Это мог быть, например, июльский, 1917 года расстрел вооруженной демонстрации большевиков в Петрограде или подавление Корниловского мятежа, или октябрьские, 1917 года бои в Москве. Отдельные слабые вспышки происходили и позднее, в основном в казачьих областях – на Дону, Кубани, в Оренбуржье. Но серьезные историки считают началом настоящей масштабной гражданской войны и в то же время иностранной интервенции – май 1918 года, когда поднял мятеж Чехословацкий корпус (легион). А начался мятеж у нас в Челябинске.

Откуда взялись чехословацкие легионеры?

Чехословацкие национальные части в Русской армии появились почти сразу после начала I мировой войны. Создавались они по инициативе чешских политических эмигрантов, выступавших за независимость Чехии, входившей тогда в состав двуединой монархии Австро-Венгрии. Изначально задачей чешских бойцов была разведка, а также пропаганда, в результате чего на русскую сторону перешло немало австро-венгерских солдат чешской и словацкой национальности. 1-я чехословацкая бригада впервые приняла бой во время неудачного июньского, 1917 года наступления уже после Февральской революции. Бригада показала себя с самой лучшей стороны, и ее разрешили развернуть в дивизию, а затем и в 60-тысячный, хорошо вооруженный корпус, имевший даже собственную авиацию. Набор производился в течение 1917 года в лагерях военнопленных, из чего следует, что большая часть солдат корпуса так и не приняла участия в боях на стороне России.

Тем не менее у себя на родине они тогда считались предателями. Поэтому легионеров крайне обеспокоило заключение Россией Брестского мира с Австро-Венгрией. Опасались они, что их могут выдать на расправу. С целью избежать подобной опасности чехословаки перевелись из русского подчинения под французское командование и попросили вывезти их во Францию, где еще шли бои с немцами. Большевики на это согласились. Корпусу разрешили следовать во Владивосток, оставив по одной вооруженной роте на каждый эшелон «для самозащиты от покушений со стороны контрреволюционеров». Только часть высших офицеров корпуса знали, что корпус сам станет главной контрреволюционной силой. И, разумеется, вооруженными оказались самые надежные с их точки зрения. Это, кстати, помогало командованию корпуса поддерживать дисциплину среди остальных.

Превращение в белочехов

И вот эвакуация корпуса из России началась. Всего в движении находилось 63 эшелона (по 40 вагонов). К апрелю 1918 года во Владивостоке собралось уже 14 тысяч легионеров, в районе Новосибирска — 4,5 тысячи, 8,5 тысячи – в Челябинске и столько же в районе Пензы. Отдельные эшелоны находились в пути или на промежуточных станциях. Однако тут с дальнейшим продвижением начались трудности.

В приостановке эвакуации, очевидно, были заинтересованы многие. Во-первых, германцы опасались прибытия корпуса в разгар боев во Францию и требовали от России прекратить его переброску. Советское правительство надеялось, что все-таки удастся хотя бы часть чехословаков включить в формирующуюся Красную армию. (Кстати, за большевиков в годы Гражданской войны сражалось около пяти тысяч чехословаков). Французы сначала очень настаивали на ускорении переброски. Но к маю во Францию уже прибыли американские войска, и острая нужда в чехословаках отпала. Появился план стран Антанты направить корпус на помощь зарождающемуся движению белых, и некоторые факты доказывают, что этот план начал осуществляться.

Во Владивостоке 4 апреля неизвестно кем были убиты два японца. Это стало поводом для высадки японского десанта. Следом за японцами высадились и другие интервенты стран Антанты. Вместо того чтобы уже прибывших во Владивосток чехословаков сажать на суда и везти во Францию, их стали вооружать, в том числе снабжая бронепоездами.

Вопреки договоренности с Советами из корпуса практически так и не были уволены офицеры царской армии. В частности, в Челябинске легионерами командовал полковник Войцеховский. Отчислено было лишь 15 русских офицеров, в том числе, как видно, и те, кто сам не хотел участвовать в будущем выступлении корпуса. В то же время к корпусу присоединилось много других русских офицеров, имевших желание участвовать вместе с чехами в свержении советской власти.

Железная причина «челябинского инцидента»

Разумеется, рядовой состав корпуса не хотел принимать участие во внутрироссийских разборках. Солдаты надеялись, что война скоро закончится, и они смогут вернуться к себе домой. По этой причине и рядовые вряд ли торопились на поля сражений, где многие из них еще сложили бы головы. Но командование корпуса внушало легионерам, что их могут выдать Австро-Венгрии. И в качестве «доказательства» указывали на многочисленные эшелоны, идущие на запад с освобождаемыми по Брестскому миру военнопленными, среди которых было до 150 тысяч чехов и словаков, не вступивших в легион.

Поводом к мятежу как раз и стала встреча легионеров с одним из таких эшелонов на станции Челябинск. Инцидент начался с того, что кто-то из проходящего состава с венгерскими военнопленными, отправлявшимися на родину (может быть ненамеренно), выбросил ненужную железку, и она попала в голову легионера Франтишека Духачека. Чешские авторы, а за ними и ряд российских СМИ, нынче пишут, что легионер был тяжело ранен. Нельзя же было признавать, что начало столь масштабным трагическим событиям положено из-за сущей безделицы. Однако имеются показания самого Духачека: «14 мая сего года при отправке трех вагонов с военнопленными с переселенческой ветки я исправлял фургон, когда вагоны подошли, из первого вагона была кинута железина – с целью убития, которая попала мне в голову, и я упал без сознания, но голову мне не пробило, так как я стоял в шапке».

