События Гражданской войны весьма противоречивы. Зачастую им невозможно дать однозначную оценку. А принять душой или отвергнуть – тем более. Для того, чтобы в полной мере представить себе происходившие 100 лет назад трагические события на Южном Урале и в России в целом, важно понять, какую роль в разжигании костра братоубийства сыграл Чехословацкий корпус.

Экскурс в историю

Для начала следует сделать небольшой экскурс в историю: государства «Чехословакия» к 1914 году (времени начала Первой мировой войны) на карте Европы не существовало. Чешские земли с 1867 года находились в составе Австро-Венгерской империи. В том же году император Франц-Иосиф провозгласил автономию Венгрии, в то время как вассальный государственный статус Чехии остался неизменным, что вызвало еще большее этническое противоречие между чехами и венграми, которое началось еще в X веке в связи с вторжением мадьяр в Европу.

В годы Первой мировой войны чешские мужчины призывались в австро-венгерскую армию и отправлялись на Восточный фронт. Воевать с братьями-славянами они, в основной своей массе, вовсе не желали, поэтому в большом количестве сдавались в плен русским войскам. Однако еще в самом начале войны, 28 сентября 1914 года, из числа добровольцев – российских граждан чешской национальности – была сформирована «Чешская дружина» в составе 3-й армии Юго-Западного фронта.

В дальнейшем она и пополнялась за счет военнопленных чехов и словаков. В декабре 1915 года дружина была преобразована в полк, в апреле 1916-го – в бригаду, в августе 1917 года ее развернули в дивизию. На базе последней 26 сентября 1917 года был сформирован корпус в составе двух стрелковых дивизий, других запасных, вспомогательных частей и подразделений (общей численностью около 30 тыс. человек). Части корпуса достойно сражались на фронте, в частности, они особенно отличились в сражениях при Зборове 17-18 июня 1917 года и под Бахмачем 8-13 марта 1918 года.

От Ярослава Гашека до Людвика Свободы

После большевистского переворота, в связи с окончательным развалом и всеобщей демобилизацией старой русской армии, в январе 1918-го Чехословацкий корпус в России был формально подчинен французскому Генеральному штабу и стал считаться автономной частью французской армии, временно находящейся на территории России.

Советские историки писали о массовом переходе на сторону большевиков «сознательных» чехов и словаков. Между тем о «массовости» тут говорить не приходится. В Красную армию записались всего 218 человек, то есть 0,6%. Самый известный пример – всемирно известный писатель Ярослав Гашек, до этого главный редактор газеты Чехословацкого корпуса. Самый неизвестный пример – в составе Чехословацкого корпуса в Челябинск попал командир взвода 7-й роты 3-го Чешско-словацкого стрелкового полка им. Яна Жижки прапорщик Людвик Свобода.

Мало кто знает, что будущий президент ЧССР, Герой Советского Союза, кавалер двух орденов Ленина и Октябрьской Революции коммунист Свобода в 1918-1919 годах принимал активное участие в свержении Советской власти в Челябинске, а затем в боях против 5-й армии красных под Уфой и на Самарском фронте за короткое время дослужился до должности командира батальона и чина капитана. Повороты истории бывают удивительны.

С 3 марта 1918 года по условиям заключенного с Германией сепаратного Брестского мира (лишившего нас победы в Первой мировой войне) большевистская Россия не должна была иметь на своей территории иностранных военных формирований. Это условие ставило Чехословацкий корпус вне закона. Советское правительство не предполагало использовать части корпуса в своих интересах и в принципе было согласно пропустить его эшелоны через север России во Францию, однако вскоре по требованию Германии оно запретило отправку чехословаков через Архангельск и настояло на их выводе через Сибирь и Владивосток.

В результате эшелоны 1-й и 2-й дивизий отправились на Пензу. Это решение вызвало раздражение у чехословацких солдат. На восток они отправлялись в 63 военных составах, по 40 вагонов каждый. Первый эшелон выехал 27 марта 1918 года и месяц спустя прибыл во Владивосток. А пока еще легионеры сражались в составе Красной армии. Этот факт советские историки обходили молчанием. Между тем, действуя вместе с Украинской советской армией, части корпуса под селением Бахмач близ Львова c 8 по 13 марта 1918 года сдерживали натиск пяти немецких полков, наступавших на Россию.

