Кирилл Шишов – уникальная личность в культурном пространстве Южного Урала, можно сказать, системообразующая, многолетний председатель Челябинского областного общественного Фонда культуры, поэт, философ, публицист, один из ключевых участников историко-аналитического центра «Евразийский проект», созданного движением «За возрождение Урала» совместно с Урало-Сибирским домом знаний. Совсем недавно на церемонии празднования Дня города Кирилл Шишов был отмечен высоким званием «Почетный гражданин Челябинска». А накануне он передал в нашу редакцию рукопись своего исследования, ставшего результатом долголетнего труда. Сегодня мы публикуем первую часть этой работы, с небольшими сокращениями.

«Современное понимание роли словесности в человеческой истории неотделимо от исследования эволюции самого человека, которая к началу третьего тысячелетия достигла синтеза таких наук, как археология, антропология, психолингвистика и биогенетика, при этом обратившись к… мифологии, то есть – к истокам словесности».

Автор этой цитаты – философ, ученый–культуролог, поэт и прозаик Салим Фатыхов, одновременно и создатель уникальной теории происхождения человека через громадный период древнего матриархата, в котором сформировалась вся первоначальная матрица нравственности человечества.

То, что такой системный комплексно-философский анализ коренной роли отечественной словесности в истории стал возможен в наши дни – вполне логично, ибо сегодня только свободный от прагматизма и утилитарности подход к литературе и дает метод оценки феномена южно-уральской словесности в разрезе многовековой российской литературной традиции…

Старше Гомера

Открытие на Южном Урале Аркаима с его мифосопровождением протоарийских литературных памятников «Авесты» и «Ригведы» (события датируются концом ХХ – началом ХIX веков до н. э.) делают нашу литературную историю намного более глубинной, чем даже великие творения Гомера и древних греков. Хотя стабильная геологическая история Уральских гор в отличие от вулканически уязвимой греческой Атлантиды делают 4000-летнюю историю уральского Слова (сначала – в устной традиции касты жрецов, а потом – в письменной форме древневавилонской и брамино-индусской литературы) вполне обоснованной…

Развитие оседлой земледельческой цивилизации было прервано на Южном Урале на долгие века и даже тысячелетия с уходом ариев в Иран и Индию (а, судя по рассеиванию их изделий – в Китай и на Запад). Далеко от этих мест, в Вавилоне, Египте, Индии, Китае крупные сообщества будут бронзовыми плугами обрабатывать землю, на парных колесницах отбиваться от варваров, записывать сначала на глиняных табличках, а потом на бумаге договора… содержание которых идет… от вдохновенных идей Спитамы (родовое имя Зоратустры в «Авесте») о святости договоров между людьми:

Страну разрушит подлый,

Тот, кто не держит слова,

Он хуже ста мерзавцев

Благочестивых губит…

Будь верен договору

Ты данному, Спитама…

«Авеста», перевод Стеблин-Каменского

Эту ныне весьма современную нравственную заповедь, лежащую в основе нынешней цивилизации (Устав ООН!), заменят, после свержения матриархата на Урале, – ценности мужской цивилизации Героев, со священной личной собственностью и апологией насилия:

Здесь был особый жизни опыт,

Особый дух, особый тон.

Здесь речь была, как конский топот,

Как стук мечей, как копий звон…

Николай Заболоцкий

Коридор народов

Кочевники оставляли следы своего пребывания на Южном Урале в курганах, где религия Авесты и Зорастризма сменялась на другие языческие верования, не оставляя письменных следов. Одни племена уходили, их места занимали другие: хунны сменяли аланов, сарматы – хунну, обернувшихся гуннами и ушедшими на Запад, сарматов сменили тюрки. В IX веке на Южном Урале появились башкиры, а с Урала на Запад ушли протоболгары, мадьяры, финны, эстонцы, образовав там свои поселения…

Коридор народов – так назвал Южный Урал знаток степных цивилизаций Лев Николаевич Гумилёв, сын двух гениальных поэтов – Николай Гумилёва и Анны Ахматовой. Именно он определил, что этносы развиваются и осваивают новые территории благодаря «пассионариям» – честолюбцам и пророкам, мыслителям и деловым авантюристам, не страшащимся собственной гибели и всегда идущим на риск… Их крутые ценности сменили смиренные заповеди матриархата на долгие века…

Ковыльная степь ждала победителей.

