На это мало кто способен: в своих размышлениях Толстой позволяет нам все. Вы хотите с ним спорить? Но он вас переспорит – в споре с самим собой. Вы нашли какие-то его огрехи, ошибки, противоречия? Какая невидаль!.. У него их сколько угодно.

Находить ошибки у Льва Толстого – такая наивность и такая банальность…

Возьмем, например, его размышления о воспитании.

«Человек родится совершенным» – Лев Николаевич приводит эту фразу Руссо и предупреждает, что «каждый шаг, и каждый час (жизни) грозит нарушением этой гармонии».

Ясно? Еще раз: каждый шаг и каждый час, прожитый ребенком, разрушает его совершенство.

Согласиться? Усомниться? Сказано Руссо и подтверждено Толстым – как не согласиться, как усомниться? Еще – Толстой о том же: «Учить и воспитывать ребенка нельзя и бессмысленно по той простой причине, что ребенок стоит ближе меня, ближе каждого взрослого к тому идеалу гармонии, правды, красоты и добра, до которых я, в своей гордости, хочу возвести его».

Ясно? Ребенок ближе к идеалу человека, чем взрослый. Значит, воспитатель стоит на несколько ступеней ниже воспитанника. Такая несуразица. Можно сказать, карикатура.

И – заключение Толстого: «Воспитание портит, а не исправляет людей».

Как быть? Ведь Лев Николаевич явно ошибается. Зачем же он так подставляет себя?

Вроде, так оно и есть: ребенок – чистый ангел. Вроде. Однако…

Когда же он ангел? Только в самые первые минуты жизни? Да? Вот он родился и сразу заорал. Личико его сморщено, на нем гримаса неудовольствия. Ему, вроде бы, не нравится то, что его явили на этот свет. В самые первые часы и дни жизни младенец не очень-то похож на ангела. Но что верно, то верно: грехов на нем нет. На нем нет еще ничего. Ни хорошего, ни плохого. И это – совершенство? Ничего не совершить и есть совершенство? В нем нет ничего плохого – да, это нечто от идеала, но этого мало. Если нет ни плохого, ни хорошего, то он – кто? Никто? На чистом листе ничего нельзя прочитать.

Возьмем у Толстого другое его слово – гармония, но гармония как раз и есть уравновешенность плохого и хорошего. У весов должно быть две чаши, а не одна.

По Толстому получается так, что ребенка надо всячески оберегать от взрослых. Но без взрослых он останется никем. Значит, чистый ребеночек должен быть неизбежно испорчен взрослыми, прежде всего, родителями.

Наш мир, в который приходит новый человек, – не идеален. Однако таким его создал Творец. Он, надо полагать, попробовал и вариант идеального мира, но отказался от него. Потому что идеалов – не бывает. Не бывает одно только хорошее. В сплошь хорошем обязательно само собой возникает что-то плохое.

Лев Николаевич Толстой ошибся? Да, ошибся. Но… он ошибался так, как ошибается экспериментатор в эксперименте. На пути к истине ученый ошибается сто или тысячу раз и знает, что будет ошибаться. На ошибках, как на ступенях, он поднимается к новому знанию.

Так и Лев Толстой. Он размышлял о воспитании, а это – океан, мало кому знакомый. Писатель мучительно раздумывал о том, что такое воспитание. О том, какими должны быть отношения между прожженным жизнью воспитателем и наивным, беспомощным ребенком. Вольно или невольно, он стоял на стороне ребенка. Вольно или невольно, он хотел уберечь его от негативного влияния жизни. Понимая, что из ребенка можно «вылепить» что угодно, он огорчался, что жизнь не даст уберечь чистенького детеныша от ее тлетворного влияния.

Толстой сам не раз бросался в «прямое» воспитание, но с тем же результатом.

У воспитания есть одно неразрешимое противоречие: чтобы сделать людей лучше, надо сделать лучше общество, но общество не может сделать себя лучше, потому что оно уже испорчено жизнью. Мы, в том числе и Лев Толстой, не можем смириться с тем, что человека, в принципе, нельзя сделать лучше, как бы того ни хотеть. Кажется, все просто: однажды взяться и очередное поколение воспитать беспорочным. Но это невозможно: от порочных – только порочные.

У Толстого можно найти много «экспериментальных» мыслей о воспитании. То он утверждал, что воспитание – «нравственный деспотизм». То отрицал само право на воспитание. То сводил воспитание к самовоспитанию.

А главное – он не мог смириться с тем, что родившегося человечка, этого ангела во плоти, жизнь «испортит» так же, как она портит всех и каждого. От жизни его не спасти, не увести, не спрятать, не изолировать, чтобы вырастить таким, каким надо.

В жизни много плохого? Да, много. Но есть и хорошее? Да, есть. А мы хотим, чтобы было только хорошее, без плохого? Да, хотим. А зря. Так не бывает. Не бывает хорошее без плохого и плохое без хорошего. И потому каждый из нас, все наше общество, весь наш мир – смесь хорошего с плохим. И в том мудрость Создателя.

Лев Толстой не прав? Да, разумеется, не прав. Лев Толстой прав? Да, разумеется, прав.