Оскорбление нашей памяти

Юбилейные торжества были неожиданно омрачены оскорблениями со стороны тех, кто был в годы Великой Отечественной войны нашими врагами. Одно оскорбление, по сути, было официальным. Германия сообщила о том, что готова выделить 12 млн евро блокадникам, оставшимся на сегодня еще в живых, – на госпиталь для них и на создание германо-российского центра встреч. По хорошему говоря, Германия должна России триллионы евро за разрушения и за десятки миллионов убитых. Правда, мы тоже кое-что им разрушили, пока не взяли Рейхстаг и не заставили капитулировать, но наши «счета по долгам» несравнимы. А эти 12 млн – подачка для нищих.

Второе оскорбление неофициальное. Журналистка немецкого издания Süddeutsche Zeitung Зильке Бигалке сочла, что Москва злоупотребляет памятью жертв блокадного Ленинграда, проводит парады вместо горькой скорби, тешит русскую национальную гордость. Трудно сказать, какое оскорбление хуже. Небольшие парады действительно проводились в городе на Неве по юбилейным датам побед его защитников в битвах. Все знают, что ленинградцы считают и всегда считали эти дни освобождения от блокады радостными. Для скорби были другие даты. Это начало блокады, 8 сентября 1941 года, самый тяжелый период голода – ноябрь 1941 года (до начала работы «Дороги жизни»), февраль 1942 года – месяц максимальной смертности от дистрофии (за месяц умерло 107,5 тыс. человек). Но нам предлагают скорбеть именно по поводу Победы. И кто предлагает... По советским данным, в ходе начавшейся 14 января большой Ленинградско-Новгородской операции, длившейся полтора месяца, было разгромлено 29 немецких дивизий (три из них полностью уничтожено). Только за месяц боев войска Ленинградского и Волховского фронтов уничтожили 90 тысяч немецких солдат и офицеров, а захватили в плен 7200 человек. Получается, о них скорбеть нам нужно?

Чему учит история

Меня эти немецкие оскорбления задевают особенно сильно, потому что моя мать Нина Александровна Королева 1926 года рождения, уроженка Ленинграда, перенесла всю блокаду полностью, от начала до конца. В самую тяжелую пору блокады (конец ноября 1941 года) она получала свои 125 грамм блокадного хлеба и выжила, может быть, потому, что ее мать и ее тетка делились с ней своим рабочим пайком. Позднее она уже сама работала сначала на огородах (где ленинградскую молодежь старались подлечить от дистрофии), а потом и в комсомольском противопожарном взводе. Свидетельствую со слов матери, что блокадники радовались в дни, когда наши прорывали и полностью снимали блокаду, и что блокадники не нищие и не были ими даже в лихие 90-е годы. Родина о них заботилась.

Зарубежные и доморощенные русофобы, кои считают оборону Ленинграда не подвигом, а всего лишь актом геноцида, и намекают, а то и прямо говорят, что большая часть вины за жертвы лежит чуть ли не на советских властях, вовремя не сдавших город немцам. Ответом им будут следующие факты.

16 октября 1941 года, после двухмесячной обороны немцам и румынам была сдана Одесса. Первые расстрелы мирных жителей в ней начались сразу после захвата города. С 17 октября в пустые артиллерийские склады на Люстдорфской дороге начали пригонять военнопленных, которые попали в плен уже после сдачи города (не смогли по каким-то причинам эвакуироваться). Их было до трех тысяч. 19 октября к ним начали добавляться мирные жители (около десяти тысяч), которые при регистрации или в ходе первых облав на улицах города показались оккупантам чем-то подозрительными, в том числе с тысячу разоблаченных коммунистов. Всех их заперли в девяти пустых пороховых складах и в течение нескольких дней, начиная с 19 октября, расстреляли. Некоторые склады были облиты бензином, и узники в них были сожжены заживо. За первую неделю пребывания румын в Одессе город лишился около десяти процентов своих жителей. Из 250 тысяч населения Одессы на момент сдачи города до февраля 1942 года погибло более половины. И судьба Одессы не была исключением. Так, за время оккупации погибло более половины 240-тысячного населения Минска.

Ленинградцы совершили настоящий подвиг

Еще худшая судьба ждала в случае сдачи граждан Ленинграда, северной столицы, считавшейся колыбелью коммунистической революции. В городе было несколько сот тысяч евреев и еще больше коммунистов, членов их семей, множество беспартийных участников революции. Так что о сдаче города подавляющая часть населения даже и не помышляла.