Попытка мирного решения

Советское правительство было обеспокоено проблемой наличия оружия у частей корпуса. 26 марта 1918 года в Пензе представители Совета народных комиссаров (в лице И. В. Сталина) и Чехословацкого корпуса подписали соглашение, по которому гарантировалась беспрепятственная отправка чешских подразделений от Пензы к Владивостоку.

Статус корпуса определялся следующим образом: «Чехословаки продвигаются не как боевые единицы, а как группа свободных граждан, берущих с собой известное количество оружия для своей самозащиты от покушений со стороны контрреволюционеров… Совет народных комиссаров готов оказать им всякое содействие на территории России при условии их честной и искренней лояльности…».

На следующий день, 27 марта, в приказе по корпусу № 35 определялся порядок использования этого «известного количества оружия»: «В каждом эшелоне оставить для собственной охраны вооруженную роту численностью в 168 человек, включая унтер-офицеров, и один пулемет, на каждую винтовку 300, на пулемет 1200 зарядов. Все остальные винтовки и пулеметы, все орудия должны быть сданы русскому правительству в руки особой комиссии в Пензе, состоящей из трех представителей чехословацкого войска и трех представителей советской власти…».

Условия подписанного договора были практически полностью выполнены. Корпус сдал оружие, за исключением арьергардных полков, не доехавших до Пензы. Так только к 4 апреля 1918 года местному совету было сдано около 50 тысяч винтовок, 5 млн патронов, 1200 пулеметов, 72 орудия и 3 аэроплана. Однако в течение апреля-начала мая 1918 года взаимоотношения между советской властью и чехословаками быстро ухудшались.

Заложники большой политики?

Чехословацкий корпус оказался заложником «большой политики», международных альянсов России, Франции и Германии. После того как из войны была выведена Россия, немецкий Генеральный штаб серьезно опасался скорого появления на Западном фронте уже сплоченного боевыми операциями 40-тысячного корпуса. К тому же ухудшению отношений послужили и чисто бытовые проблемы – с 1 апреля 1918 года большевики сняли части корпуса с военного довольствия, фактически переведя его на самообеспечение.

Под давлением посла Германии в России графа В. Мирбаха нарком иностранных дел Г. В. Чичерин отправил 21 апреля 1918 года срочную телеграмму в адрес Красноярского совета: «Опасаясь японского наступления в Сибири, Германия настоятельно требует немедленного и скорейшего проведения эвакуации германских пленных из Восточной Сибири в Западную или в Европейскую Россию. Просим принять все меры. Чехословацкие отряды не должны продвигаться на восток». С этого момента темп продвижения чешских эшелонов по Транссибирской магистрали замедлился, эшелоны попадали в «пробки», по несколько суток простаивали почти на каждой станции.

В районе Челябинска, на линии Златоуст-Курган, оказались эшелоны 2-го (генерал-майор Я. Сыровы), 3-го (подполковник С. Н. Войцеховский), 6-го (майор Л. Крейчи) полков и, а также других частей и подразделений. А 14 мая 1918 года на вокзале Челябинска чугунной ножкой от печки, брошенной из проезжавшего мимо состава с бывшими австрийскими военнопленными – венграми, уже перешедшими на службу в интернациональные части Красной гвардии, был тяжело ранен в голову чешский легионер Франтишек Духачек.

Чехи устроили самосуд и закололи штыками виновного – венгра Иогана Малика. Большевистская следственная комиссия, не вдаваясь в подробности инцидента, арестовала несколько чехословацких солдат и потребовала полного разоружения находившихся в городе эшелонов. Чехословацкие солдаты взъярились и 17 мая не только силой освободили товарищей, разоружив красногвардейцев, но и в придачу захватили городской арсенал (2800 винтовок и артиллерийскую батарею), причем в столкновениях с обеих сторон были раненые и убитые.

«Поручено проучить мятежников»

С 1917 года политическое руководство Чехословацким корпусом осуществляло Отделение Чехословацкого национального совета в России (ОЧНС) во главе с Богданом Павлу, которое провело 20 мая 1918 года в Челябинске съезд, на котором решался вопрос, что делать дальше. Принять условия советского руководства и сдать оружие чехословаки отказались. Оставалось два варианта – либо пробиваться на восток силой, либо разоружиться и вступить в антибольшевистские интернациональные части.

