Зеленая фуражка

Сергей Владимирович родился в «простой рабочей семье», мама и папа работали на машиностроительном заводе имени Ленина. Дом стоял рядышком с заводом, из окон была видна проходная. Училище тоже было рядом, поэтому вариантов для дальнейшей жизни было немного. Но у парня была мечта.

– В те времена мы бегали в кирзовых сапогах, а фильмы смотрели военные. Если хороший фильм шел, могли и школу прогулять, – вспоминает Зяблов. – Фильмы «Джульбарс», «Тихая застава» сильно въелись в память. У всех пацанов того времени героем был Карацюпа, и все мечтали носить зеленую фуражку. А у нас же еще и природа, кругом горы! Мы постоянно играли в войнушку.

Погранвойска – в ту пору был, наверное, самый популярный у мальчишек род войск. Конец 60-х – время тревожное. Маоистский Китай оспаривал приграничные территории СССР, не раз пытался проверить нас на прочность. Газеты об этом писали скупо, но люди знали об «инцидентах» у озера Жаланашколь и на острове Даманский.

– Мы хотели быть похожими на наших земляков, которые там воевали, а кто-то и положил жизнь за территориальную целостность нашей страны. Например, златоустовец Виталий Рязанов, погибший смертью героя на российско-китайской границе. Весь город тогда плакал… Мы старательно готовились к армии, бегали на лыжах, подтягивались на турнике. Моей радости не было предела, когда «зеленая фуражка» приехала за нами на сборный пункт, – вспоминает Сергей Владимирович.

Первые впечатления о новой армейской жизни были связаны даже не с границей. Новобранцы до места службы ехали на поезде семь с половиной суток. Удивлялись, какая большая и красивая у нас страна. Зяблов попал служить в 75-й Краснознаменный Райчихинский пограничный отряд в Амурской области.

Как говорит сегодня Сергей Владимирович, еще тогда, будучи солдатом-срочником, «прикипел к чему-то большому». Там, на границе появилось понимание личной причастности к какой-то важной задаче, государственному смыслу. Пограничники были элитой вооруженных сил, между прочим, относились к КГБ. А еще застава была для ребят как семья.

– Нас 50 человек, три офицера, свое подсобное хозяйство. Мы все знали, кто у кого родители, сестры, братья. Редкий симбиоз. Это не разрушить. Чистая дружба. Мы знали наверняка, что никто не подведет и не подставит. Все на виду. Там не спрятаться от трудностей. Не увильнуть.

Уволившись со срочной службы, Зяблов какое-то время поработал преподавателем в училище, потом по комсомольской путевке ушел работать в органы внутренних дел. Но ничего не мог сделать с ностальгией. Какая-то непреодолимая сила тянула обратно, на Дальний Восток, к «семье».

И вот спустя пять лет он опять на своей погранзаставе. Теперь уже прапорщик, начальник тревожной группы. У него уже была своя семья – жена и дочка.

«Мы людям-то нужны…»

Чем ценна и интересна пограничная служба – здесь настоящая боевая работа, реальный риск! Каждый день бойцы получали приказ на охрану госграницы. И тревожные выезды не были редкостью. Чаще, конечно, ловили заблудившихся. Но были истории посерьезнее.

– Банальная, в общем-то, ситуация, – говорит Сергей Владимирович, хотя, кажется, это скорее фигура речи, чем оценка. – Нас оставалось двое на заставе, начальник был на границе. А гражданский поселок у нас километрах в трех. Приходит оттуда сигнал: произошло убийство, преступники скрылись.

На Дальнем Востоке везде растет конопля. Наркоманы частенько проникали на поля, собирали дурь. Видимо, за этим делом их застал то ли сторож, то ли случайный свидетель. Его зарезали. Жители из поселка позвонили на заставу. А куда еще? Там же от всего далеко, в том числе, и от милиции. Пограничники, можно сказать, остались за государство. Зяблов поднял тревожную группу. Поставили собаку на след. 15 километров она вела бойцов, потом след потеряла.