Граждане Ленинграда приняли самое активное участие в его обороне. Кроме тех, кто был призван в армию, в десять дивизий народного ополчения добровольно вступило еще более 200 тысяч ленинградцев. Десятки тысяч женщин и подростков работали на строительстве укреплений. Тысячи людей стояли на крышах домов под бомбежками, гася зажигательные бомбы. В городе работали заводы, производившие военную продукцию. Даже те, кто не имел прямого отношения к перечисленному выше, тоже были героическими участниками обороны, изо всех, может быть, последних сил обеспечивая жизнь города. Так что врет эта немка Зильке. Граждане Ленинграда были героями, а не  беспомощными жертвами германских палачей. Ленинград не просто так, а именно за мужество своего населения стал городом-героем. Это признавали во всем мире. Президент США Франклин Рузвельт от имени народа США вручил Ленинграду грамоту «в память его доблестных воинов и его верных мужчинах, женщинах и детях, которые, будучи изолированными захватчиками от остальной части своего народа и несмотря на постоянные бомбардировки и несказанные страдания от голода, холода и болезней, успешно защищали свой любимый город».

Да, героями были все. Например, старики, которые отдавали свой хлеб внукам и первыми умирали в холодных квартирах. Героями были и те, кто собирал по этим квартирам сирот, свозил их на саночках в приемные пункты, откуда их через Ладогу по воде или ледовой трассой в первую очередь отправляли на Большую землю, чтобы у страны было будущее.

Горькие цифры блокады

К началу блокады в Ленинграде вместе с беженцами насчитывалось более трех миллионов жителей. С начала блокады по апрель 1942 года всеми способами было эвакуировано 659 тысяч человек, в том числе 35 тысяч – авиацией. Всего же за период блокады из города было эвакуировано более 1,5 млн человек. На конец блокады в городе оставалось 560 тысяч мирных жителей. 600 тысяч ленинградцев ушли на фронт. Остальные погибли от бомб и снарядов или умерли от голода, холода и болезней. Умерших от голода из них было более 90 процентов.

При довоенной смертности в Ленинграде порядка шести тысяч человек в месяц, в ноябре 1941-го (самый голодный месяц) умерло 11 тысяч, в декабре – 53 тысячи, в январе 1942 года – 102 тысячи, в феврале – 108 тысяч, в марте – 99 тысяч, в апреле – 80 тысяч, в мае – 53 тысячи, в июне – 33 тысячи, в июле – 25 тысяч человек, в сентябре — семь тысяч. Эти цифры признаны ныне существенно заниженными: были не учтены неопознанные беженцы, погибшие в черте города, и ленинградцы, умершие от дистрофии в процессе эвакуации. Как можно видеть, максимальная смертность случилась не в момент самой острой голодовки, а позже, когда хлебные нормы были подняты в два-три раза. Если бы можно было избежать ноябрьской голодовки! Сразу после начала блокады немцы намеренно разбомбили Бадаевские склады, где, по архивным данным, хранилось 3000 тонн муки и 2500 тонн сахара. Блокадники и их потомки до сих пор уверены, что на этих складах продовольствия было гораздо больше. Но даже и указанного количества муки и сахара хватило бы для смягчения того самого страшного ноябрьского голода и сохранения, может быть, сотни тысяч жизней. Официальная же точка зрения преобладала и до сих пор преобладает, поскольку уничтожение складов показало нераспорядительность властей, не успевших вывезти продовольствие в более безопасные, неизвестные немцам места. Впоследствии оставшееся продовольствие было рассредоточено по городу.

Первый поезд из Челябинска

Немцы засылали в город своих провокаторов-агитаторов, которые должны были склонить ленинградцев на голодный бунт. Но блокадники не поддавались на провокации. Известен случай, когда слабые женщины схватили провокатора, который в пункте выдачи хлебных пайков осмелился швырять в голодную толпу буханки и кричать что-то вроде: «Берите! Большевики вас хотят уморить голодом!». После задержания провокатора ленинградки вернули на место весь разбросанный хлеб. Это ли не героизм? Моя бабушка-блокадница говорила, что во время блокады «было лучше», чем во время голода 1918 года – больше порядка. И то сказать – в 1918 году у нее умер сын, а в блокаду дочь осталась жива.

Завершить статью хочу следующим. После первого прорыва блокады, когда немцы удерживали почти всю блокадную линию вокруг города, и только узкая болотистая полоса южнее Ладоги и севернее Сенявинских высот соединила Ленинград с «большой землей» по суше, через эту полосу была построена временная железная дорога. Немцы ее обстреливали, но поезда все же пошли. И, считаю, к чести Южного Урала - первый поезд с продовольствием (сливочным маслом) пришел в Ленинград из нашего Челябинска.