То, что Урал – опорный край державы, жители нашей области, как и большинство россиян, знают с малых лет. Известно и то, какая сложная, мозаичная, многонациональная палитра здесь присутствует, обеспечивая при этом мир между нашими народами и особую устойчивость уральских полков во многих тяжелых войнах нашего Отечества. Интересно, что веками свой вклад в укрепление Урала вносили даже люди из явно враждебных и конкурентных нам стран. Особенна любопытна история появления и укоренения здесь шведских металлургов.

Почему Русь отстала от Европы

В Московской Руси до самого конца XVII века сырьем для производства железа служили находящиеся практически на поверхности «озерные» и «болотные» руды. В отличие от глубоких руд, чьи месторождения обычно огромны, в несколько миллионов тонн, очень небольшие месторождения «болотных» руд разбросаны по всей территории страны. Добывать такую руду можно буквально лопатой, лишь снимая тонкий слой болотной растительности. Если до конца XV века этого железа нам вполне хватало, а оружие, качественное железо и цветные металлы мы без труда закупали в Золотой Орде или Немецкой Ганзе, взаимно заинтересованных в транзитной Волжско-Балтийской торговле, то после распада Орды с оружием и качественным железом ситуация в стране резко ухудшилась. И произошло это, когда Западная Европа открыла Америку. И на награбленное там серебро начала развивать железоделательные мануфактуры, необходимые для образовавшихся в это время централизованных государств (Англия, Франция, Испания, Россия).

Если на Руси до освоения месторождений опорного Урала основным источником железа были скудные «болотные» руды, то в Западной Европе источниками металла служили богатые залежи в горах на юго-востоке и в центре германских земель – в Богемии, Саксонии, Гессене, Гарце. Именно это отсутствие металлургической базы и предопределило экономическое и технологическое отставание Руси от Европы, начавшееся из-за развала Золотой Орды, а отнюдь не от ее «злостного» присутствия. Дефицит и стоимость металла были таковы, что на протяжении XV - XVII веков значительная часть дворянского конного ополчения, ударной силы русской армии – носила вместо дорогих стальных доспехов матерчатые «тегиляи», простеганные пенькой и набитые конским волосом кафтаны. Дамасские клинки стали нам недоступны с упадком Орды. В то время как на западе Европы с XV века стальные доспехи вытеснили неметаллические.

«Золотое» железо из-за границы

Однако своего железа Руси хронически не хватало. К концу XVI столетия его покупали в основном в Швеции, через представительства шведских купцов в Новгороде. Через Новгород попадала в Россию и основная масса свинца, олова и меди, без которых не могло функционировать производство. Цены на европейский металл были весьма высокими. Если в начале XVII века один пуд (16 кг) русского железа стоил у производителя около 60 копеек, то стоимость пуда импортного шведского железа достигала 1 рубля 30 копеек. Пуд импортной железной проволоки стоил еще дороже — от рубля до трех. Чтобы понять, насколько высоки были цены на металл, достаточно указать, что обычная лошадь тогда оценивалась в 2 рубля. Еще более высокими были цены на оружие из высококачественной стали. В начале XVII века сабля из шведского железа стоила в России пять - семь рублей, а особо качественные булатные сабли из Персии продавались еще дороже, по 40 и даже по 50 рублей за единицу. На протяжении XVI-XVII веков почти непрерывно воюющая Россия достаточно массово закупала на Востоке и Западе заготовки для сабель. Такая «полоса булатна» стоила около трех рублей. Завозились они в Москву с двух противоположных концов света — голландскими и персидскими купцами. Повторимся, распад Золотой Орды очень дорого обошелся для России, и восстановить свое положение в мире мы смогли, освоив Урал. Именно поэтому наши поэты звали его опорным краем. Это было наше, русское эльдорадо. Гораздо более богатое, чем Перу.

Пленники Северной войны

Главным источником качественного железа для России в то время была Швеция. Хотя шахтную добычу руды здесь освоили позже, чем в Германии, уже в XVI веке Швеция прочно занимала позиции главного поставщика железа и меди на европейском рынке. На протяжении XVII века свыше 90 % всех закупок русских купцов в Швеции составляли медь и железо. Именно мощная металлургическая база превратила к XVII столетию Швецию в ведущую сверхдержаву Балтийского региона, сделав эту страну могущественным и сложным противником России во время Северной войны. В 1700 году эта тяжелейшая война за доминирование в Восточной и Центральной Европе началась. В 1702 году русская армия вышла к устью Невы и началось строительство новой столицы – Санкт-Петербурга. Строительство города с 1704 по 1717 год в основном выполнялось силами работных людей, мобилизованных в рамках натуральной трудовой повинности. Они валили лес, засыпали болота, строили набережные и т. п. Работы велись вахтовым методом – мобилизованный работник отрабатывал два-три месяца, после чего уходил домой. Количество людей, ежегодно высылаемых на строительство, было не менее 24 тысяч.