– Я прошел вперед, из конопли выхожу – сидят четверо, на меня смотрят, – рассказывает Сергей Владимирович. – В руках у них обрез и ножи. А у меня автомат за спиной. Пока пристегивал магазин, они на меня уже прут. Одному дал прикладом по голове, а тут и солдатики мои подоспели… Я почему этот эпизод вспоминаю. Дело не в том, что мы поймали бандитов. Помню, когда выволокли их из машины, все село собралось. А тогда с куревом было тяжело. И вот люди нам понесли сигареты. Несут и несут. Во всех видах, даже табак россыпью и нерезанные рулоны с фабрики. От души благодарили. Было в этом духовное, что ли. В тот момент я и мои товарищи почувствовали: мы людям-то нужны, стране нужны.

В общей сложности Зяблов отдал границе десять лет. Включая месяц в Афганистане. Был и такой эпизод – командировка в период вывода наших войск.

– Мы забирали остатки вооружения, сопровождали небольшие колонны. Когда попал под первый обстрел, думал, что все пули летят в меня, – смеется Зяблов. – Конечно, жуть. Помню,  упал на дно окопа. Когда обстрел закончился, захожу в блиндаж, а мне места нет. Хотя я был командиром. Так и ночевал в окопе. На второй вечер снова обстрел. Ну тут я уже взял пулемет, начал вести ответный огонь – как все остальные бойцы. После того боя мое командирское место мне освободили. Там лишних слов не говорили, но все понимали: как себя покажешь, тем и будешь. Я был новичком. Ребята уже воевали. К тому времени они отстояли полтора месяца…

Вернулся на погранзаставу Сергей Владимирович уже человеком, опаленным настоящей войной. Но покинул место службы, свою «семью» по другой причине. Серьезно заболел отец, а Зяблов как единственный сын в семье понял, что должен помочь матери. Был и еще один повод. Пограничники взяли банду наркодельцов. Прапорщика вызвал начальник погрануправления и рассказал, что по оперативным данным преступники «на зоне» вынесли Зяблову смертный приговор. Насколько серьезной была опасность, неизвестно, но начальство настаивало на переводе. «Можешь в Магадан поехать, можешь на Курилы». «А в Сочи вакансии нет?», – шутя поинтересовался Зяблов. Забегая вперед, скажем: предложат и Сочи…

Ручная сборка

Между тем мирная жизнь в 90-е годы, как мы хорошо помним, мирной была лишь номинально. Лихие времена наступили. Сергей Владимирович толком не успел отдохнуть от переезда, позвонил начальник местного ОВД: «Нужно встретиться».

Было решено создать в Златоусте милицейский взвод быстрого реагирования, прообраз ОМОНа. Возглавить взвод предложили Зяблову. Несколько недель Сергей Владимирович провел в военкомате, изучая личные дела пограничников, «афганцев» и бывших спецназовцев. К себе в отряд командир отбирал бойцов с чистого листа, без опыта службы в органах: «Думал сам их воспитать». Так и получилось. 25 человек, самый первый состав его взвода, стали его новой семьей. Точнее, наверное, взрослыми детьми.

Эти парни брали потом Грозный, а их командир ночами не спал, переживал жутко, потому что его в ту командировку не пустили. Но, к счастью, все вернулись живыми и невредимыми. Забегая вперед, скажем: ни один из тех, кого «вручную» отбирал командир, ни разу в жизни не подвел. Как говорит Сергей Владимирович, «от нас уходили только на пенсию». Многие стали старшими офицерами. Яркий пример – командир златоустовского ОМОНа полковник Эльмар Гималеев, начинавший у Зяблова сержантом.

И это несмотря на то, что помимо борьбы с местной преступностью их постоянно посылали в Чечню.

– Мы оттуда почти не вылезали, – говорит Зяблов.

Несколько раз он со своими бойцами встречал Новый год в Грозном и три раза там отмечал свой день рождения. Всего же у Сергея Владимировича было шесть командировок на Северный Кавказ, которые в сумме складываются в четыре года войны.

…С вручением медали «Золотая Звезда»

Люди, которые хорошо знают Зяблова, говорят, что Героя России он мог получить несколько раз. А погибнуть – еще больше. От просьбы рассказать о своем подвиге Сергей Владимирович отмахивается, как от назойливой мухи.

Вот как описывает внешнюю канву событий книга о Героях России.