Но внизу сейчас родной ковыль…

То легенда жуткая, то быль:

То славяне гасли, то азийцы,

То вожди являлись, то убийцы.

Валентин Сорокин «Огонь»

Батыр по имени Урал

Башкиры жили промеж четырех рек – Агидели (Белой), Уралом, Нугушем и Сакмарой на тучных черноземах степей, что питали богатые стада живности – лошадей и овец, не зная труда земледельцев и ремесленников. Веками их певцы-импровизаторы (сэсэны) под аккомпанемент курая или кубыза воспевали сказания своих предков.

Их традиции складывались в неразрывной связи с миром природы, сменой времен года. Устои семьи определялись сложной системой родства во многих поколениях. На традиционных народных праздниках состязались в своем искусстве борцы, конники, сэсэны, речитативом исполнявшие самобытные сказания, песни, дастаны (эпосы).

В произведениях башкирского фольклора предстает мифологизированная картина окружающего мира, где горы – это не просто каменные вершины, обнаженные или покрытые густым лесом, а тела злых духов (дивов), сраженных могучим батыром по имени Урал:

Вот, брата проводив в дорогу,

Урал призвал к себе народ:

«Мы победим Смерть – в итоге

Бессмертны мы из рода в род.

Мы одержали верх над дивами,

Сложили горы мы из них,

И чтобы быть в веках счастливыми,

Теперь найдем живой родник…

Старец, уже отведавший живой воды и измученный невозможностью покинуть этот мир, возражает восторженному батыру:

Тобою властвует гордыня.

Бессмертье – не удел людской.

Пускай в веках светится имя,

Бессмертье же полно тоской.

Мир – это сад. В нем все живое

В чередовании живет.

Одни добро несут собою.

Другие – сорняков приплод…

И то нетленным остается,

Что украшает жизни сад.

Добро огню не поддается.

Добро превыше всех наград.

Эпос «Урал-батыр» (перевод автора)

Признавая правоту Природы, Урал-батыр благословляет землю, орошает ее живой водой, даря бессмертие лесам и травам, а сам становится… горным хребтом Урал-тау, ныне разделяющим Европу и Азию. Пленительная мудрость этого эпоса – в преображении мифом ценности природных явлений, в преклонении перед естественной чередой стихий (мрака и света, стужи и тепла, степей и лесов, камня и воды). Человек порожден единой священной Водой-Землей, и батыры должны завещать потомкам нетронутые дары Природы… В башкирском эпосе осознанно возвеличивается Женщина – гордая, сильная, вольнолюбивая степнячка, способная на любовь только на равных правах…

В эпосе «Хаубан и Наркас» героиня так обращается к возлюбленному, пережившему ради нее немало испытаний:

Пускай я девушка пока,

Но мать моя была

Резвей охотника-стрелка

Решительна, смела.

Я потому и красоту

Сумела сохранить,

Была, как птица на лету,

В станке не пряла нить.

Сочтешь ли равной ты меня…

Тебе лишь подчинюсь.

Посадишь вместе на коня.

К отцу я не вернусь.

Перевод автора

Развитие письменности, зародившееся в эпоху Тюрского каганата, стимулировалось проникновением ислама в языческую башкирскую среду (XIII век) и способствовало сохранению этнического самосознания во времена Золотой Орды (XIII - XV века).

