Всего для нападения на СССР немцами и их сателлитами на нашей границе были сосредоточены 181 дивизия (в том числе 19 танковых и 14 моторизованных, 18 бригад) в составе 5,5 млн человек, 3712 танков, 47 260 полевых орудий и минометов, 4950 боевых самолетов.

Советский Союз на 22 июня 1941 года в приграничных округах и флотах СССР в составе 15 армий из 172 дивизий, в том числе 40 танковых (укомплектованных лишь наполовину), имелось 3,29 млн солдат и офицеров, 59 787 орудий и минометов, 12 782 танка (из них лишь 1475 новых Т-34 и КВ), 10 743 самолета.

Остались без снарядов

Сразу возникает вопрос: почему у Красной армии при меньшей численности было много танков и самолетов? Мало того, всеобщая мобилизация в СССР была введена только осенью 1939 года (то есть с началом Второй мировой). Ведь даже в 1943-1944 годах, когда армия была отлажена, она имела порядка 5000 танков и 7-8 тысяч самолетов.

Ответ здесь неутешительный: большинство танков было до 1937 года выпуска. Этот «танкохлам» просто не списывали. Кроме того, немцы превосходили нас по огневой мощи, они сосредоточили у границы СССР 56 млн снарядов, минометных мин и авиабомб, а мы – только 42 миллиона. Причем меньшего калибра. Как видим, превосходя Германию по числу орудий, Советский Союз уступал противнику по количеству боеприпасов.

К июню 41-го Германия накопила примерно 700 килотонн «полезной нагрузки» – снарядов для артиллерии и танков средних калибров (от 45-мм до 150-мм), а Советский Союз – 430 килотонн. В 1,67 раза меньше. Причем, по данным начальника Главного артиллерийского управления РККА тех лет маршала артиллерии Николая Яковлева, речь идет о запасах всей страны. То есть СССР построил танки, пушки, но не успел выпустить к ним снаряды, особенно бронебойные.

«Слепоглухонемая» авиация

В небе было хуже. Всего в Западных округах было 304 истребителя и 73 Пе-2, то есть 377 самолетов нового типа. Таким образом, в строевых частях ВВС РККА к началу войны боевых самолетов нового типа было не 2739 единиц, как официально считается, а 706, что в 3,8 раз меньше. А в пяти Западных пограничных округах их было всего 377, а не 1540.

Остальные самолеты были приняты наркоматом обороны, но еще не покинули заводских корпусов. И авиация врага, с хорошей радиосвязью, сразу захватила господство в воздухе. Работающую радиосвязь новые истребители МиГ-3, Як-1, ЛаГТ-3 тогда не имели. Если на некоторых и стояли радиостанции (завод устанавливал их лишь на каждой 15-й машине), ими не могли пользоваться из-за больших помех, создаваемых системой зажигания мотора и другими самолетными источниками.

По словам легендарного летчика Александра Покрышкина, отсутствие или низкое качество радиосвязи делали нашу авиацию, артиллерию, танкистов и в целом Красную Армию «слепоглухонемой» до самой Сталинградской битвы.

Неисполненные приказы

Нельзя не отметить здесь и весьма странные действия руководства Западного фронта. Директива № 1 от 21 июня предписывала частям БЫТЬ в полной боевой готовности, а не ПРИВЕСТИ части в полную боевую готовность. Директивы наркомата обороны и Генштаба о приведении частей в боевую готовность поступили еще 12-13 июня, затем была телеграмма Генштаба, датированная 18 июня.

Однако из-за открытого и скрытого невыполнения командованием западных округов (особенно в Белоруссии) этих директив приведение приграничных округов в боевую готовность было сорвано. В этих условиях даже соединения и части первого эшелона армий прикрытия, имевшие постоянную боевую готовность в пределах 6-9 часов (2-3 часа – на подъем по тревоге и сбор, 4-6 часов – на выдвижение и организацию обороны), не получили этого времени. Вместо указанного срока они располагали не более чем 30 минутами.

Броня слаба и танки не быстры

Мы здесь не будем давать анализ мотивам и действиям генерала Дмитрия Павлова. Но заметим, что РККА на 22 июня и объективно была слабее врага. Даже англичане и американцы боялись, что нас действительно разнесут в щепки всего за 2-3 недели. Особенно показательна здесь приграничная битва за Дубно, Луцк и Броды – крупнейшее танковое сражение 1941 года, состоявшееся с 23 по 30 июня.

В эти дни во встречном танковом бою сошлись 3100 советских и 800 немецких танков. В составе наших боеспособных корпусов числился 271 танк типов Т-34 и КВ. Но… 8-й мехкорпус, совершив 500-километровый марш, оставил на дороге из-за поломок и ударов авиации до половины танков и только к вечеру 25 июня начал сосредотачиваться юго-западнее Бродов.

Наши танки не имели авиаприкрытия, запасных частей, было мало походных рембаз, которые к тому же бомбила немецкая авиация. До мест встречных боев добралось только 1500-1600 танков. И здесь дало о себе знать почти полное отсутствие бронебойных снарядов у советских танкистов, участвовавших в сражении. Особенно у новых танков, с 76-мм пушкой, ведь им пришлось использовать в качестве бронебойного снаряда трубчатую шрапнель, связанную в эрзац-снаряд.

