Ветеран войны в Афганистане, член общественной организации «Музей памяти воинов-интернационалистов» Дмитрий Крохалев регулярно общается с молодежью, проводит экскурсии и участвует в уроках мужества. Он уверен: преемственность поколений будет продолжаться, если правильно рассказать о том, какой он – русский воин.

Идеалы все те же

– У вас были идеалы, пронесенные через огонь Великой Отечественной войны отцами и дедами. Нынешнее, подрастающее поколение фактически лишено возможности увидеть и поговорить с ветеранами, которые сражались в 1941 - 1945 годах. Можно ли сказать, что в связи с этим преемственность поколений потихоньку теряется?

– Нет. Во-первых, посмотрите на Бессмертный полк, который вот уже несколько лет проходит по Челябинску. Я благодарен человеку, который это придумал и воплотил в жизнь, – потрясающая идея. Мы же не просто показываем портреты наших родных воинов, а вспоминаем и благодарим за то, что они сделали. И пытаемся не только этому человеку отдать почести, но и тем, кого не знаем – ведь много же неизвестных солдат. Благодаря «Бессмертному полку» это становится возможным. И на этих мероприятиях очень много молодежи. Кстати, я возьму наш поселок Кременкуль – последние четыре года к нам постоянно обращаются с просьбой предоставить экспонаты – молодые люди устраивают в честь Дня Победы концерт, тематические встречи и вечера у себя в поселке. Молодежь заинтересована в этом. Хочу сказать, что честь русского солдата передается из поколения в поколение. Вот даже взять поговорку: «Сам погибай, а товарища выручай». Она есть только у нас. Ни в одной другой армии этого принципа нет.

Честная история

– Как вы считаете, правомерно ли говорить, что в современных реалиях речь идет не только о том, чтобы сохранить память о подвигах героев, но и о том, чтобы передать ее новым поколениям в неизменном, неискаженном виде?

– Действительно, работая в Музее памяти воинов-интернационалистов мы стараемся подрастающему поколению рассказывать правду о том, что происходило и происходит в мире. Говорить о том, кому и почему выгодно искажение нашей истории. В том числе и времен Великой Отечественной войны. Или взять тот же Афганистан – я покинул эту страну, когда было объявлено о выводе войск в 1989 году, а Советский Союз развалился в 1991-м. Я еще застал время, когда афганцев уважали и чествовали, а потом все перевернулось, словно по чьей-то указке нас стали превращать в агрессоров. Сейчас, когда рассказываешь молодежи о тех событиях, пытаешься объяснить, что входили мы не для захвата, а чтобы помочь. То же самое сейчас в Сирии. Только другое название и подход. Наш главнокомандующий, Президент России Владимир Путин понимает и знает – те, кто воюет за ИГИЛ (организация, запрещенная в России - прим. редакции), могут прийти в Россию – у некоторых есть наше гражданство. Он не хочет, чтобы это все было здесь. Мы помним взрывы и теракты на нашей территории – нужно пресекать это и лучше делать это там, за границами России. Когда наши войска были в Афганистане, были созданы спецподразления по уничтожению наркотиков. Когда вошли американцы – поток наркотиков увеличился в десять раз.

Мы рассказываем о том, что русское оружие создается не для завоевания, а для защиты, чтобы дети понимали это и не путали. И хотелось бы, чтоб это наследство - доблесть и отвага русского солдата, передавалось из десятилетия в десятилетие, из века в век. Не хочется, чтобы перевернулось все с ног на голову, как на Украине, где хвалят тех, кто бесчинствовал и убивал женщин, детей и стариков.

Личный опыт – лучше всего

– Но в принципе, это же можно найти в учебниках. На ваш взгляд, почему личное общение с вами на уроках мужества гораздо эффективней, чем обычные уроки истории?

– В учебниках истории того, что я могу рассказать, нет. Вот, например, пришла к нам в Музей группа, десятый класс. Им выделили час. Но я предложил им остаться подольше, так как для ребят это был последний урок. Преподаватель сказал, что не нужно, что меня слушать не будут. Я их усадил, рассказал немного о своей службе, информацию так преподнес – они забыли о существовании чего-либо. Они сидели и слушали, пока я не сказал и не показал все, что планировал. Одно дело говорить отвлеченно о чем-то – могут не поверить. Но я рассказываю о том, что было со мной! Хотите – верьте, хотите – нет.

– Такое действует только на школьников? Или детей помладше личным примером тоже можно увлечь?