Пришествие русского мира

Русский мир тоже преклонялся перед законами Природы, будучи пастушеско-земледельческим по своему укладу. Известный этнограф Александр Афанасьев (1826 - 1871) ставил древний русский эпос «Стихи о голубиной книге» в один ряд с «Илиадой» и скандинавской «Эддой». Он писал: «Русский эпос создавался на мотивах, лежащих в основе древнейших воззрений арийского народа на природу». Это вновь обращает наше внимание на вероятную связь текстов «Авесты» с культурой Аркаима и почитанием природных явлений…

Благодаря богатому духовному наследию наши предки не только выжили в краях долгих суровых зим и короткого сырого лета, но и создали устойчивую сельскую культуру мирной оседлой цивилизации. Причем земледельческого, а не охотничьего собирательского типа; здесь в основе было зерно и молочное содержание скота с заготовкой сена и стойлового содержания живности.

С принятием христианства идея добра и любви к ближнему нашла свое место в душах наших предков, добавив к языческим приметам и поговоркам идеи евангельские и человеколюбивые…

Так в середине XVI века русская цивилизация появилась на Южном Урале в соседстве с башкирами, перешедшими на постоянное расселение в горно-лесных районах, где начали засевать просом и ячменем небольшие площади, чтобы иметь в запасе пищу на зимние периоды.

В 1552 году основная часть башкир добровольно приняла российское подданство, внося подать (ясак) медом и пушниной и неся воинскую службу на границе с Казахской ордой. Ясак записывался в генеалогические летописи (шежере).

Закрепление за Россией Южного Урала прошло через череду столкновений и постепенное взаимопонимание особенностей уклада и менталитета народов Востока. Сыграл свою роль и высокообразованный русский офицер Василий Татищев (1686 - 1750), увлекавшийся историей, этнографией и техникой. Его наследие заключено в сборе русских древних летописей, на основе которых написана «История Российская с самых древнейших времен» и «Лексикон российский исторический, географический, политический и гражданский» (1793).

Он, по сути, является основателем крепостной линии по Оренбургской дороге, где были построены Чебаркульская, Миасская и Челябинская крепости. Им написаны и ряд нравственных трактатов-рассуждений: «Духовная», «Разговор двух приятелей», «Представление о купечестве», «Краткие экономические записки». Он отстаивал рационализм (умение держаться благоразумной стороны, утверждал императивы гармонии личности (совершенство пребывания) – «любочестие, любоимение и плотоугодие», то есть сохранение нравственной чести, материальной независимости и физического здоровья. Историк и философ, энциклопедист и мыслитель, он по признанию американского историка Алтона Доннелли, «заложил начало долговременной политики России на Востоке». В основе его политики была справедливость во взыскании налогов, как башкир, так и «пришлых» – мещеряков (поволжско-приуральских татар), тептярей (татар, удмуртов, марийцев, мордвы, живших среди башкир), бобылей (переселенцев из числа удмуртов и марийцев). Именно поэтому его труды положили начало изучению истинного состояния народов Евразии и осмыслению восточной политики России. Труды этого разностороннего писателя и мыслителя изучаются и по сей день, оставаясь актуальными на «Татищевских чтениях» в Екатеринбурге. Среди последователей его дела – устроители и исследователи нашего края Иван Неплюев и Петр Рычков.

Истоки краеведческой беллетристики

Иван Иванович Неплюев ( 1693 - 1772) – знаток морского дела и восточных языков, посол в Турции и генерал-губернатор Оренбурского края (1744 - 1758), основатель Оренбургского казачьего войска и городов Оренбурга и Троицка, остался в истории как талантливый организатор и стратег, знаток обычаев и психологии региона и его обитателей.