Оба варианта вовлекали в Гражданскую войну. Выбор был сделан в пользу первого, так как чехословаки рассматривали борьбу с большевиками как продолжение войны с Германией. Кроме этого, съезд утвердил временную структуру управления корпусом, разделив части в эшелонах по линии магистрали на четыре оперативные группы: Пензенскую (старший воинский начальник — поручик С. Чечек), Челябинскую (подполковник С. Н. Войцеховский), Сибирскую (капитан Р. Гайда) и Владивостокскую (генерал-майор М. К. Дитерихс).

Москва стала настаивать на более решительных действиях. Телеграммой от 25 мая 1918 года «всем совдепам по линии от Пензы до Омска» наркомвоенмором Львом Троцким предписывалось: «Все советы по железной дороге обязаны под страхом тяжкой ответственности разоружить чехословаков. Каждый чехословак, который будет найден вооруженным на железнодорожных линиях, должен быть расстрелян на месте. Местные военные комиссариаты обязуются немедленно выполнить этот приказ, всякое промедление будет равносильно измене и обрушит на виновных суровую кару. Одновременно посылаю в тыл чехословацким эшелонам надежные силы, которым поручено проучить мятежников. С честными чехословаками, которые отдадут оружие и подчинятся советской власти, будет поступлено, как с братьями. Им будет оказана всяческая поддержка. Всем железнодорожникам сообщается, что ни один вагон с чехословаками не должен продвинуться на восток…».

Военный отдел Исполкома Челябинского совета депутатов послал в Екатеринбург телеграмму с просьбой прислать подмогу для разоружения и ареста восьми чехословацких эшелонов. Но телеграмма эта, как и многие другие, была доставлена кем-то из телеграфистов в руки чехословаков, что вызвало соответствующую реакцию. Жребий был брошен. Последующие события развивались стремительно, и остановить их было уже невозможно.

«Вытряхивайтесь, товарищи!»

Не дремала и «внутренняя контрреволюция». Еще 10 мая 1918 года полковник Алексей Гришин-Алмазов в Новониколаевске (ныне – Новосибирск) договорился с военными представителями Чехословацкого национального совета – капитанами Р. Гайдой и Э. Кадлецом – о совместных действиях. Соглашение закрепили 20-22 мая на совещании в Челябинске. Возвращаясь с него, Р. Гайда, узнав о нападении отрядов местной красной гвардии на чешские эшелоны в Мариинске, дал шифрованную телеграмму Кадлецу с требованием захватить город, что и было выполнено к полудню 25 мая 1918 года. К 7 утра 26 мая Новониколаевск был в руках чехословаков и восставших белых.

В Челябинске в ночь с 26 на 27 мая группа подполковника С.Н. Войцеховского практически без потерь захватила военный городок Красные казармы, взяв в плен два полка 5-й стрелковой дивизии красных; затем установила контроль над важнейшими городскими объектами (мосты, телеграф, вокзал). В казармах было захвачено до 15 тысяч винтовок, 20 орудий, много пулеметов и другого военного имущества. Войцеховский так описывал это событие: «Сегодня ночью с 26/27 мой отряд занял весь город Челябинск без всяких потерь. У противной стороны убиты: 4 военнопленных и ранено 2 русских. Мое обходное движение удалось блестяще. В казармах были окружены спящими и захвачены два советских полка (около 2000 одних военнопленных). Их окружили 250 стрелков».

Известный челябинский житель К. Н. Теплоухов вспоминал: «Ночью к казармам пришло несколько десятков чехов с винтовками; стража у орудий, у казарм безмятежно спала, – ночь была теплая… Чехи разбудили стражу: «Вытряхивайтесь, товарищи! Ваше время отошло!» – те благоразумно ретировались. Чехи вошли в казармы, – то же самое, исчезли и те. Выстрелов никто не слышал. Новые правители узнали о «мятеже» еще ночью, и к утру все бесследно исчезли, – точно провалились сквозь землю. Чехи их не преследовали и не искали, но некоторых потом поймали казаки в поселках и доставили в город».

