Душа с душою о душе… Это не я сказал, но это о Лёше Гольянове. О его творчестве. Сегодня, 15 июня, нашему Лёше – всего 60!

Есть затёртые до дыр слова: сначала было слово, и слово это – Бог. Или – любовь? Да это и не важно, если человек верит и в то и в другое, у него эти синонимичные понятия навечно поселились в душе и подсознании. Неведомо когда, неведомо кто это произнёс в детстве первым: матушка, отец или бабушка? Важно, что запало и стало мерилом поступков, оценкой красоты, миссией профессии.

А теперь – о фотографе. Если раньше, в прошлом веке, все разбирались в медицине, то в этом – в фотографии. Главное: резко, блестяще и ярко. Сопливый гламур затёр начисто сущность фотографии: делать протокол красоты. Красоты божественной. Сегодня покупают дорогую аппаратуру, овладевают фотошопом – и всё! Ты мастер. И нет ни у кого аргументов, что это не так.

Но есть такие аргументы: творчество Алексея Гольянова. Последнего из могикан XX века. Он выбрал самый сложный жанр в искусстве: портрет. Для того, чтобы тебе доверяли все(!) барды века минувшего и сегодняшнего, надо быть интеллигентным и добрым человеком, профессиональным психологом, работоголиком и преданным самим же себе сформулированными критериями фотоискусства.

Основоположник фотожурналистики как жанра Анри Картье Брессон когда-то воспроизвёл формулу успеха: нажимай на спуск камеры в минуту наивысшей кульминации события. И – всё! А щелкунчики делают тысячу кадров (благо техника сегодня позволяет) в надежде не пропустить этот момент кульминации. А потом – просматривают эти кадры в надежде найти наивысший момент. И не находят. А критерии оценки кульминации где? Где бабушка и дедушка, которые могли заложить в душе главное: любовь к Богу, поиски Бога в себе и в искусстве? Как понять, что Главное на той же Ильменке, когда один за другим гении поют свои гениальные исповеди?

Алексей уже сорок лет снимает на Ильменском фестивале авторской песни в Челябинской области. Когда барды перебирают струны гитары, Алексей играет на струнах глубоких психологических переживаний поэтов: и подсматривает, охотится, если хотите, за состоянием души барда в глазах, в позах, в поступках, в жестах, в бликах и красках, в состоянии природы как фона.

Я  вчера увидел чёрно-белый портрет путешественника Фёдора Конюхова, сделанный Мастером. Я был ошеломлён, хотя видел практически всю историю фотографии за последние два века. Даже изучал её в университете. Но такое потрясение испытываешь в последнее гламурное десятилетие очень редко: на тебя смотрит, нет, не смотрит – позирует самый необыкновенный Человек на обыкновенной планете Земля. Он совершил восхождения и путешествия, которые одному человеку уже не повторить никогда по разным причинам. Он доверился фотографу, а сам задумался о новом путешествии на шаре через высочайшую вершину России. Взгляд Конюхова вовнутрь своей души. Ему некогда заниматься позированием, но его попросил Мастер. Через полвека этого путешественника русская православная церковь обязательно причислит к лику святых: ну, не мог же Конюхов всё ЭТО осуществить без молитвы к Богу. Фёдор, кстати, это и не отрицает в своих многочисленных интервью. Но если это случится, канонический портрет святого будут писать с фотопортрета Алексея Гольянова. Лучшего портрета Конюхова я не видел, хотя смотрел тысячу фотографий безбожников и непонимающих природу фотоизображения щелкунчиков даже с большими именами и гонорарами.

В этом чёрно-белом портрете Фёдора Конюхова – искреннее уважение Мастера к фотографии, как к сестре живописного искусства портрета. Только красота воспроизводится в этом случае техническими способами. Фотокамера – это робот. Но в руках фотохудожника камера – это палитра, краски, философия и песня. Для остальных – она бездушный робот.

Не бывает банальных слов – Бог, Любовь, Мастерство. Есть небанальное воплощение – каждый день! – Любви и Бога в своей работе.

Это о Лёше Гольянове.

Поздравляю, горжусь дружбой, желаю здравствовать как можно дольше: мир без Алексея станет гламурным… То есть, глянцево бездушным… Душным…

Павел Большаков, фото Вадима Оранжа и Алексея Гольянова