А ведь именно у нас все правящие династии – Рюриковичи, Шуйские, Романовы – были легитимно избраны всеобщими вечами и земскими соборами. У них же разные войны Алых и Белых роз шли десятилетиями. А в большинстве западных стран династы делали свои первые шаги, как иноземные захватчики. Так что будем постепенно избавляться от белых пятен истории.

Выборный казак

Тимофей Иванович Подуров родился в 1723 году в Самаре в зажиточной казачьей семье, имевшей родственные связи с богатыми самарскими купцами Халевиными. Получил хорошее для своего времени образование, в казачью службу был записан в юном возрасте, в 1738 году. К 1747 году, когда Подуров был переведен в Оренбургское казачье войско, он был на хорошем счету у командования, считался бывалым казаком. В Оренбургском войске Подуров проходил службу как в крепостях пограничных линий по рекам Яик, Самаре и Сакмаре, так и в гарнизоне Оренбурга. К 1760 году Тимофей Подуров имел младшее офицерское звание хорунжего, воспитывал четырех сыновей: Федора, Бориса, Никиту и Степана. В 1765 году был произведен в сотники, а в 1767 году – выбран в депутаты Уложенной комиссии законодательного собрания по выработке нового Уложения от Оренбургского казачьего войска, участвовал в заседаниях комиссии в Москве и Петербурге.

Парламент для Екатерины II

В эпоху Просвещения высшие классы не могли не сознавать, что свод законов, принятый Земским собором в середине XVII века, безнадежно устарел. На повестке дня стоял вопрос принятия нового Уложения. Манифестом Екатерины II от 14 декабря 1766 года представители разных сословий призывались «не только для того, чтобы от них выслушать нужды и недостатки каждого места, но допущены они быть имеют в комиссию, которой мы дадим наказ, для заготовления проекта нового Уложения к поднесению нам для конфирмации».

В руководство комиссии был написан императрицей большой наказ, в самых общих чертах намечавший те вопросы, которые, по мнению императрицы, должны быть разрешены созываемой комиссией. По процедуре выборов депутатов должны были прислать отдельные сословия: дворяне, горожане, казаки и свободные сельские обыватели (крестьяне). Духовенство не имело депутатов, митрополит Димитрий (Сеченов) был представителем синода, а не духовенства. Это отличает состав комиссии от состава земских соборов, где духовенство занимало первенствующее значение.

Практика, однако, представляет нам и обходы процедуры выборов: в Угличе, например, духовенство принимало участие в выборах и составлении наказов. В Санкт-Петербурге и Москве выборы были всесословными, и не без ведома самой же императрицы. Представителями обеих столиц явились, таким образом, высокопоставленные лица вместо горожан. Такие выборы были исключениями; обыкновенно депутат от города избирался городскими обывателями — купцами, цеховыми ямщиками, канцелярскими чиновниками и пр. Иные города присылали больше депутатов, чем полагалось по процедуре; зато бывали, правда, сравнительно редкие, случаи, когда обыватели старались как-нибудь отделаться от посылки депутатов (Борисоглебская слобода Ярославской губернии) или совсем их не посылали.

Депутатский состав XVIII века

По подсчету профессора Василия Латкина, вся комиссия состояла из 564 депутатов, из которых 28 - были от правительства, 161 - от дворян, 208 - от горожан, 54 - от казаков, 79 - от крестьян и 34 - иноверца. Представителями дворян были, по преимуществу, военные (109 человек), горожан — купцы (173 человека). Сельское население и казаки присылали депутатов из своей среды. Избиратели должны были заявить через депутатов о своих «нуждах и недостатках», поэтому депутат снабжался особым наказом, на составление которого, по обряду выборов, полагался довольно короткий срок – три дня.

Составление наказа велось под руководством выборного представителя сословия. Издаваемые в «Сборнике Императорского исторического общества» наказы показывают, что население большей частью отнеслось очень серьезно к своим задачам, и наказы поэтому являются важным материалом не только для изображения «нужд, желаний и стремлений в эпоху Екатерининской комиссии», но также и для истории русского государственного строя в XVIII веке. Таких наказов, как наказ муромских дворян, заявивших, что они нужд и отягощений не знают, очень немного. Они являются во всяком случае исключениями.

Депутаты привозили иногда по несколько наказов. Выборы и составление наказов, как правило, происходили свободно, без видимого давления администрации. Только в Малороссии генерал-губернатор Румянцев оказал давление на избирателей, когда те «как стадо жеребцов, принялись с места на место бегать и друг на друга орать, да друг друга поносить всячески и весьма даже непристойно - словом, в отличие от Великих Россиян дворянского, купеческого, казацкого и крестьянского сословий, Малороссы оказались совсем не готовы к сложной работе государственной, требующей довольно серьезной внимательности и сил душевных мудрого сосредоточения. Одним словом, они, жители здешние, оказались совсем не готовы к работе умственной и для страны столь важной и нужной». Что-то такая характеристика из глубины веков напоминает, да? Уж не скачущий ли и орущий киевский майдан пятилетней давности?

