В биографии этого уникального литобъединения, ныне носящего имя замечательного поэта Михаила Львова, немало ярких страниц, событий и имён. Начало литобъединению было положено с первых дней строительства ЧТЗ, так как почти сразу сформировалась группа работников Тракторостроя, пишущих рассказы и стихи, среди первых перьев ЧТЗ были нормировщик Константин Реут, художник Сергей Алюхин, фотокорреспондент Володя Тишечкин.

В марте 1930 года начала выходить многотиражная газета «Наш трактор», объединившая людей творческих, с которыми проводили занятия журналисты газет и журналов всесоюзного уровня. 6 декабря 1930 года журналист газеты «Наш трактор» Сергей Черепанов провёл первое заседание литературного кружка, и на страницах газеты стали появляться произведения кружковцев. В сентябре 1933 года вышел первый сборник произведений самодеятельных авторов -  «Северный ветер», а в 1935 году второй – «Первые звенья». Среди первопроходцев, стоявших у истоков литературного объединения, и лучших авторов первых десятилетий хочется назвать Василия, Виктора и Якова Вохминцевых, Михаила Львова (Рифката Давлетовича Габитова), Константина Реута, Семёна Уланова, Тихона Тюричева, Василия Кузнецова, Николая Глебова, Александра Гольдберга.

В годы строительства завода, в период становления производства творчество участников лито ЧТЗ вдохновляло и мобилизовывало челябинцев на ударный труд. В годы Великой Отечественной войны немало из тех, кто посещал литературный кружок, погибли на фронте. С 1956 по 2003 год литературным объединением бессменно руководил известный поэт, журналист, пропагандист уральской литературы Ефим Ховив, автор четырёх поэтических книг.

В истории лито ЧТЗ есть немало уникальных моментов. Например, объединению присвоено звание «Народный коллектив», что среди литературных клубов едва ли не единичный случай.

Последние десятилетия связаны с именами Нэлли Ваторопиной, Веры Киселевой, Нины Пикулевой, Ирины Аргутиной, Натальи Рубинской, Константина Рубинского, Яниса Грантса, Елены Романенко. С 1989 года литературное объединение носит имя поэта Михаила Львова.

Сегодня лито ЧТЗ продолжает оставаться местом, где берегут традиции уральской литературы и одновременно является площадкой для экспериментов. Участники и выходцы из литобъединения неоднократно становились лауреатами и номинантами престижных литературных конкурсов, в том числе Южно-Уральской литературной премии.

Михаил Львов «Дождь»

Я должен ежедневно жить,
В грозу, в листве дрожащей жить,
И в ночь арктическую жить,
И в поворотах мира жить.
В пургу не стыть. Под ливнем - бить!
Мы присягали вечно жить.
...Где тонет танк - там ставим шест
(Могила танка под шестом).
И их уже не пять, не шесть
(мы откопаем их потом).
Завязли мы в грязи болот.
И по железу дождь идёт,
По плащ-палатке хлещет дождь.
Ты, поскользнувшись, упадёшь -
Поднимешься и вновь идёшь.
По плащ-палатке хлещет дождь,
Как веткой, по лицу сечёт.
Под орденами пот течёт.
И ни привалов, ни еды.
И хочешь пить - и нет воды
(В болоте только труп воды).
Неделю дождь без берегов,
Болотный дождь в тылу врагов.
И - холод, голод, ливень, грязь,
И так легко упасть, пропасть,
И стать рабом в стране рабов,
И гробом стать среди гробов...
Но нам приказывали жить,
Мы будем мужеству служить,
Где под дождём кружить, но - жить,
Идти вперёд!
Иди, живи,
Пока не дождь в твоей крови!
И мы прошли болота...
1944 г.

 

* * *

Чтоб стать мужчиной — мало им родиться,
Как стать железом — мало быть рудой.
Ты должен переплавиться. Разбиться.
И, как руда, пожертвовать собой.
Как трудно в сапогах шагать в июле.
Но ты — солдат, и всё сумей принять:
От поцелуя женского до пули,
И научись в бою не отступать.
Готовность к смерти — тоже ведь оружье,
И ты его однажды примени...
Мужчины умирают, если нужно,
И потому живут в веках они.
1943 г.