Петр Иванович Рычков (1712 - 1777) оставил обширное литературное наследие, где отражены быт и нравы башкир, татар и других народов Урала. Зоркость и точность его описаний, благожелательность к инородцам и пониманием их обычаев завоевали признание даже у столичных академиков, публиковавших его труды в академических «Ежемесячных сочинениях» и избравших Петра Рычкова членом-корреспондентом Петербургской Академии наук. Рычков писал: «По состоянию башкирского народа, который столь много не уважает, как старинные свои вотчинные земли и «отхожие», то есть лесные угодья, а больше всего – пчельные бортевые промыслы, то нужно сказать, что при первом заведении новых заводов, к которым на всякое заведение, также на дрова и угодья, множество лесов требуется, надо были всякие осмотрительности и всякая ласковость и умеренность с башкирцами, чтобы от них… затруднений не было и вновь бы беспокойство не отрыгнуло…». «Отрыжка» в виде восстания Пугачева с примкнувшими к нему башкирцами лично коснулась автора этого прогноза: в 1774 году Петр Рычков испытал на себе всю тягость осады пугачевцами Оренбургской крепости, что через полстолетия позволило Пушкину написать знаменитую «Капитанскую дочку», приложив к ней летопись осады, составленную Рычковым… Таким образом, Южный Урал стал полигоном не только зоркой и полезной научной литературы (включая академические труды исследователей Палласа, Фалька и Ивана Лепёхина, но и обильной краеведческой беллетристики, опубликованной в России и за рубежом (Паллас, Гмелин). При этом все эти труды были фиксацией новых географических территорий окраинной России в полном единстве флоры, фауны, хозяйственных ресурсов и этнографических описаний народов этих регионов, дав на несколько поколений вперед точку отсчета состояния биосферы, геосферы и ноосферы (по В. И. Вернадскому).

 

Терпимость как ключевая ценность

Феноменальность этого литературно-краеведческого труда очевидна, хотя художественно-сочинительская эффективность практически отсутствовала… Для этой деятельности наступило время несколько позже – когда бунты и восстания подвигли власти к терпимости как к инородцам (разрешение деятельности мулл и запрет насильственного крещения татар и башкир), так и к своим старообрядцам – олончанам, керженцам (то есть пришедших на Урал из Олонца и Керженца – центров раскольничества). Еще Татищев написал: «Ежели оных выслать – то заводов содержать не кем, ибо там при многих мануфактурах… всеми харчами и потребностями торгуют оные олончане, туляки и керженцы – все раскольники». Итак, научная, краеведческая, этнографическая и чиновничья оперативная письменность XVIII века сформировала степень терпимости и лояльность власти к жизненному укладу и традициям всех без исключения социальных, этнических, конфессиональных групп населения. Иначе гражданские войны были бы неизбежны, а так к началу XIX века на Урале сформировалась не только мощная индустрия, обеспеченная ресурсами, но и военно-казачье боевое войско из всех народностей, находясь в постоянном уровне готовности к защите Отечества…

Так слово спасало Урал от стычек и дало терпимость – ключевую ценность цивилизации России…

Родом с Южного Урала: Крылов, Державин, Аксаков

К началу XIX века общая обстановка в Российской империи характеризовалась ослаблением роли мифологической (народной) словесности и влияния религии (упразднением патриархии Петром I). Светский духовный мир заполнила просветительская словесность (газеты, альманахи, театр и т. д.), поддерживаемая Елизаветой, Екатериной Великой и ее сподвижниками. Ломоносов – ученый и поэт, Сумароков – автор од, сатир, притч и трагедий, эпиграмм и пародий вывели художественную литературу на первый план. Уроженцы Южного Урала – Крылов, Державин и Аксаков в Петербурге стали яркими фигурами новой словесности и прославились на весь мир… Иронические, протестные басни Ивана Крылова были доступны всем – от рядового солдата до фельдмаршала Кутузова, а прославление Державиным Екатерины II под именем «Царевны Киргиз-Кайсацкой орды» укрепило его статус первого стихотворца империи. Закономерно, что преемственность передачи эстафеты духовного лидерства между Державиным и Аксаковым (уроженцами Оренбургской губернии) произошла в 1815 году в Санкт-Петербурге, когда великий одописец сказал своему земляку: «Скоро явится второй Державин: это Пушкин, который уже в лицее перещеголял всех писателей»…

