А ниже этого слоя до самого донышка отстоится так называемый обрат. Или пахта.

Тонкий слой богатых называют сливками общества. Можно подумать, что сливки – это лучшее, что есть в молоке. Это не так. Сливки – только жир, а все остальное – в пахте. Это и белки, и углеводы, и лактоза, и соли, и витамины, и микроэлементы, и ферменты и другие вещества.

Человеческое общество – как молоко. Если его не взбалтывать, оно отстаивается. Сливки – это богатые, а пахта – это бедные. Сливок – чуть-чуть, а пахты – много.

Два человека: один бедный, другой богатый. Две семьи: одна бедная, другая богатая. Два города: один бедный, другой богатый. Две страны: одна бедная, другая богатая. Два континента: один бедный, другой богатый.

В Африке нечего есть, а в Северной Америке – жируют. Африканцы – худые, а североамериканцы – толстые. В Африке болеют от голода, а в Северной Америке болеют от ожирения. Однако и в Северной Америке есть богатые и бедные, сытые и голодные, роскошь и нищета. Впрочем, и в Африке голодают не все.

Такова се ля ви. Так, «по-молочному», устроен наш мир. Можно ли жить при таком устройстве? Вроде бы можно. Собственно, иначе люди и не жили никогда. Из всех тысячелетий, прожитых человечеством, разве что 70 лет социализма в России и кое-где еще – исключение.

Ну, есть богатые, есть бедные. Ну, Михаил Прохоров на свое 50-летие потратил 142 миллиона рублей. И пусть. Мне-то что? Где Михаил Прохоров и где я? Бедные и богатые живут раздельно, не знаются, не встречаются, не общаются, не сталкиваются. Иной бедняк жизнь проживет, а олигарха ни разу и не увидит. Вроде бы никакой проблемы и нет. Как говорится, каждому свое.

У богатых – свое оправдание. Они признают: да, это плохо, что есть богатые и бедные. Но таков наш мир, он изначально несправедлив. «Я богат, что несправедливо, но таковы правила жизни. Если не я, то другой – все равно кто-то будет богатым?».

Академик Владимир Захаров: «Разделение на бедных и богатых – следствие довольно общих законов природы». Он высказывает расхожее мнение: если устроить равномерное распределение денег, то через некоторое время выяснится, что у одних будет много, а у других – мало. И он о том же – таков мир, который нам достался. От общих законов природы никуда не деться. Нам ничего не остается, как покориться им. Смириться. Признать: так было, так есть и так будет.

Статистика дает нам знать это: восемь богатейших бизнесменов мира обладают таким богатством, которое совокупно имеют 3,6 миллиарда жителей планеты. На подходе уже первый триллионер. И что? Наш разум и это примет?

Правда, ученые все чаще сетуют на то, что в мире растет разрыв между богатством и нищетой. Вряд ли найдется страна, в которой власть не пытается побороть бедность, хотя бы сократить ее. А получается наоборот: богатые богатеют, а бедные беднеют. Впечатление такое, что эту тенденцию не одолеть. Все идет к тому, что богатых будет все меньше, а бедных – все больше. И так – до крайности, до несуразицы, до абсурда.

Собственно, абсурд уже налицо. Всем ясно, что богатые избыточно богаты, а бедные избыточно бедны. Затратить на свой юбилей 142 миллиона рублей – нормальному уму это непостижимо. Это может означать только то, что у олигарха столько денег, что он не знает, куда их девать. Они у него – лишние. Надо понимать, что они ему так легко дались, что выбросить не жаль.

Неужели природа дала нам такой предательский закон?

Осторожные люди от науки предупреждают политиков, что слишком большой разрыв между бедностью и богатством может привести к социальным потрясениям, к революциям. Нет, они не ставят под сомнение само право на богатство. Они смеют только подсказать, что надо бы его слегка урезать, унять. Проще говоря, что-то у богатых отнять и отдать бедным. Не все, а какую-то часть. Осторожные люди от науки напоминают: если дело дойдет до революции, она отнимет все. Чтобы избежать этого, надо, не дожидаясь потрясений, отдать часть. Или отнять. Допустим, ввести прогрессивный налог.

Отдать? Отнять? И это будет справедливо? Отдать или отнять богатство, добытое честным трудом? По какому праву? Почему олигарх должен отдавать в бюджет не 13 процентов, как бедные, а, допустим, 26 или 39? То есть в два или три раза больше?

Одно из двух: или мы признаем богатство олигарха заведомо криминальным, и это дает нам право что-то отнять, или мы считаем его миллионы и миллиарды безупречными, и тогда – отстаем от него.

Прогрессивный налог не имеет никакого юридического обоснования, но мы требуем его, исподволь подозревая, что честно заработанных богатств не бывает. Все, мол, замараны. Что не исключено. Прогрессивная шкала налога – полумера, осторожная «революция», которая не решает вопрос кардинально, а растягивает его на годы, десятилетия и столетия.

Если по законам природы богатые богатеют, а бедные беднеют, это прямое доказательство того, что богатство и бедность – сообщающиеся «сосуды». Общество располагает неким объемом богатства, которое перетекает из одного «сосуда» в другой. Из карманов бедняков - в банковские счета богачей.

Мы живем в такое время, когда мир, можно сказать, смирился с имущественным неравенством на нашей планете. Попытки его сгладить так трусливы, что не дают и не могут дать результата. Проще признать свое бессилие перед пропастью между бедными и богатыми, перед всякими индексами и коэффициентами, которые выводят экономисты. Еще легче сослаться на общие законы природы.

Да, конечно, в дикой, в первозданной природе, в стае, в своре, в стаде, в косяке и табуне, неравенство предусмотрено. Оно предусмотрено самой эволюцией. Но мы-то, люди, вышли из биологической среды. У нас другие законы, человеческие. В том и состоит очеловечивание, чтобы звериные законы и инстинкты «поправить» человеческими. На то нам дан разум.

Имущественное неравенство неразумно и бесчеловечно. И оно должно быть сведено к такому минимуму, которое уже не имеет значение.