Вопреки легендам, работа строителей Петербурга оплачивалась. Труд оценивался в один рубль в месяц (стандартная плата за работу в тот период). Условия труда для русских работников были отнюдь не каторжными, работали они по два-три месяца и только в теплое время года. На чьих же костях тогда построили город? На тех, кто работал круглый год: пленных поляков, шведов, финнов, немцев, турок, крымцев, персов. А после Полтавского сражения 1709 года (когда только шведов и финнов сдалось сразу 31 000 человек) поток пленных в Россию резко увеличился.

Урал – русское эльдорадо

Наличие в уральских землях стратегических запасов железной и медной руды, золота и серебра, а также больших лесных массивов предопределило специализацию региона (черная и цветная металлургия, деревообработка, добыча полезных ископаемых и др.). В XVIII веке династией Демидовых были основаны заводы, которые располагались на территории больших земельных владений и представляли собой сложные производственно-хозяйственные комплексы, включая рудники, каменоломни, лесоразработки, конные дворы, сенокосы, пристани, суда, мастерские и т. д. Для уральской промышленности был характерен высокий уровень развития техники. Домны Невьянского, Кыштымского (железо марки «Два соболя»), Златоустовского, Тагильского железоделательных заводов по производительности и экономичности превосходили лучшие европейские образцы того времени, а их продукция являлась ведущей статьей российского экспорта.

Немалое число плененных шведов из армии Карла XII попало к нам, на Урал. Тем, что среди пленных шведов, оказалось немало специалистов-металлургов, успешно воспользовался, командир уральских и сибирских заводов Василий Татищев. Он, благосклонно относясь к бывшим противникам, добился указа Синода, позволившем шведам жениться на русских девушках без перемены религии. Василий Никитич нашел среди пленных некоего Шенстрема, который имел в Швеции свои собственные железные заводы и, будучи знатоком в металлургии, во многом помог своими советами первому командиру уральских и сибирских заводов. На Урале шведские военнопленные жили и работали, находясь в разряде крепостных. Часть из них попали в уральские и оренбургские казаки (здесь они почти сразу стали православными воинами с русскими фамилиями). Но более интересной оказалась судьба шведских металлургов. К концу войны русское начальство стало отпускать этих людей на родину. Отпускали, как правило, с сожалением, ибо металлурги шведские были очень хорошей квалификации. И тут стало происходить неожиданное. Во-первых, отнюдь не все шведы захотели уехать. Люди, попав на Урал после изнурительных боев или почти рабского труда в устье Невы, на Урале (где, как они говорили, и климат, и геология были сходны со шведскими) ожили.

Условия труда лучше, чем в Швеции

Здесь они имели права и уровень питания наравне с русскими крестьянами и рабочими, а также обнаружили, что условия труда у Демидовых (да и не только у них) существенно лучше, чем в Швеции. А главное – после обеда здесь полагалось  полтора часа на послеобеденный сон. Эта норма у русских была настолько железобетонной, что дневного сна не лишались даже русские строители Петербурга. То же право было и у уральских рабочих. С удивлением шведы замечали, что это право у русских имели даже крепостные крестьяне и даже во время уборочной страды здесь понимали ценность дневного сна. Вообще-то такое отличие от Европы можно найти в записях Карамзина и Аракчеева, где говорилось, что русские крестьяне приносили присягу при воцарении каждого монарха. То есть они были гражданами. Поэтому и отношение к ним было иным. Как ругали наших? – смерд, холоп, то есть человек. А как в Польше или Англии? Быдло, канальи, «пся крев», то есть НЕ человек. Не зная этих тонкостей, шведы заметили, что работа в России оставляет силы на то, чтобы после ее окончания можно было пойти на гулянки или пляски. То есть – оставалось время и силы на личную жизнь, чего не было в Швеции и остальной Европе: вырос, женился, пошел на работу. Одним словом, многие остались.

Добровольное возвращение бывших пленных

Но самое интересное – те, кто вернулись, и стали снова ишачить по-европейски, вскоре стали скучать по «варварской России». Многие были уже в возрасте. Но те, кто был помоложе и не боялся нового (уже добровольного) путешествия – вернулись назад, на Урал. И не просто вернулись, а весьма успешно сагитировали своих близких и знакомых ехать в края, где людям дают возможность иметь личную жизнь. Поток стал расти, к шведам прибавились датчане и немцы, причем не абы кто, как в Америку, - а хорошие, работящие люди, которые внесли свой вклад в качественное развитие опорного для России Урала, ставшие постепенно русскими православными. В момент обрусения их всех звали «немцами», по привычке, как и других людей Запада. Но в Швеции еще более 100 лет обижались, что русские не только разбили их армию, но и сманили к себе их лучших, толковых и умелых работников.

 

Алексей Шляхторов, фото из открытых источников