А затем, после знакомства с Пушкиным, Сергей Тимофеевич Аксаков по его настоянию, переключается на прозу и публикует в 1834 году свой первый художественный очерк «Буран» о страшных метелях на Южном Урале… Пушкин только что посетивший эти места под Оренбургом в поисках следов пугачевского бунта, задумывает «Капитанскую дочку» – повесть-притчу, где эпизод с «Метелью» – ключевой в появлении самозванца – народного царя и крестьянского лидера-экстремиста… На все будущие времена Российской истории останется пророческий, полный боли и трагизма выкрик Пушкина грядущим поколениям: «Не приведи Бог видеть русский бунт, бессмысленный и беспощадный…». Созданная им повесть о юном офицере и его отчаянной попытке сохранить достоинство, честь и любовь посреди яростной гражданской войны – это гениальный духовный подвиг нашего гения литературы, который сегодня оценивают равным «Войне и миру» Толстого, а кое-кто и выше… Без указанной линии преемственности Державин – Аксаков – Пушкин такого шедевра возникнуть не могло…

Так Южный Урал становится как бы лабораторией социума России, ее конфликтологическим узлом, что позволяет до предела сжать смысловую пружину нашего анализа…

Владимир Даль и декабристы

Творческий подвиг Владимира Ивановича Даля (1801 - 1872) – врача, писателя, фольклориста, этнографа, проведшего восемь лет на Южном Урале, выучившего татарский и башкирский языки, исполинским трудом собравшего материалы для словаря великорусского языка – этот подвиг не имеет себе равных в нашей истории, гигантский труд по осмыслению сокровищности русского языка и одновременно –   скрупулезное исследование характера русского народа… Сам Даль писал: « Нельзя писать таким языком, который мы себе сочинили, распахнув ворота настежь на Запад, надев фрак и заговорив на все лады, кроме своего… Если мы, в чаду обаяния, отсечем от себя язык народа, то нас постигнет засуха… Мы испошлеем еще более в речи своей… мы погубим последние нравственные силы свои в этой упорной борьбе с природой и вечно будем тянуться за чужим, ибо у нас не будет ничего своего, даже своей самостоятельной речи, своего родного слова» («Напутное слово», 1862 год).

Весь последующий период развития (или деградации?) России, прошедшей в преобладании «нетерпения», поспешности, навязывания чужих идей подтверждает пророческие слова этого мыслителя… Таковы судьбы декабристов той эпохи, в частности, Петра Кудряшёва ( 1797 - 1827) – поэта, уроженца Верхнеуральска, знатока башкирского фольклора и заговорщика, увлекшего молодежь на романтизм бунта или романтика-декабриста и поэта Вильгельма Кюхельбекера (1797 - 1846), – участника вооруженного мятежа на Сенатской площади в декабре 1825 года (высланного на Урал, где он и скончался, не уставая спорить с Пушкиным).

Формула отечественного гимна

С Южным Уралом продолжали поддерживать связь и сыновья Сергея Тимофеевича Аксакова - Константин (1817 - 1860) и Иван ( 1823 - 1886), детство которых прошло в Башкирии, и взгляды сложились под влиянием отца – уже создавшего такие шедевры, как «Детские годы Багрова -внука», «Записки ружейного охотника», «Записки об ужении рыбы» – произведения-гимны семейной жизни, знания природы и выработки самодисциплины человеком… Константин, став критиком и непрошеным советчиком царя – Александра II, писал ему: «Нужно, чтоб правительство осознало свои коренные отношения к НАРОДУ, древние отношения государства и Земли, и восстановило их. Стоило уничтожить гнет, внутреннюю язву – тогда легко можно стать в истинно русские отношения к народу»…

Брат Константина Аксакова Иван Сергеевич прославился и как поэт, и как славянофил:

Клеймо домашнего позора

Мы носим, славные извне;

В могучем крае нет отпора,

В пространном царстве нет простора,

В родимой душно стороне!