Перебежчик в стан пугачевцев

Комиссия работала до зимы 1768 года, когда 18 декабря было объявлено, что ввиду того, что многие депутаты должны отправиться к войску на службу по случаю объявления войны Турции, комиссия распускается впредь до созыва вновь. Но еще до конца войны с турками, в сентябре 1773 года началось Пугачевское восстание. Оно круто переменило жизнь и судьбу Тимофея Подурова. 24 сентября он возглавил отряд из 150 казаков, включенный в состав корпуса бригадира Билова, отправленного из Оренбурга против Пугачева. Корпус занял оборону в Татищевой крепости, которая 27 сентября была атакована повстанческим отрядом.

Отправленный в ходе штурма на вылазку, Тимофей Подуров со своим отрядом в полном составе перешел на сторону пугачевцев. Перебежчики помогли быстро овладеть крепостью, и тотчас же были зачислены в повстанческое войско. Пугачев произвел Подурова в полковники 1-го Оренбургского конного полка. Полк Подурова числом до 800 казаков и калмыков был одним из крупнейших в главной армии Пугачева, в течение полугода ведшей осаду Оренбурга. То есть человек, два года работавший в столичном законодательном органе по составлению основных законов Империи Российской, а потому – для своего времени – достаточно информированный, решается перейти на сторону восставших. К числу боевых достижений Подурова следует отнести сражение 13 января 1774 года. В тот зимний день повстанческие полки, возглавляемые М. Шигаевым, Т. Подуровым, Хлопушей и Лысовым , грамотно расставив пушки и канониров, нанесли сокрушительный удар по отряду Оренбургского гарнизона в полевом сражении у Бердской слободы, вынудили его к отступлению и беспорядочному бегству, после чего их противник уже не отваживался не только на наступательные действия, но и крупные вылазки из осажденного Оренбурга.

Письма Подурова

Деятельность Подурова в повстанческом лагере была очень многосторонней. Например, 4 ноября 1773 года он послал в Оренбург два письма, одно из которых было адресовано атаману Оренбургского казачьего войска В. И. Могутову, а другое – старшине яицких казаков М. М. Бородину; автор призывал их покориться власти «императора Петра Третьего» и уговорить губернатора И. Рейнсдорпа сдать город. Впоследствии с архивных оригиналов этих писем Пушкин снял копии, оказавшиеся в его собрании документальных заготовок к «Истории Пугачева». Перу Подурова, по мнению Пушкина, принадлежало и ругательное послание, подброшенное к стенам Оренбурга 23 февраля 1774 года и адресованное Рейнсдорпу. Текст этого колоритно-язвительного документа воспроизведен в одном из примечаний к четвертой главе «Истории Пугачева».

Весной 1774 года восьмитысячное войско Пугачева в упорном сражении потерпело поражение от семитысячного корпуса генерала П. Голицына в битве у Татищевой крепости и в сражении под Сакмарским городком. Исход дела решило то, что у повстанцев было только 2500 казаков и солдат (включая отставных), а царское войско пополнилось и артиллерией, и канонирами к ней, и снарядами. Генералы Голицын, Мансуров и Фрейман были вынуждены лично вести солдат в атаку, чтобы привести в порядок расстроенные батальоны. В течение нескольких часов шел отчаянный бой с переменным успехом. Князь Голицын в своем рапорте А. Бибикову писал: «Дело столь важно было, что я не ожидал такой дерзости и распоряжения в таковых непросвещенных людях в военном ремесле, как есть сии побежденные бунтовщики».

Казнь, осужденная Пушкиным

Ряд сподвижников Пугачева попали в плен. Подуров был схвачен 1 апреля вблизи Каргалинской слободы. День спустя его доставили в штаб Голицына, где на допросе он дал показания о ближайших намерениях Пугачева, ушедшего на север за новыми пушками. С 4 апреля Подуров содержался в Оренбурге. В начале мая туда прибыла секретная следственная комиссия. Полковник Подуров дал показания, заявив в заключении, что после побега «императора Петра Третьего» считает его не подлинным государем, но самозванцем и обманщиком Пугачевым. Производивший дознание следователь, гвардии капитан-поручик С. И. Маврин охарактеризовал Подурова так: «Сей плут – не дурак, но погрешил много, а теперь чистосердечно раскаиваетца. А как притом он депутат, то Ея Величеству доложить, кажется, должно, ибо таковыя, по узаконению, изъяты от всех бед и скорбий». Подуров был одним из девяти депутатов Уложенной комиссии, поддержавших восстание. В беловом тексте «Замечаний о бунте» А. С. Пушкин осудил «противузаконность» казни Подурова. Но, видно, тогда он был опасен, и с него специальной комиссией депутатскую неприкосновенность сняли.

Алексей Шляхторов, фото из открытых источников