Все-таки революция 1917 года в России была неизбежностью. Думаю, что виноват в этом по большому счету император Николай II, которого, как утверждают в патриархии РПЦ, святым сделали только пули Юровского и Имре Надя. Запоздал он с реформами.

Красный тыл русской революции

Не смогла избежать революции и Финляндия, бывшая тогда частью Российской империи, хотя там и при царе политический строй был не хуже, чем сегодня (имелись собственные сейм и конституция, всеобщее и равное избирательное право), русский царь там царствовал, но не правил. Примерно такой же строй сегодня функционирует в Швеции и Норвегии, и неплохо функционирует. Но Финляндия считалась и на самом деле была «красным тылом русской революции». Там, в двух шагах от столичного Санкт-Петербурга, русские революционеры находили убежище, печатали прокламации, хранили оружие. Финские власти, формально обязанные им противодействовать, на самом деле активно им помогали. Финны, жившие в Петрограде, были гвардией Октябрьской революции. Эйно Рахье, главе финских красных боевиков, доверили сопровождать Ленина в Смольный. Неудивительно, что эхо Октября аукнулось в Гельсингфорсе (Хельсинки).

Разница с Россией заключается в том, что финская контрреволюция оказалась сильнее, чем российская. И сильнее она оказалась скорее политически, чем в военном отношении. Начать с того, что белые имели на своей стороне Сенат, легитимное правительство Финляндии во главе со Свинхувудом, созданное в результате победы на выборах в Сейм Финляндии буржуазных партий и партии «Крестьянский союз». Правительство Свинхувуда получило независимость Финляндии из рук Ленина, и уже одно это подняло его престиж среди финских патриотов. В то же время «красные», то есть социал-демократы, в Сейме голосовали, в основном, против декларации независимости. Это безнадежно уронило их репутацию среди избирателей, и они потеряли надежду победить на следующих выборах, хотя имели в составе Сейма 92 места из 200, а в предыдущем составе Сейма вообще имели большинство. И это обстоятельство подтолкнуло их к восстанию.

Сейм или Советы

Нечто похожее случилось и в России. РСДРП (б) вместе со своими союзниками – левыми эсерами получили на выборах в Учредительное собрание всего 30 % голосов. Заметим, что выборы в Учредительное собрание произошли уже в 1918 году, после захвата власти большевиками. Правда, ход выборов контролировали не они, а правые. Да, в выборах участвовало менее половины избирателей. Да, в стране, где три четверти населения было неграмотным, частенько тайное голосование производилось с помощью членов избиркомов. И все же сама идея Учредительного собрания имела огромное число сторонников.

Но у большевиков был сильный политический козырь – Советы, в которых они к началу восстания 25 октября 1917 года имели большинство. Да, выборы в Советы едва ли были более легитимными, чем выборы в Учредительное собрание. Но Советы все-таки имели огромный политический вес, много больше, чем у потерявшего популярность Временного правительства. II Всероссийский съезд советов был открыт прямо во время восстания. И Съезд одобрил и утвердил итоги восстания.

В Финляндии выборы в Сейм производились честно. Так что никакие Советы (а в Финляндии они тоже были созданы повсеместно) не могли пользоваться большим авторитетом, чем законно избранный парламент.

II Съезд Советов принял декреты о мире и о земле. Эти декреты большевики предложили утвердить Учредительному собранию. Но большинство Собрания, проявив политическую близорукость, отказалось это сделать. И это послужило хорошим поводом для разгона скомпрометированной «учредиловки».

Земельный вопрос

В Финляндии большевистские лозунги о земле и мире были неактуальны. Финны в войне фактически не участвовали, воинской повинности не несли. В русскую армию записалось не более 600 добровольцев. Было создано также ополчение шуцкор, которое осуществляло охрану побережья Финляндии наряду с русскими гарнизонами. Земельный вопрос здесь тоже стоял иначе, чем в России.

Если в России большая часть помещичьих земель сдавалась в аренду крестьянам и лишь 9 % обрабатывалась капиталистическим способом, то в Финляндии помещики поголовно вели высокопродуктивное капиталистическое хозяйство, почти не сдавая землю в аренду. Их следовало бы называть скорее крупными фермерами. Простое отнятие у них земли обрекало их батраков на безработицу, а страну на голод.

Крестьяне же финские арендовали, в основном, государственную землю, и положение арендаторов мало отличалось от положения мелких землевладельцев. Так что декрет красного Совета народных уполномоченных Финляндии о передаче арендуемой земли в собственность арендаторам был встречен довольно прохладно.

Финны в большинстве были законопослушны и лояльны к правительству, которое сами и выбирали. Если финские арендаторы и были не прочь получить землю в собственность, то предпочитали получить ее от законного правительства. И это было им обещано членами правительства от Крестьянского союза. Этот Союз пользовался у крестьян значительным авторитетом, в том числе и потому, что развивал среди них кооперативное движение. В этом отношении финский Крестьянский союз походил на сибирских эсеров, которые на начальном этапе активно поддержали белое дело, так называемое правительство Комуча (Комитета в защиту Учредительного собрания), захватившее власть на Урале и в Сибири после восстания белочехов.