Убийство, арест, демонстрация

Вооруженные легионеры остановили эти жалкие три вагона, которые, вероятно, толкала всего лишь маневровая «кукушка». Венгров высадили и начали допрашивать, избивая и угрожая расстрелом каждого десятого. Тем, кто читал Гашековского «Швейка», известно, что еще в Австро-Венгрии горела жестокая ненависть между чехами и венграми. Власти австрийские ее охотно подогревали по принципу «разделяй и властвуй». Менее известно, что словаки, в отличие от чехов, служили в частях Венгерского королевства, входившего в состав Австро-Венгрии. Один из избитых чехами на челябинском вокзале венгр указал как на виновника на товарища по имени Иоганн, или Юхан Малик.

Малик – словацкая фамилия, поэтому, скорее всего, на самом деле Малика звали Иваном или Яном. Возможно, венгры думали, что чехи не станут слишком жестоко наказывать за неосторожность своего единоплеменника. Но, думаю, получилось наоборот. Легионеры ненавидели не вступавших в корпус словаков больше, чем даже настоящих венгров. В результате Малика, не слушая его оправданий, сразу же закололи штыком.

Челябинские красногвардейцы, дежурившие на вокзале, отважно действуя в виду тысяч возбужденных чехов, по долгу службы арестовали десять подозреваемых и препроводили их в город для дознания. Чешское командование сразу же потребовало их освобождения с угрозой захватить город. В Совет явилась «делегация» (офицер в сопровождении солдата). Офицер намеренно вел себя нагло и провокационно, за что его тоже задержали вместе с его денщиком. Но легионерам объявили, что большевики арестовали мирную делегацию корпуса из 12 человек. Обманутые легионеры заволновались.

И тут командование корпуса впервые применило тактический прием, который потом еще несколько раз применяли в Сибири. Для освобождения «невинно арестованных» 17 мая организовали «мирную демонстрацию». Тысячи безоружных чехословацких солдат (среди которых, вероятно, были и вооруженные револьверами) с песнями прошли в центр города. Порядочный русский человек никогда не будет стрелять в мирную демонстрацию, и чехи это знали. Нахлынув массой на немногих красногвардейцев-часовых, «демонстранты» их разоружили, освободили арестованных (в том числе заведомых убийц), затем разгромили оружейный склад, захватив 2800 винтовок и артиллерийскую батарею.

Грозные приказы Троцкого

События в Челябинске стали поводом для Льва Троцкого, ставшего наркомом по военным делам, потребовать полного разоружения корпуса. Разумеется, местные власти выполнить этого приказа не могли. В то время вся добровольческая Красная армия насчитывала чуть больше 120 тысяч бойцов, и большая ее часть стояла на германском фронте. Была, конечно, еще Красная гвардия, но в Челябинске в ней насчитывалось в то время лишь несколько сот членов. Лучшая ее часть ушла к Оренбургу сражаться против Дутова под командой Блюхера. Были еще наполовину демобилизованные солдаты старой армии (в челябинских казармах до 2000), но они были фактически безоружны, да и воевать ни с кем не хотели.

26 мая Троцкий издал еще более грозный приказ, угрожавший немедленным расстрелом любому вооруженному легионеру. Думаю, горячий нарком обороны хотел лишь запугать чехов, так как реальных сил для исполнения приказа не было. Но командование корпуса воспользовалось этим приказом (он, кстати, вопреки некоторым публикациям не был секретным и прямо адресовался к сведению чехословаков). 27 мая легионеры практически без боя и потерь захватили Челябинск.

Их ненавидели и красные, и белые

Откуда же на памятнике павшим легионерам у старого челябинского вокзала появилось 262 фамилии? Часть чехословаков действительно была убита в боях под Троицком и Миассом. Часть, видимо, умершие в челябинском госпитале от ран, полученных еще в боях на германском фронте (среди них героический разведчик русской армии чех Карел Вашатко). И немалую часть, как я полагаю, составляли расстрелянные самими легионерами их товарищи, сочувствовавшие большевикам.

Всего за годы Гражданской войны легион потерял убитыми четыре тысячи бойцов. Причина таких относительно небольших потерь в том, что вскоре после успешного начала мятежа чехи отказались воевать за белое дело. Они предпочли заниматься охраной железной дороги и «хозяйственными вопросами» (по сути – грабежом). Награбленным загружались сотни вагонов, из-за чего затруднялся подвоз подкреплений и снабжения армии Колчака. При отступлении колчаковских войск через Сибирь зимой 1919 года легионеры заняли своими поездами сразу обе колеи Транссиба, что окончательно сорвало снабжение белых армий на фронте. Кроме того, чехи без церемоний отбирали у беззащитных беженцев и госпиталей с ранеными паровозы, дрова и сами вагоны, обрекая на смерть от холода и голода десятки тысяч русских. И это преступление отнюдь не оплачено тем, что легионеры пригрели у себя в эшелонах сотню русских беспризорников (предварительно уморив их родных), как об этом с похвальбой пишут современные чешские авторы. А в Иркутске чехи трусливо выдали на расправу своего главнокомандующего Колчака (я не поклонник адмирала, но, согласитесь, поступок чехов был подлым). И, наконец, чехи присвоили часть золотого запаса России. Чешских легионеров одновременно ненавидели и красные, и белые.