А за то, что он – мой город. Другие города – не мои, а Челябинск – мой. Екатеринбург с его последним императором и первым президентом – не мой. Оренбург, хоть и старше он, – не мой. Пермь – не моя. Курган – не мой. Не моя Уфа. Кто еще? Все – не мои, почти чужие. А Челябинск – мой, почти родной.

Мой Челябинск – город очень молодой. Нет ему и трехсот лет. Но он уже миллионник.

Помню, несколько дней гулял я по Праге. По ее площадям, улицам, мостам, садам. Среди ее соборов, ратуш, дворцов, гостиниц, фонтанов, памятников. Упивался готикой, барокко, рококо, модерном, классицизмом, ампиром и кубизмом. Любовался фасадами, башнями, фронтонами, мансардами, аркадами, порталами, террасами… Прага – прекрасна, особенно ее туристские маршруты. Но у нее было много времени, чтобы так себя украсить – девять, а то и десять столетий. Прага старше Челябинска на шесть или семь веков. А как города – равны. Оба – миллионники. Оба – хорошо развиты экономически. Но если Прага уже «законсервирована», то Челябинск не теряет динамики. И никакой изощренный ум не в состоянии представить, каким он будет через шестьсот или семьсот лет… Впрочем, Праге – свое, а Челябинску – свое.

Найдется, наверное, тот, который, став в позу, спросит: «А за что его любить, Челябинск?». За что… Ни за что. Просто я не могу его не любить. Здесь я прожил большую часть своей жизни. Здесь родились мои дети, здесь растут мои внуки, здесь я состарился и останусь навеки. Я к нему проникся и, надеюсь, что и он меня заметил.

Да, и двух глаз достаточно, чтобы увидеть в нем много чего плохого. Он меня часто, едва ли не ежедневно, огорчает, и я покачиваю головой, стыдя его. Бывает и так, что внутри меня вспыхивает негодование, и я его ругаю всякими словами. Бывает. Но я не так радикален, чтобы вынести приговор своему городу, и не так умен, чтобы уверить себя, что на земле есть другой город, который найду и буду в нем счастлив, а Челябинск вспоминать, как наваждение. Нет, я обойдусь тем, что имею. Я видел много всяких городов, но все они были не мои. Так случилось, что мой город – Челябинск. Я в нем живу и не ищу счастья там, где меня нет.

Известно, что Челябинск, сам его исторический центр, стоит на четырех холмах, на которых расположены городская больница, автомобильный институт, здание Гипромеза и цеха ЧЭМК. На одной из высот, у городской больницы, – мой дом. Улица небольшая, называется именем Карла Либкнехта. Не сказать, что мне нравится это название. Я ничего не имею против немецкого коммуниста Карла Либкнехта, но и сам он, и его время, уже глубоко в прошлом. Да и никак он не связан с нашим городом. Я бы улицу переименовал. Назвал бы… ну, может быть, именем Чернышевского. Это звучало бы прекрасно: я живу на улице Чернышевского. Чернышевского?

Да, тот самый классик, которого мы изучали в школе, автор знаменитого, единственного в своем роде романа «Что делать?», Николай Гаврилович Чернышевский бывал в нашем городе. И не однажды. В первый раз – когда через Челябинск его везли на каторгу в Сибирь в 1864 году, и через двадцать лет, на обратном пути, из Вилюйска через Иркутск, Омск, Курган, Челябинск – в Оренбург. Доказательство верное – карта-схема, принадлежащая перу К. М. Федорова, секретаря Чернышевского.

Конечно, нам хотелось бы знать, помнил ли Чернышевский потом о Челябе? Вряд ли. Тогдашняя Челяба была для него одним из безликих пунктов на долгой и утомительной дороге. Тем более что «секретного арестанта» прятали от глаз людских, жандармы даже фамилию его не произносили, а называли «известным лицом».

Так тому и быть: Чернышевский в Челябинске был. Ну и что? Мы примазываемся к его имени? А почему бы и нет? Во всем мире примазываются к известным именам. При всем желании мы не можем сказать, что, например, у Льва Толстого был случай побывать в нашем городе. А Чернышевский причастен к Челябинску, пусть и коротко, но дважды. И из биографии Чернышевского Челябинск не выбросить. Как не выбросить Чернышевского из биографии Челябинска.

Кстати, я нашел в Челябинске улицу Чернышевского. Не сразу, но нашел. В Ленинском районе. Это небольшая улочка, которая виляет параллельно улице Дзержинского от улицы Коммунаров.

Я написал книгу о Челябинске, знаю его центр и все четыре окраины, пешком обходил берега Миасса от Шершневской плотины до Першино, могу назвать адреса его «выдающихся» деревьев, был вхож везде, от главных администраций до заводских цехов, и могу говорить о нем долго, но ограничусь одним впечатлением.

Зимний вечер, новогодний. В свете огней падает снег. А у ледяного городка на площади Революции стоит… верблюд. Большой, шерстистый, надменный и отстраненный. Он будто бы не понимал, как сюда попал – на этот мороз, под этот снег, к этому льду.

Верблюд – в Челябинске… Вся страна удивилась, увидев на телеэкранах, как по улицам Челябинска олимпийский огонь едет на верблюде. Сам верблюд был воспринят, наверное, удачной выдумкой.

И все-таки верблюд – символ Челябинска и Южного Урала, он красуется на гербе и на флаге, он тут и там стоит на улицах, площадях и скверах. Челябинск начинался между Европой и Сибирью. А на восток и, тем более, на юг, что было? Соленая трава степей, юрты и кибитки кочевников, топот копыт, блеяние овец, пыль после стад, миражи на горизонте, беркуты в небе, медленная дорога от худука до худука, от колодца до колодца… Был в нашей истории и этот караванный ходок. Хорошо, что был, и хорошо, что остался. Мне нравится Челябинск и за то, что он оставил себе на память верблюда.

Фото Алексея Гольянова