Броня Т-34 и КВ оказалась несостоятельной против немецких 88-мм зенитных пушек с мощнейшим бронебойным снарядом специально для противотанковых боев, чем и воспользовались немцы, за час расстреливая до 20-30 танков еще на дальних (1.5-1.7 км) дистанциях.

Вот как бригадный комиссар танкист Николай Поппель, в 1941-м замполит 8-го мехкорпуса Юго-Западного фронта, вспоминает о сражении Т-34 с немецкими танками: «В перекрестье ловлю одну из вражеских машин и не выпускаю ее. Команда Волкова и грохот выстрелов сливаются воедино. Коровкин, не ожидая приказа, загоняет новый снаряд. Немецкие машины остановились. Мы бьем опять и опять. Но явственно, совершенно явственно я вижу, как наш снаряд чиркнул но лобовому щиту, подобно спичке об отсыревший коробок, высек искру, и только. Значит, и наши пушки бессильны против лобовой брони.

– Бить по бортам, двигателю, корме! -- кричу я в микрофон и слышу в наушники, как Волков дублирует меня»

Это еще у Поппеля имелись бронебойные снаряды. При том что 88% наших танков имели только шрапнель. А мощные немецкие 88-мм пушки делали превосходство гитлеровских частей в первые месяцы войны полным и подавляющим.

И самое для нас нехорошее, что 80% технических потерь в 1941 году приходилось на брошенную технику. Брошенную не из-за трусости или тупого разгильдяйства, а из-за отсутствия запчастей и походных рембаз, когда вполне работоспособные танки, самолеты и пушки приходилось просто бросать, предварительно взрывая или выводя из строя. Если успевали.

«Сильна Красная Армия, но связь ее погубит»

И без того тяжелую ситуацию со связью усугубляло низкое качество оборудования. Большая часть средств связи не подходила для маневренной войны. Они были ненадежны и не могли обеспечить необходимую оперативность передачи и получения информации, жизненно важной для ведения боевых действий.

В отличие от связистов вермахта их советские оппоненты не были оснащены ни радиорелейными станциями, ни аппаратурой высокочастотного телефонирования и тонального телеграфирования, ни УКВ-радиостанциями, ни кабелями дальней связи. Немецкие подразделения радиоразведки с более качественным оборудованием постоянно следили за эфиром и быстро засекали места с повышенной активностью радиопереговоров. Затем они по типу и интенсивности используемых передатчиков определяли иерархию узлов связи. Важные пункты управления пеленговали и оперативно передавали их координаты своей авиации.

Та бомбила пункты управления, линии проводной связи, а наши связисты раз за разом не могли быстро восстанавливать связь из-за нехватки провода, кабеля и оборудования. У маршала Буденного были веские причины тогда открыто сказать: «Сильна Красная Армия, но, боюсь, связь ее погубит». Все понимали, что надо еще два года, чтобы наладить выпуск запчастей и оборудования для связи. Но этих лет уже не было.

Нехватка лошадиных сил

По оснащенности транспортом вермахт тоже существенно превосходил Красную Армию. Это превосходство было в количестве не только колесных и гусеничных машин, но и самых обычных лошадей с телегами.

Так, в 1941 году немецкой пехотной дивизии по штату были положены 1009 автомобилей и 4842 лошади. А в советской стрелковой дивизии – 558 автомобилей и 3039 лошадей. Да, советская дивизия была в 1,5 раза меньше. Зато на практике, по факту, число автомобилей было вдвое меньше положенного и уступало качеством: и по грузоподъемности, и по надежности, и по оснащению запчастями.

Потому соединения вермахта, не только танковые и моторизованные, но и пехотные, намного превосходили в подвижности соответствующие соединения Красной армии. Это позволяло им быстро маневрировать своими силами и средствами. Создавать на ключевых участках фронта в нужное время необходимое для успеха превосходство и поддерживать высокие темпы наступления, а также обеспечивать снабжение войск всем необходимым для ведения боевых действий.

И все-таки мы победили

За счет подавляющего превосходства врага в связи и авиации получилось следующее. Хайнц Гудериан: «Персонально русский солдат был хорошо обучен и являлся крутым бойцом. Стрелковая подготовка была превосходной – многие из наших солдат были убиты выстрелами в голову. Им пришлось столкнуться с нашей тактикой танковых дивизий. То есть, с маневренностью, взаимодействием танков и пехоты. Советские роты и взводы были предоставлены сами себе. И все потому, что не было радиосвязи между штабами и подразделениями. Немецкие войска были укомплектованы всеми видами связи. В первый же день русские штабы потеряли управление войсками и не могли принимать правильные решения».

Сопоставив все это, понимаешь, что надо удивляться не тому, что Красная армия отступила до Москвы, а тому, что она устояла. Это был самый тяжелый год, когда держались просто на зубах… А поздней осенью на фронте появились сибирские дивизии и эффективные танки КВ и Т-34 уральской, челябинской сборки, у которых были серийные бронебойные снаряды. И вермахт забуксовал. Уныние поразило старший представителей командного состава германской армии, неплохо знавших историю и понимавших, куда и как глубоко они залезли, так и не разбив смелого и стойкого врага.

Алексей Шляхторов, фото из открытых источников