Когда-то я любил прогуливаться на берегу Миасса. Но когда купил дачу, бездельничать стало некогда.  Все свободное время – садовому участку.  Прошло лет 15.  И что-то потянуло к родным берегам.  Прошелся – местность не узнать. Деревья стали  высокими, растут так густо, что не видно  городских высоток, что стоят в сотне метров. Джунгли!  Возле воды лежат толстенные  тополя.  Ну, думаю, подмыло водой, но… замечаю, что ближе к комлю деревья как будто бы срублены. Но сделано это как-то уж  очень странно:  стволам в этом месте придана форма песочных часов – «х». Ба! Да это же бобры!

Прошелся вдоль берега Миасса метров 500, распугивая стайки зимующих здесь уток.  И заметил, кто кроме старых тополей  бобры свалили и молодняк: от 10 до 20 сантиметров в поперечнике.  Нижние ветки бобы уже «состригли» и куда-то утащили. Толи съели, то ли  спрятали про запас. В одном месте я заметил бобровую плотинку, но, когда  пошел ближе,  то понял, что ошибся – это на мелководье собрался городской мусор. (Ну, действительно, не станут же бобры строить запруду из старых автомобильных шин, пивных банок и строительных поддонов! ). А где,  кстати, они живут? Бобровых хаток я не заметил. Обратился с этим вопросом к знатоку птиц и животных, фотографу-анималисту Евгению Попову. 

– «Городские» бобры живут в норах, – ответил Евгений, – они строят их на высоком берегу реки.  Выход из норы ведет к воде.  Чистота воды грызунов устраивает, рыбу они не едят, а деревьев вдоль берегов Миасса растет  достаточно. Бобров у нас довольно много, и не надо этому удивляться.  Они живут от Шершневской плотины до улицы имени Пети Калмыкова  на ЧМЗ.  И чувствуют, видимо, себя весьма комфортно!  Мы о них молчим, они нас не трогают.

Надо же, а ведь в конце прошлого века  бобров, казалось бы, свели на нет! (Говорят, что последний бобр «пал смертью храбрых» в 1972 году, но кто проверял?).  В  то время очень уж дорогими и статусными были бобровые шапки, и бобры, сохраняя свою шкуру,  остались лишь  в самой глухомани. Потом энтузиасты стали завозить и расселять бобров, как сделали это в городе Миассе. Бобры стали быстро плодиться и осваивать новые территории, но тут начался конфликт. Строя плотинки, бобы очищают воду за счет естественной фильтрации. (Кстати, рост количества зверей говорит о том, что вода в области стала, все-таки, чище). В возникшие водоемы птицы на лапках заносят икринки, и в них появляется рыба. Но есть и обратная сторона медали. План своего жилья бобры не утверждают, и строятся, где попало. В итоге некоторые речки мелеют, а другие, наоборот, разливаются и подтопляют луга и пашни. В Миассе, таким образом, бобры помешали садоводам. «Садисты» разогнали бобров, но тут другая напасть – все высохло, и стали гореть торфяники. Пришлось с садоводами вести разъяснительную работу.  В городе бобры людям, вроде бы, не мешают. И хорошо, что люди бобрам – тоже.

И вот еще что:  в зарослях ив и тополей я заметил, как мне кажется, следы кабана. Ну, не домашние же хрюшки осенью сюда приходят!  Оказалось, что вполне может быть: в мае мой друг видел двух солидных кабанов у поворота на Золотую гору, чуть под колеса не угодили. А уж в пригородных поселках кабанов развелось так просто тьма!  Природа тоже приспосабливается к нам.

Сергей Смирнов, фото автора