Ответ большевиков на захват Челябинска

В городе были заняты важнейшие государственные учреждения и предприятия. На центральных улицах выставлены часовые, на мосту через реку Миасс расположилась застава с четырьмя пулеметами. По всему городу ходили чешские патрули. Главным требованием чехословацких отрядов оставалась незамедлительная отправка во Владивосток. В ответ на взятие Челябинска утром 27 мая большевики загнали в тупик на вокзале в Златоусте эшелон 1-го Чешско-словацкого полка и расстреляли его из пулеметов. Гражданская война началась.

28 мая пал Нижнеудинск, 29 – Канск, Пенза и Сызрань, 31 – Миасский завод, Петропавловск, Тайга, Томск, 2 июня – Курган, 8 – Самара, 9 июня был взят Омск.

После взятия Челябинска группа Войцеховского установила контроль над железнодорожной магистралью от Челябинска на восток и 9 июня под Омском соединилась с Сибирской группой корпуса. В ходе наступления на юг и запад части Челябинской группы корпуса взяли Троицк (18 июня), затем Златоуст (28 июня), Бердяуш, Усть-Катавский завод и 6 июля соединились с авангардом Пензенской группы на станции Миньярский завод. Через полмесяца боев части Челябинской группы взяли Екатеринбург (25 июля).

О чехословацком корпусе снова заговорили как о «стратегической силе международного значения». Французское правительство уже рассчитывало на него, как на «авангард» противобольшевистских (и «противогерманских») сил формирующегося Белого движения на востоке России. И теперь чехословацкий корпус оказался непосредственным участником «второй русской смуты»…

Время белочехов

В первых числах августа командующий большевистским Восточным фронтом Иоаким Вацетис бросил в наступление пять армий. Однако красноармейцы не достигли успеха. Более того, 6 августа 1-й Чешско-Словацкий полк под командованием русского капитана А. П. Степанова взял Казань, где находился штаб Восточного фронта красных (штаб охраняли 5-й Латышский полк и сербский батальон майора М. Благотича). При этом большевики лишились находившегося в Казани золотого запаса России. Этот запас позднее перешел к всероссийскому Временному правительству (Уфимской директории). Существует, правда, мнение, что чехословаки передали директории не все ценности…

В июле Пензенская группа Чехословацкого корпуса начала наступление на Самару, Сызрань и Симбирск; Сибирская же группа продвигалась на Урал, а наиболее многочисленная Владивостокская группа – свыше 14 тыс. бойцов – вместо того чтобы грузиться на транспорты и отправляться в Европу, наступала из Приморья на Забайкалье. Островки советской власти, еще остающиеся в Сибири и на Дальнем Востоке, сжимались клещами наступающих с разных сторон групп Чехословацкого корпуса. Последние очаги красных были подавлены к осени 1918-го и под прикрытием чешских штыков на всем востоке России стали формироваться антибольшевистские правительства, организовывались Белые армии.

Летом-осенью 1918 года чехословацкие части, принявшие на себя основную тяжесть боев с красными, создали условия для консолидации антибольшевистских сил на Востоке России и формирования боеспособной армии. Корпус нес тяжелые потери, погибших и умерших от ран хоронили и в Челябинске, на специально отведенном участке Казанско-Богородицкого кладбища. 15 сентября 1918 года на территории Казанско-Богородицкого кладбища состоялось торжественное открытие памятника чехословацким легионерам. В церемонии приняли участие командир Чехословацкого корпуса генерал-майор Ян Сыровы, выполнивший эскиз памятника.

Пора на Родину

28 октября 1918 года в Европе была провозглашена независимая Чехословацкая республика. Это событие, долетевшее и до Сибири, коренным образом отразилось на настроениях в легионе. Зачем чехам и словакам гибнуть в России, если они получили реальную возможность без всяких боев вернуться к своим семьям и жить в независимой стране?

Тем более, что к осени 1918 года положение на Поволжском фронте ухудшилось, и постепенно под ударами красных белые и чешские полки оставили поволжские города, отошли к Уралу. 18 ноября в Омске произошел «переворот», в результате которого власть «демократической» Уфимской директории была ликвидирована, а во главе Белого движения на востоке России стал адмирал А.В. Колчак.

Чехи весьма сдержанно отнеслись к подобному акту смены власти, заявляя даже о готовности противодействовать «перевороту». Однако настроения лояльности и невмешательства снова оказались сильнее, и вскоре по приказу французского командования чешские части были сняты с фронта и отправлены в тыл на охрану Транссибирской железной дороги.

