой

Марине Чиняевой тогда, в 1988 году, было всего 20 лет, и она работала главным бухгалтером на одном из предприятий общественного питания в селе Уйском. Когда произошло Спитакское землетрясение, по всему СССР был брошен призыв о помощи. И она, молодая девушка, не могла остаться в стороне: «Все было по зову сердца, я была активисткой, комсомолкой. Когда сказали,ы что нужно поехать и организовать питание, чтобы люди могли среди разрушенного города получать горячую пищу, я сразу согласилась, понимая, что со мной работают женщины, у которых уже есть семьи и дети – неужели я их пошлю туда? Конечно, нет».

Предстояла полугодовая командировка для того, чтобы оказать помощь в ликвидации последствий Спитакского землетрясения. Марина Чиняева быстро собрала вещи и в числе других добровольцев отправилась в самый эпицентр трагедии. Страха не было, а было лишь желание помочь. Благодаря организаторским способностям удалось в короткие сроки справиться с поставленной задачей и наладить в лагере питание: «Мы подобрали неразвалившееся здание, я нашла людей из местного населения, тех, кто умеет готовить. Организовали помещение, где можно было хранить продукты, и вперед!».

Условий не было

Погода тогда в Армении была, как в начале декабря в Челябинске – сырость, слякоть. Плюс к этому – конечно же, никаких удобств, ни санитарных, ни бытовых. «Первое время спали на соломе, потому что вообще ничего не было. Потом вагончики из фанеры сколотили – мы спали в этих фанерных домиках. Я видела, как наши парни зачищали территорию, грузили обломки в машины и все это вывозили. Я один раз ездила с ними и ужасалась – там же горная местность, страшно, зима, гололед, колеса прокручиваются, машина едет: здесь гора, а там пропасть.

Большой проблемой даже было хорошенько помыться: конечно, никаких специальных условий для этого не было, нам организовали «душевую» в отдельном домике, просто нагрев воду – мужчины охраняли снаружи. Но я не обращала на все эти детали внимания. Я привыкла к трудностям, я из многодетной семьи, из деревни, выросла в интернате, где не было слова «я», а было слово «мы». И мы должны были делать все, чтобы помочь дружественной нам Армении пережить эту трагедию».

На отдых времени не было, потому что требовалось фактически непрерывно обеспечивать питанием людей, которым это было нужно, – прежде всего я отвечала за питание спасателей из Челябинской области, работавших на расчистке завалов, а также за помощь местному населению. Скольких удавалось накормить за день – никто не считал. Да и как учесть, если вокруг все стихийно и хаотично – катастрофа, по-другому и не назовешь и не скажешь.

Проблем с продуктами не было

Марина Михайловна быстро обучила свою команду поварским премудростям. Сама лично готовила и каждый вечер составляла новое меню на следующий день. У нее была установка – несмотря ни на что, еда должна быть разнообразной. Иногда приходилось ездить искать какие-то дополнительные ингредиенты, например, зелень по округе, но в целом проблем с продуктами в Спитаке не было: «У нас было все, в том числе, конечно, и мясо – весь мир откликнулся на призыв о помощи, и гуманитарные грузы приходили непрерывно. Причем не только продукты, но и одежда, и бытовая химия. Все это нужно было принять, грамотно распределить и не допустить мародерства». Марина Чиняева горько вспоминает: несмотря на всеобъемлющее горе, в Спитаке находились те, кто использовал хаос и разруху в корыстных целях. Например, какое-то время продукты раздавали прямо с машин и вертолетов, и могло быть так, что кто-то успел взять несколько коробок, а кому-то ничего не доставалось. А кто-то вел себя еще страшнее: вместо того, чтобы помогать раскапывать тела погибших, искал материальные ценности.

Дочь родителей-героев

После землетрясения вокруг эпицентра еще долго ощущались повторные сейсмические толчки – афтершоки. «Когда это случилось первый раз, я вообще не поняла, что происходит, я тогда ложилась спать – и вижу, раскладушка куда-то ползет, – рассказывает Марина Чиняева. – А потом уже стало привычным, что идешь – и земля, и асфальт под тобой тоже ходит. Но страшно не было – я вообще ничего не боялась».

Марина Чиняева вспоминает героическое прошлое своих родителей – по ее уверению, именно гены подарили ей бесстрашие и решительность: «Папа прошел всю Великую Отечественную войну, награжден разными медалями и орденами, больше всего я ценю медаль «За отвагу». Когда раскрыли архивные данные на 70-летие Победы, я читала о его подвигах и плакала. Мама – тоже была героическая личность, у нее тоже медали». Кстати, родители не препятствовали тому, чтобы дочь Марина отправилась на ликвидацию землетрясения в далекую Армению. А она в свою очередь не рассказывала маме и папе о том, как там было на самом деле.

Вспоминать, чтобы не повторилось

Тогда, в далеком 1988 году, молодая южноуральская девушка  выполнила свой гражданский долг – не ждала ни награды, ни благодарности. И медаль за помощь в спасении людей получила… только сейчас, в декабре 2018 года, через 30 лет после трагедии. «Тогда я не ждала ничего и об этом не думала – я просто съездила и все. И вот по истечении стольких лет на конференции в Москве мне вручили памятную медаль. Очень приятно».

Кстати, на конференции Марина Чиняева была не только единственной женщиной, но и единственным представителем Челябинской области – почему больше никого не было, она не знает, да и сложно сейчас предположить, что стало с южноуральскими ликвидаторами Спитакского землетрясения спустя 30 лет.

– Я надела жилетку ЗВУ, и ко мне очень много людей подходили, спрашивали, что такое «За возрождение Урала». Я рассказывала всем о нашем движении. Ко мне был повышенный интерес со стороны ликвидаторов, со мной все фотографировались, в том числе иностранцы, называли меня «мать-кормилица». Это очень позитивные, добрые люди, я окунулась в свою эпоху СССР, – вспоминает Марина Михайловна.

Она признается – если бы, не дай Бог, подобная трагедия случилась и сейчас, она бы повторила свой личный подвиг и сделала бы все, что в ее силах, чтобы помочь. Уходящий 2018 год был объявлен Годом волонтера, и Марина Чиняева считает, что нужно учить современную молодежь быть готовыми ко всему: «Нужно им рассказывать о тех страницах нашей истории, о которых они не знают. Хорошо, что сейчас мы начали об этом задумываться, вспоминать, проводить уроки, делиться опытом. Замечательно, что еще живы люди, которые были очевидцами реальных событий, и они еще способны передать свои знания потомкам».

Землетрясение в Спитаке: цифры и факты

Дата: 7 декабря 1988 года в 10 часов 41 минуту по московскому времени (11:41 по местному времени).

Магнитуда: 6,8 [2]—7,2 [1] балла. В эпицентре землетрясения интенсивность толчков достигла 9—10 баллов (по 12-балльной шкале MSK-64).

Толчки за полминуты разрушили почти всю северную часть республики, охватив территорию с населением около 1 млн человек.

Вышло из строя около 40 % промышленного потенциала Армянской ССР.

До основания был разрушен город Спитак и 58 сел; частично разрушены города Ленинакан (ныне Гюмри), Степанаван, Кировакан (ныне Ванадзор) и еще более 300 населенных пунктов.

Погибло, по меньшей мере, 25 тысяч человек (по другим данным — до 150 тысяч), 19 тысяч стали инвалидами, 514 тысяч человек остались без крова.