«Очередная командировка капитана милиции Зяблова проходила в ноябре – декабре 1999 года. Отряд нес службу в селах Ачхой-Мартан и Урус-Мартан. В декабре 1999 года колонна российских милиционеров, в составе которой был и Сергей Зяблов, попала в засаду чеченских боевиков. Под минометным и пулеметным обстрелом бойцы заняли круговую оборону, вступили в бой. Однако большинство личного состава только прибыло в Чечню и впервые попали под огонь. В длительном бою с хорошо подготовленным противником они могли понести большие потери. Понимая это, Сергей Зяблов под огнем сумел выбраться незамеченным боевиками с поля боя и бегом бросился к ближайшему селу, в котором располагались федеральные силы. Когда запыхавшийся офицер добрался до своих, командованием была выделена бронегруппа в составе трех танков и одной боевой машины пехоты с десантом на броне.

Сергей Зяблов точно вывел бронегруппу на позиции боевиков. Стреляя на ходу, танки на полной скорости ворвались на них. Немногие уцелевшие после внезапной атаки с тыла боевики разбегались врассыпную. Ими были брошены все минометы, из которых они обстреливали колонну, а также пулемет и другое вооружение. Личный состав колонны был спасен.

За мужество и героизм, проявленные в ходе контртеррористической операции на Северном Кавказе Указом Президента Российской Федерации от 30 декабря 1999 года капитану милиции Зяблову Сергею Владимировичу присвоено звание Героя Российской Федерации с вручением медали «Золотая Звезда».

В этой «канонической» версии, как мне кажется, лишь часть Зяблова, потому что представить этого человека только лишь боевой функцией, пусть и очень умной, эффективной, не представляется возможным. Главное, что ценят в нем знающие его люди, это все-таки человечность, теплота и удивительное обаяние. Суровый, подчас жестокий опыт войны одних иссушает. А у Зяблова по-другому.

Главные истории про войну

Вот и о Чечне он вспоминает совсем другие истории. Их, в сущности, две, главные для него. И они лишь отчасти про войну.

Первая случилось перед Новым годом. Зяблов привез из штаба подарки своим бойцам. Вечером все собрались, и тут звонок с КПП. Вышли, стоят бабушка с внучкой, русские. Девочка не старше десяти лет, говорит: «Дяденьки, у вас что-нибудь покушать есть?».

– Никогда не забуду этот голосок, как у Аленушки в фильме, – признается Зяблов. – Никому не давал команду. Но все пошли в казарму, молча собрали все свои подарочные сухпаи, а там конфеты, шоколадки и все такое, сгрузили в тележку и отдали им. Потом еще два бойца пошли их сопровождать. Жили они в подвале. Каждые два дня потом к ним приезжали, следили, чтобы у них ничего не отобрали, подкармливали. И так было, пока мы не уехали…

Второй случай, еще более трогательный и трагичный одновременно. Во время одной операции бойцы Зяблова нашли в дачном массиве тело солдата без головы.

– Погрузили, отвезли в расположение, – вспоминает Сергей Владимирович. – В кармане бушлата нашли письмо: «Мама, у меня все хорошо». И все в таком духе. Тело увезли в морг в Грозный. Но история не давала покоя. По приезде домой начали выяснять, кто такой. Полгода, наверное, ушло на это. И ведь выяснили. Парень из станицы Прочноокопской Краснодарского края. Служил в части внутренних войск в Грозном. Пропал без вести. Числился дезертиром… Сделали анализ ДНК. Мать приехала, забрала останки. На похороны собралась вся станица. Это было не просто возвращение солдата домой, а восстановление справедливости. В казацком селе ведь ясно какое было отношение к матери, у которой сын считался дезертиром. Теперь же она могла претендовать еще и на выплаты от государства. Но главное – имя и честь солдата!

Отец Константин

В отряде Зяблова был даже свой батюшка – отец Константин. Хотя почему был? Есть, если считать, что отряд существует и сегодня как боевое братство.

– Костю Лалыгина я так же, как и других своих бойцов, нашел в военкомате. Он тоже служил в погранвойсках, связистом, а мне и нужен был связист, – вспоминает Сергей Владимирович. – Костя съездил с нами в три командировки. Имеет медали «За отвагу». В одной из последних подошел ко мне: «Командир, я больше не хочу ездить на войну, ухожу к Богу».