– Конечно, с детьми младшего возраста очень тяжело работать. Но я считаю, хорошо, если с детского сада мысли ребенка направить в нужное русло. Пример: рядом со мной соседи живут. Пожилые люди, пенсионеры. К ним внук приходит. И вот получилось, что он узнал, где я служу, награды мои видел. И мы с ним даже подружились. Мальчик растет, из садика переходит в школу. И вот мне его бабушка говорит: «Вы знаете, он учителю про вас рассказывал. Сказал, что у него есть старший друг, который служил в погранвойсках, в Афганистане». Ему сначала не поверили, но когда родители подтвердили слова ребенка – сомнений не осталось. И последние данные, которые до меня дошли: в школе надо было на свободную тему рассказ составить, и этот мальчик рассказал о наших взаимоотношениях. Приятно. Учится он хорошо, занимается спортом, имеет медали за различные спортивные достижения. Считаю, что наша встреча подтолкнула его к тому, чтобы пойти по правильному пути. И так будет, если человека верно направить с раннего возраста.

Готовим будущих защитников Отечества

– Можно ли считать такие встречи и беседы своеобразной подготовкой к службе в армии?

– Конечно. Хотя мы без прикрас рассказываем о том, как служили. Говорим, что хорошо, когда целый день «гоняют» – чтобы выжить на поле боя. Когда ложитесь спать – вы голову на подушку положили и провалились. В десять вечера отбой, в 6.00 подъем – а ощущение, что спал десять минут. Вот это я понимаю. Когда такая плотная программа, можно ли заниматься при этом чем-то плохим? Я им рассказываю – они сидят, смотрят.

Говорю примерно следующее. С гражданской жизни на жизнь в армии невозможно перейти быстро. Почему дают два-три месяца карантина перед принятием присяги? Чтобы организм встал на тот режим, который существует. И эта нагрузка два-три месяца достаточна, чтобы организм привык, чтобы приучился к порядку, к дисциплине, нагрузке. Потом уже дадут автомат, примете присягу и будете считаться полноценными военнослужащими. Конечно, тяжело прийти с маминых пирожков на солдатскую кашу – хотя это я утрирую, сейчас рацион очень богатый.

– Какие рассказы, по вашему ощущению, вызывают наибольший отклик?

– Я привожу пример. Там, где я служил, была привозная вода. «Духи» устроили взрыв в ущелье, чтоб его завалило, и через него нельзя было проехать. Воды не стало. А нам давали кильку и кусок хлеба. А воды нет! Бежит горный ручей – подойдешь к нему, а вода соленая. Хоть как кипяти – соленая все равно. В такой ситуации начинали от кильки отказываться. На третий день у здоровых мужиков голова начала кружиться, вялость появилась, уже знаешь, что такое голод. А ведь это – несколько дней. А что творилось в Ленинграде во время войны? Сопоставляешь. Война, которую выиграл народ, – подвиг. Низкий поклон - нашему народу, который не только победил в тяжелых испытаниях, но и остается верен традициям своих отцов, дедов, прадедов.

Подвиги, большие и маленькие

– Как вы считаете, способна ли современная молодежь на подвиги?

– Да. И более того, молодежь эти подвиги совершает. Посмотрите, с какой стабильностью появляются новости о том, что в той или иной критической ситуации школьник или студент помог людям: спас из горящего дома, вытащил из воды… Несколько лет назад, помните, был случай в Челябинске – студент помог выбраться пассажирам маршрутки, которая слетела с дороги, проломила лед и начала тонуть? Он мало того, что проявил героизм, он еще и скрылся после случившегося, чтобы не выставлять себя напоказ, проявив скромность. Есть люди, которые остаются людьми в трудную минуту.

– Сейчас все больше набирает популярность такой раздел патриотического воспитания, как поисковые экспедиции. На ваш взгляд, каково значение таких экспедиций?

– Как-то руководитель одного из поисковых отрядов рассказывал мне о том, как проходило родительское собрание в школе. Родители говорили: «Что вы сделали с нашими детьми? Они стали другие». Действительно, это многое значит. Только представьте, когда школьник поднимает из-под земли останки солдат, оружие – он держит в руках, фактически, историю своей страны, историю подвига. Конечно же, это не может оставить равнодушным никого. И это способно изменить мироощущение. Я считаю, что мы смогли после «провала» 90-х современное молодое поколение направить в нужное русло. Это очень важно для будущего страны.

Материал подготовлен при поддержке Центра историко-культурного наследия города Челябинска

Иван Малинов, фото из открытых источников