Север против Юга

Массовую базу вооруженных сил финских белых составили крестьяне севера Финляндии, хорошие стрелки и лыжники (боевые действия начались зимой). Им, конечно, не хватало военной подготовки, но генерал Маннергейм, принявший назначение Сената в качестве главнокомандующего шуцкора, не торопился наступать на «мятежников», захвативших юг страны. Он занимался обучением войск, набранных по закону о воинской повинности.

Маннергейм также ждал, когда красные скомпрометируют себя в сфере экономики. И в самом деле, скоро в южнофинских городах, контролируемых Советами, начался голод. Финляндии собственного хлеба всегда не хватало. Его ввозили из России. Но большевики после прихода к власти смогли отправить своим финским товарищам всего один состав с зерном. Имел место также и саботаж со стороны крупных фермеров южной Финляндии.

На севере голода не было, так как имелось в избытке мяса и овощей. Возможно, по этой причине красные пошли в наступление первыми. Их наступление захлебнулось в лесах, но крестьяне севера увидели реальную угрозу продразверстки, и это значительно подняло их желание сразиться с «красными мятежниками».

Антирусская кампания Маннергейма

Маннергейм всячески подчеркивал, что главным врагом его войск являются не «заблудшие» соотечественники, а русские, которые не желают уходить из страны Суоми. Изначально в Финляндии стояло до 125 тысяч русских войск, но уже Керенский вывел на территорию России примерно половину. При большевиках численность русских войск в Финляндии продолжала сокращаться вследствие объявленной демобилизации старой армии, а также за счет дезертирства. Финские белые довольно легко разоружили большую часть оставшихся русских частей. И то сказать, это были полки третьей очереди: пожилые мужики, не имевшие боевого опыта, торопившиеся по домам. Они охотно сдавали ружья в обмен на обещание вывезти их в Россию. Офицеры этих частей даже получали пособия от белофиннов и жили по частным квартирам. Реально на стороне красных воевали немногие действительно взбольшевиченные русские солдаты. И все же именно русских объявляли главным врагом, что приводило к кровавым эксцессам против любых русских, включая и противников большевиков.

Постепенно неприязнь к русским охватила и часть красных, тем более что эффективной помощи из России, на которую они надеялись, не пришло. Результатом этого стала сдача в плен белым большого числа красных. Маннергейм, правда, пишет, что красные сражались храбро и самоотверженно (подавляющую часть их составляли добровольцы). Но факты таковы, что из более чем 90-тысячной армии красных пять тысяч пало в боях, 10 тысяч бежало в Россию, а 76 тысяч сдалось в плен.

Сдавшиеся рассчитывали на пощаду и в принципе дождались ее, хотя и не все. Более семи тысяч пленных было казнено и еще 12 тысяч умерли в лагерях, в основном от голода. Но эти жертвы настолько ужаснули население Финляндии (и соседней Швеции), что прочие оставшиеся в живых красные были помилованы. Все-таки между белыми и красными финнами не было такой взаимной ненависти, как между белыми и красными русскими. Помнится, после взятия белыми Новороссийска было умерщвлено 20 тысяч раненых красноармейцев и расстреляно две тысячи военных моряков. Во Владикавказе белогвардейцы расстреляли 17 тысяч пленных красных. И таких случаев было много. Русские красные не остались в долгу.

Конец гражданской войны

Гражданская война в Финляндии продолжалась пять месяцев. Понуждаемое условиями Брестского мира советское правительство вынуждено вывело из Финляндии флот и сохранившиеся сухопутные части за два месяца до конца боев. В то же время Свинхувуд, глава финского правительства, пригласил в страну германские войска, Балтийскую дивизию численностью до 16 тысяч отборных солдат и германский флот.

Маннергейм утверждал, что был против иностранного вмешательства, и, когда стало ясно, что вслед за германским корпусом на трон Финляндии придет еще и германский принц, он подал в отставку. К его счастью, вскоре в Германии произошла революция, и Финляндия так и осталась республикой. В отставку ушел Свинхувуд, а на новых выборах победил Крестьянский союз. Первым президентом Финляндии стал Карл Стольберг, который и помиловал большинство участников революции, а также провел земельную реформу. Позднее Крестьянский союз даже создал блок с социал-демократами. Этот блок, кстати, был у власти во время Зимней войны с СССР в 1940 году.

Если сравнивать Маннергейма с Колчаком, верховным правителем белой России, то сразу бросается в глаза несколько отличий. Несмотря на свой авторитет, несмотря на то, что он несколько раз стоял у руля власти, Маннергейм ни разу не попытался ее узурпировать. Колчак же стал «верховным правителем» в результате кровавого переворота, во время которого пострадали представители тех партий, которые приглашали его на пост военного министра в правительстве Комуча. Маннергейм был против иностранного вмешательства, а «омский правитель» был во всем зависим от интервентов. В результате от Колчака сибиряки и уральцы массами переходили на сторону красных. В частности, челябинский городской голова эсер Михаил Поляков появился в Челябинске после изгнания белых в 1919 году уже как председатель большевистского губревкома.

Александр Козинский, фото из открытых источников