Один из самых глубоких знатоков народной жизни, Иван Аксаков считал реформы царя-освободителя «заговором против русского народа», ибо земля крестьянам так и не досталась, что делало неизбежным… грядущий бунт «бессмысленный и беспощадный»…

Литературное наследие Аксаковых и поныне остается золотым фондом отечественной словесности. Автору этих строк хочется напомнить современникам слова гимна России: «Предками данная мудрость народная», которые повторяются, как припев, три раза… И еще другие: «Одна ты такая, одна ты на свете…». Все это – практически формулы славянофилов-южноуральцев Аксаковых. Кстати, литературные музеи которых и ныне сохраняются в Башкирии – в Уфе и Белебее (станция Аксаково)…

Выразитель народного евразийства

После реформы 1861 года пути народа и публики разошлись. Трагически это ощущал башкирский поэт-просветитель Мифтахеттдин Акмулла (1831 - 1895), чья жизнь и деятельность прошли на Южном Урале.

 

Нет аксакалов, чтоб сдержать смогли

Нас, зло творящих в мире настоящем.

Мы головы людей забили тьмой

И сами стали для людей несчастьем

 

Перевод Г. Шафикова

 

Акмулла стал ярчайшим выразителем народного евразийства:

 

Говорят, коль выбрал русского в друзья,

Путь твой праведный и, видимо, не зря,

Те у русских ищут милость и приют,

С кем неправеден бывал пророк и лют…

 

Перевод Г. Шафикова

 

«Ода в честь Шигабутдина Морджани» – уникальный труд мыслителя в защиту образования, против ретроградов, враждебных просветителям новой волны духовной исламской традиции (медресе «Расулия» впоследствии в Троицке).

Учениками Акмуллы, похороненном на мусульманском кладбище в Миассе, стали Бабич, Сайфи Кудаш, Даут Юлтый и другие поэты, начавшие свой путь в Троицке (в медресе «Расулия»). Именно Акмулла (вопреки ультрареволюционером, нетерпеливцам) выработал нравственные заповеди терпимости, неотступности и сотрудничества с властью, которые пригодятся в грядущих испытаниях России.

 

«Эпопея русской жизни»

Другим учителем несгибаемой поведенческой модели поведения конца XIX века стал выдающийся писатель и инженер Николай Георгиевич Гарин-Михайловский (1852 - 1906), принимавший участие в строительстве железной дороги Уфа - Златоуст - Челябинск - Новониколаевск (ныне Новосибирск). Живя в Челябинске и сталкиваясь с реальными проблемами преобразования края, он создал ряд произведений – повесть «Вариант» (1988), повесть «Лешее болото» и рассказ «Бродяжка», а затем статью о Сибирской железной дороге (1892). Писатель рисовал картины быта и нравов башкир, русских, татар, в чью жизнь с железной дорогой вошла новая цивилизация. Личность Николая Георгиевича, его опыт созидателя с твердым чувством долга, презрением к ловкачеству и конформизму, уменьем находить общий язык с трудовым людом нашли свое отражение в тетралогии «Детство Тёмы», «Гимназисты», «Студенты», «Инженеры».

Горький назвал эти книги «эпопеей русской жизни». И ныне, в эпоху коммерции, бизнеса эти книги незаменимы для любого молодого человека, ищущего в мире потребительства и коррупции достойный путь становления, сохранения личности путем самоконтроля и профессиональной этики.