С июня 1918-го по февраль 1919 года штаб Чехословацкого корпуса находился в Челябинске, в особняке В. Ф. Сапеги-Ольшевского (здание сохранилось) на пересечении улицы Болотной (ныне Красная) и Южного бульвара (ныне проспект Ленина). В Челябинске дислоцировались также полевой суд корпуса, склады и тыловые части, а также чехословацкий военный госпиталь (в здании больницы переселенческого пункта близ вокзала).

Выдача Колчака большевикам

1 февраля 1919 года корпус получил наименование «Чехословацкое войско в России». Чехословацкие части взяли под контроль железнодорожную магистраль на участке Новониколаевск-Иркутск. В период Сибирского Ледяного похода (конец 1919-го – начало 1920 года) тотальный контроль чехословацких частей над железнодорожной магистралью способствовал военным неудачам белых и поражению армии адмирала Колчака, что фактически положило начало гибели всего Белого движения в России.

Стремясь во что бы то ни стало вырваться из сибирской тайги, чехословаки не останавливались ни перед чем, вплоть до прямых преступлений. Они портили пути, устраивали заторы, отбирали паровозы у эшелонов с гражданскими беженцами, которые из-за свирепствовавшего тифа гибли тысячами. О кошмаре сибирской эвакуации, штабелях трупов, сложенных прямо на перронах станций, с содроганием вспоминали даже красные.

В феврале 1920 года чехословацкое командование подписало с представителями советской власти договор о перемирии и о свободном проезде на Дальний Восток. Одним из условий этого договора была выдача большевикам адмирала Колчака и золотого запаса России. Тридцать восемь огромных пароходов понадобилось чехам, чтобы вывезти из России все награбленное.

Эвакуация чехословацких войск из России проходила с 15 января по 2 сентября 1920 года через Владивосток. Перед отплытием к генералу Я. Сыровы явился русский ординарец и передал пакет. В пакете лежало 30 серебряных монет. Прилагаемая записка гласила: «Генералу Сыровы, командующему Чешской армии. Офицеры и солдаты Ижевского и Воткинского полков посылают вам эти Тридцать Серебреников как цену за кровь и измену».

От героизма до низости

Что же принесли нам чехословаки? Зло или благо? Вопрос этот далеко не однозначен. Поначалу чехословаками владело одно единственное желание – как можно скорее вырваться из России и вернуться на родину. Обстоятельства не позволили этого сделать и волею судьбы они оказались заложниками ситуации и были втянуты в междоусобную борьбу со всеми вытекающими последствиями.

Генерал-лейтенант Генерального штаба Д. В. Филатьев, служивший у адмирала А. В. Колчака, писал в своих воспоминаниях: «Трудно себе представить, как одни и те же люди на протяжении всего нескольких месяцев могли подняться до величайшего героизма и затем без всякой нужды упасть до величайшей низости – предательства и грабежейНародилось стремление поживиться за счет того, что плохо лежало в русских городах и на заводах, – начался и не прекращался до эвакуации грабеж русского имущества. Когда потом чехи начали свое обратное путешествие по сибирской железной дороге, у них оказалось 600 вагонов награбленного у нас разного имущества, дорогие металлы, камни, заводское оборудование, пианино, стильная мебель. Чешские части разлагались все больше и больше, и офицеры ничего не могли поделать».

20 октября 2011 года на территории привокзальной площади Челябинска, недалеко от здания старого вокзала был открыт памятник погибшим чехословацким легионерам. Памятник был создан по просьбе и на средства чехов, но они согласовывали концепцию и проект с властями региона.

Несмотря на все споры, возникшие вокруг этого события, считаю, что говорить о том, достойны или не достойны чехи такого мемориала – нет смысла. Нужно взять конкретную фамилию с памятника и посмотреть: герой или негодяй? Я знаю там только две фамилии: Вашатко и Швец. Обоих считаю людьми, безусловно достойными памятника. Есть ли там фамилии людей недостойных, – мне это не известно. Если кому-то это известно – пусть расскажет. Тем более бессмысленно приплетать сюда чехов, вывезших «богатства» из нашей страны или даже чехов «выдавших адмирала Колчака». Чехи, которым поставлен этот памятник, лежат в земле Челябинска. Они ничего никуда не вывезли, и никого никому не выдавали.

Иван Купцов, фото из открытых источников