– Как вы определили, что это не малодушие, например, или просто усталость?

– Я понял его. Душу его увидел. У него глаза добрые. А может, он близок мне. Мы и в окопах вместе сидели, и в мокрой палатке от холодов прятались, и одну кашу солдатскую ели. Я подумал, что он там больше пользы принесет. Он всегда нас провожал в командировки и встречал по возвращении. У отца Константина свой приход. В церковь к нему ходим. Она небольшая, деревянная, в честь Петра и Павла. Я отдал туда иконы, которые у меня остались еще от прабабки. Кстати, церковь мы сами построили с казаками, «афганцами» и «чеченцами»…

А золотой купол, между прочим, Зяблов купил за свои деньги.

«Ну всё, труба нам»

Не забудем, однако, что возвращались из Чечни бойцы Зяблова в родной Златоуст домой, но не отдыхать. В 90-е в городе заправляла печально известная банда Александра Морозова. Ее лидер был потом осужден на 20 лет. Но это было позже. А пока бандиты терроризировали город.

– Он хотел чувствовать себя королем в Златоусте, – вспоминает Зяблов.

Наглости Морозову добавляло то, что он сумел стать депутатом Законодательного собрания области – издержки молодой демократии. Доходило до того, что бандиты однажды буквально захватили здание городской администрации. Арестовывали «морозовских» бойцы Зяблова. В другой раз гнались за ними, после того как бандиты совершили убийство.

– Мы на «ГАЗ-66», а они – на джипе «ниссан-патруль». Ко всему у нас не вовремя закончился бензин – тогда нам выдавали по лимитам, – рассказывает Сергей Владимирович.

Но не только «морозовские» третировали людей в 90-е в Златоусте. Было и много хулиганья. А на трассе М-5 промышляли шайки вымогателей, трепали дальнобойщиков. Едва ли не единственная сила, которая была в состоянии им противостоять был ОМОН.

– На трассе одно время работали чуть ли не каждый день, – рассказывает бывший командир златоустовского отряда. –  Ночевали на трассах, в лесу, в снегу. И я получал хорошо…

А дело было так. Милиционеры устраивали засаду. А в качестве приманки для бандитов выступал сам Зяблов. Их ведь надо с поличным взять.

– Приезжаю на своей машине. Снимаю колесо. Сижу, жду. Подъезжают: «Деньги давай». Из машины вытаскивают, начинают колотить. Главное – успеть на тревожную кнопку нажать, чтобы ребята поднялись и их задержали.

– Вы же тогда были заместителем командира златоустовского ОМОНа, и вас вот так просто колотили?

– Естественно. Почти каждый день колотили, – смеется Зяблов. – Для дела нужно, чтобы зафиксировать факт преступления. А как по-другому? Когда узнавали на суде, что это был Герой России, сникали: «Ну всё, труба нам»…

Вот такие были времена. И прошли они не сами по себе, а благодаря таким людям, как Зяблов и его боевые товарищи.

Кадетское настоящее

В 2004 году Сергей Владимирович возглавил ОВД города Златоуста. А через год его избрали депутатом Законодательного собрания области. Сегодня он много сил и времени посвящает общественной работе, является членом областного совета движения «За возрождение Урала», входит в общественный совет при Заксобрании Челябинской области по патриотическому воспитанию и военно-шефской деятельности.

Благодаря Сергею Владимировичу и его товарищам в Златоусте несколько лет назад появилось кадетское казачье училище. Сам он теперь – председатель попечительского совета.

В основе училища – очень хорошая и прочная идея, которую осуществили поистине неравнодушные люди, а поддержал губернатор Борис Дубровский. Принимают сюда мальчишек после восьмого класса и за три года делают взрослыми мужчинами.