Ныне на здании ж/д вокзала Челябинска помещена памятная доска с его барельефом как создателя Великого Транссиба…

В те же годы работал над своими произведениями на Южном Урале Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк, знавший отлично глубинную жизнь уральских промышленников и рабочих, историю восхождения и краха многих тогдашних «олигархов»… Всероссийски известны стали его романы «Приваловские миллионы» (1883), Горное гнездо» (1884), «Три конца» (1890), «Золото» (1892), «Хлеб» (1895). Не однажды посещал он заводы Златоуста, Каслей, Кыштыма, а Миасс описал в романе «Золото». В очерке «По Зауралью» он писал: «Вообще Урал считается золотым дном, но Зауралье – это само золото… Если была бы задана специальная задача, чтобы придумать наилучшие условия для существования человека, то и тогда трудно было бы изобрести более счастливую комбинацию… Жаль, что этот благословенный уголок не соединен с открытым морем или большой судоходной рекой…».

Строки эти как бы сопрягаются с проведением Транссиба с участием Гарина-Михайловского и определяют особенность писателей-прогрессистов: решать проблемы нации конструктивно, а не путем конфликтов и противостояний… Очерк кончается прогнозом: «Эти места накануне их неизбежного испытания столь тяжелого, которое все перевернет…»

В те годы Южный Урал посетили два крупных преобразователя России, оставившие громадное литературно- очерковое и научно-политическое наследие, которое будет востребовано… спустя столетие. Это Дмитрий Иванович Менделеев (1834 - 1907) – мыслитель-энциклопедист ломоносовского типа, практик-универсал, создатель стратегии индустриального преобразования России и премьер-министр Империи Петр Аркадьевич Столыпин (1862 - 1911). Оба эти деятеля старались с помощью реформ и экономических преобразований успеть уйти от специальных конфликтов, угрожающих всему государству. «Дайте России десять лет мира, спокойной работы, и Россию будет не узнать», – говорил Столыпин, памятник которому к столетию его гибели поставлен в Челябинске. Ибо здесь шел многомиллионный поток переселенцев в Сибирь за «счастливой долей-землей»…

Эта же ситуация – стратегия преображения России – в громадном многотомном наследии Д. И. Менделеева, где Уралу отведено несколько томов великолепного мудро-системного анализа,написанного прекрасным и ясным русским языком земляка – уроженца недалекого от нас Тобольска…

Но завершится планам отечественных титанов не было суждено…Недаром писал великий Акмулла: «Мы головы людей забили тьмой /И сами стали для людей несчастьем».

«Я там, где стонут бедняки»

Октябрьский переворот, столетие которого вновь возвратило нас к осмыслению произошедших событий смуты XX века, имел громадное количество сторонников и оставил массу литературных текстов.

Хаос, мор, неразбериха.

Шар земной – сплошной кошмар.

Говорят: в войне лишь выход

И воюет млад и стар…

Дьявол властвует над миром.

Бей, казни и вырезай!

Истекает кровью лира,

Выжигает боль глаза…».

Перевод Г. Шафикова

Писал эти отчаянные строки сын башкирского народа Шайхзада Бабич (Бабичев, 1895 - 1919), прямой преемник Акмуллы, родившийся в год его трагической гибели…

Коренной южноуралец, унаследовавший многовековые миро-эпические традиции национального фольклора, Бабич сумел рельефно выразить всю трагичность перелома 1917 - 1919 годов, когда рухнул привычный порядок, терпимость и весь потенциал добра:

Разделились в кучки твари. Точат писари перо:

«Органы» там избирают. Создают свои «бюро».

«Время действия и битвы!», – возглашают там и тут.

«Прочь постылые молитвы! Наши силы все сметут…».

«Торжество тварей» (1917)

Бабич, как поэт-мыслитель, был близок по взглядам Г. Тукаю и М. Гафури, который писал еще раньше:

Я там, где стонут бедняки,

Все нищие – мои друзья.

Они – мой круг: с любым из них

Сумею столковаться я.

Я их люблю за то, что в них

Ни капли скрытой злобы нет.

Любой из бедных чист душой,

Хотя и в рубище одет.

Перевод С. Липкина, 1911 г.

Однако славя Свободу, Бабич стремительно увлекал свой народ в объятия новых «прожектёров»:

Эй, большевик! Цель свою твердо знаешь:

Бить буржуев беспощадно призываешь.

Ленин - вождь твой. Бей волков и лис безбожно,

Только так спасти гусей своих возможно.

Примирившись с большевиками, поэт одновременно мечтал о национальной автономии своего народа… С этим убеждением и погиб:

Красные! Вы сбросили отныне

Ненавистный для башкир покров,

Ненависть взаимную отринем

И сердец услышим общий зов!

«Примирились», 18 февраля 1919 г.

Первый писатель Челябинска и его ученики

В том же 1919 году ушел из жизни и другой мастер слова Александр Гаврилович Туркин (1870 - 1919) – первый профессиональный писатель в Челябинске, защитник прав человека, редактор газеты «Голос Приуралья (до 1915 года), автор более 400 художественно-публицистических произведений, знакомый лично с Короленко и Горьким, Чеховым и Мамином-Сибиряком, покровитель целой плеяды южноуральских литераторов – Ю. Либединского, В. Юрезанского, П. Котельникова, М. Чучелова, Г. Булычёва. С его предисловием был издан первый в Челябинске поэтический сборник – «Утренник» (1918 г.) Автор его – Михаил Георгиевич Чучелов (1898 - 1919) печатался в местных газетах с 1915 года, находился под мощным влиянием символистов, особенно Константина Бальмонта. Двадцатилетний поэт декларирует:

«Я – пророк и учитель, и вождь,

Я – к стремленьям миры призывающий

Золотой и живительный дождь,

Павший с неба на мир отживающий».

Эхо гражданской войны

«Отживающий мир» проклинали на Урале и другие молодые подвижники – поэты и писатели, считавшие себя последователями Герцена и Чернышевского, Плеханова и Ленина…

Героиней Лидии Николаевны Сейфулиной (1889 - 1954) стала раскольница и бунтарка Виринея (Вирка) – которая ненавидит господ, от интеллигенции до торгашей, от зажиточных казаков до доморощенных пророков… «Гляжу я, у черного народа совесть потвердей господской. Жидка она у господ, совсем жидка. Вы в пакости – как в святости!».

В повести «Виринея» (1924) писательница, рожденная на Урале, показала трагическую картину гражданской схватки в деревне, причем раньше многих других литераторов раскрыв поголовное истребление инакомыслящих, не различая ни женщин, ни стариков…

Участником Гражданской войны был и другой писатель, разделявший идеологию большевизма целиком и полностью – с его насилием и жестокостью, нетерпимостью и подсознательностью – Юрий Николаевич Либединский (1898 - 1959), участник двух войн, Гражданской и Великой Отечественной, в 20-х годах – один из руководителей РАПП (Российской ассоциации пролетарских писателей).

Повесть «Неделя» была опубликована в 1922 году в столице, в альманахе «Наши дни» и считалась «первой ласточкой пульса великой революции» (Н. И. Бухарин). О ней Анри Барбюс сказал: «правдивое произведение о новом типе людей, рожденных революцией…».

Много еще произведений напишет Ю. Либединский – «Комиссары» (1925), «Поворот» (1927), «Рождение героя» (1930), а в годы войны – повести «Гвардейцы» (1942), «Пушки Югова» (1944), затем – трилогию «Горы и люди» (1947), «Зарево» (1952), «Утро Советов» (1957).

Его повесть «Дела семейные» будет опубликована в 1963 году (после смерти автора) как одна из первых книг о событиях периода культа личности. Затем, через три года после ухода автора выйдет книга «Воспитание души», где зрелый, много переживший автор расскажет трудную свою жизнь – от начала Гражданской войны до выбора пути, подлинную исповедь и безжалостный анализ ошибок и заблуждений ангажированного мастера пера…

Продолжение следует

Кирилл Шишов, фото Алексея Гольянова