– Школа кадетов – это одно, там мамы их за ручку приводят, учат танцам и все такое прочее, – комментирует Зяблов. – А наши парни живут в казарме, получают крепкие знания, основную рабочую профессию и еще одну дополнительную, например, матрос-спасатель, пожарный или промышленный альпинист. По окончании училища осознанно и с удовольствием идут в армию, попадают в разведроты и спецназ. Мы выезжаем на экскурсии в Чебаркульскую дивизию. Наши пацаны со второго курса обучения выигрывают у солдат все соревнования – подтягиваются, бегают и прыгают лучше.

В златоустовское кадетское училище попадают ребята со всей Челябинской области, много ребят из Башкирии, есть несколько человек из Ставрополья. В основном – из неполных семей, бывают «трудные» дети.

– Для чего вам это, Сергей Владимирович?

– Вы не разу не были в ИВС – изоляторе временного содержания? И слава Богу. Почему у нас столько наркоманов? Дети после школы ничем не заняты, к труду не приучены, отданы улице. А наши кадеты все время под надзором офицеров-воспитателей, живут в полуармейских условиях, все время расписано: полезные дела, занятия в классах, тренировки. Мы не готовим солдафонов, мы даем им шанс стать нормальными людьми, мужиками, патриотами. Наши ребята знают историю лучше ученика 11-го класса обычной школы. Даже если они не свяжут свою жизнь с армией, на кусок хлеба заработают. И скорее всего, не попадут в тюрьму. Мы видим, какими они приходили и какими выходят. Это лучший стимул. Бывшие кадеты пишут нам письма. Несколько раз меня приглашали на свадьбы. Вот недавно пришло: «Дядя Сережа, приезжайте на свадьбу. Нашел себе девчонку (ленинградка!). Я служу в Росгвардии, в Питере». А сам парень из нашего поселка Медведёвка. Таких случаев у нас много…

Путинская пятерка

Зяблов – большой патриот своего родного Златоуста. Говорит, когда Героя России получил, через месяц предложили поехать командовать таким же подразделением ОМОНа в Сочи (откуда знали?). Зяблов отказался. Потом предложили перевестись в Санкт-Петербург, и снова он предпочел остаться. Потом еще звали в Тольятти с перспективой хорошей карьеры. Тот же ответ. А потом, говорит, как будто обиделись: «Больше предлагать не будем».

Так он и остался нашим Героем России.

Кстати, немногие знают, что у Владимира Путина есть своя «пятерка героев» – это первые пять человек, которые получили звание Героя России сразу после назначения нового президента. Сергей Зяблов – в их числе. Каждый год Президент встречается с Героями России, а после уводит свою первую пятерку пить чай и говорить о жизни. Каждый раз интересуется: «Что у вас? Чем помочь?». Герои – на то и герои, что жаловаться или клянчить им неудобно. А Путин настаивает. И вот однажды Зяблов, скорее, проникнувшись доверительным отношением главы государства, сказал: «Нам бы искусственный лед в Златоуст…». Сказал и сказал, как бы пожелание в воздух. На следующей встрече через год Владимир Владимирович сам об этом вспомнил. И обратился к Виталию Мутко: вроде, ты чего Златоусту не помогаешь?

Вскоре документы пришли в область. Тогда губернатором был Михаил Юревич. Он был недоволен, высказал Зяблову: «Через голову прыгаешь».

– Получил большой негатив от Юревича. Зато теперь лед у нас есть! – вспоминает Сергей Владимирович.

Он искренне гордится, когда приезжает в другие города, а там люди говорят, что знают про Златоуст. После одного случая о городе оружейников точно знают во всех городах-героях страны. Когда лет десять назад в Москве открывался Музей героев Отечества, Зяблов предложил: «А давайте сделаем Меч Победы!». Идея всем понравилась, но кто-то же должен идею осуществить. Сергей Владимирович обсудил задумку со своим товарищем, директором Златоустовской оружейной фабрики Александром Соничем. А уже он со своими мастерами придумал и сделал у себя этот новый символ воинской славы.

Меч Победы вручали в Совете Федерации при участии спикера Валентины Матвиенко. Сначала – Минску и Бресту. Затем – каждому из российских городов-героев. Это было очень яркое и наполненное благородным символизмом событие. Остались не награжденными два советских города-героя – Киев и Одесса. По понятной каждому причине.

– Но мечи для Киева и Одессы лежат в запаснике. Может, придет время и вручим, – не унывает Зяблов.