 

* * *

...Спасибо истинно любившим
С великой щедростью земной
Друзьям, сегодняшним и бывшим,
И тем, кто нынче под землёй.
Как я без вас бы понял счастье?
И что бы значил я без вас?
И с жизнью ссорился бы чаще,
И сердцем бы давно угас.
1972 г.

 

Ефим Ховив

Есть особые дни…
Есть у сердца особые сроки!
Просыпаешься рано,
выходишь навстречу заре…
Благодарная память:
страницы, начало, истоки…
День рожденья Челябинска.
Утренний час в сентябре.
Как на срезе древесном
времён обнажаются кольца,
Все былые эпохи,
раскрыв перед нынешним днём.
Благодарная память,
приходишь ты в сквер Добровольцев
В тишине постоять,
помолчать перед Вечным огнём.
Наши трудные дни
отгорят и в минувшее канут.
Очень хочется верить -
мы жили на свете не зря!
И, судя справедливо,
потомки нас тоже помянут
В эту добрую дату -
тринадцатый день сентября.

 

* * *

Купанье

Возле речки, у воды –
Чьи-то смелые следы.
Отвернулись от воды
Чьи-то робкие следы.
Вам нетрудно догадаться:
Это я ходил купаться.
 
Нина Пикулева «Синий кит»
Завтра с неба прилетит
Синий-синий-синий кит!
Если веришь - стой и жди,
А не веришь - выходи!

 

* * *

О!
Белок, желток -
Яичко,
А вылупилась
Птичка!

 

* * *

Грибная считалка

Шла Ворона через поле,
Шесть грибов несла в подоле:
Сыроежку, боровик,
Под-оси-но-вик,
Груздь, опёнок, шампиньон.
Кто не видел - выйди вон!

 

* * *

Рындя

Рындя нёс мешок гороха,
Да легла поклажа плохо:
Ветер дунул, Рындя - грох!
И рассыпал весь горох!

 

* * *

Будем шарик надувать?
Если мы с тобой опять
Будем шарик надувать -
ДУЙ СИЛЬНЕЙ!
А лопнет он -
Вылетай из круга вон!

 

* * *

Морская считалка

Чики-чики-чики-доре!
Хорошо купаться в море!
Не боимся мы с тобой
Окунуться с головой,
Оп-па!

 

* * *

Считалочка-нырялочка

Чики-чики-чики-да!
Если мокрая вода,
Почему же ты сухой?
Ой!!!

 

* * *

Слон

Смотри-смотри-смотри! Летит!
Летит по небу - слон!
А кто не верит, что летит,
Наверно, думает, что - спит,
ПРОСНИСЬ И ВЫЙДИ ВОН!

 

* * *

Играем в прятки

Слышу, слышу, слышу, слышу,
Кто потопал и куда!
Кошка прыгнула на крышу
И пропала без следа!
Раз-два-три-четыре-пять,
Я иду её искать!

 

* * *

Я иду!

Солнце - в небе!
Соль - на хлебе,
Вишня - в саду,
А ты - на виду!
Как ни прячься -
Я найду,
Я уже иду!

 

* * *

Чики-брики-гав!
Шла весёлая Собака,
Чики-брики-гав!
А за ней бежали Гуси,
Головы задрав!
А за ними - поросёнок,
Чики-брики-хрю!
Чики-брики, повтори-ка,
Что я говорю?

 

Константин Рубинский Если ёжик… (написано в содружестве с многочисленными поэтами 8 - 13 лет)

Если ёжик покраснел,
То колючки – тоже.
Если ёжик грушу съел,
То колючки – тоже.
Если ёжик вдруг бандит,
То колючки – тоже.
Если ёжик ерундит,
То колючки – тоже.
Если ёжик захрапел,
То колючки – тоже.
Если ёжик рэп запел,
То колючки – тоже.
Если ёжик – джентльмен,
То колючки – тоже.
Если ёжик – супермен,
То колючки – тоже.
Если ёжик наш влюблён,
То колючки – тоже.
Если ёжик утомлён,
То колючки – тоже.
Если ёжик видит сон,
Он фырчит во сне.
Если ж испугался он,
То колючки – нет!
Если ёжик – ателье,
То колючки – двери.
Если ёжик – тёмный лес,
То колючки – звери.
Если ёжик – паровоз,
То колючки – уголь.
Если ёжик – дед Мороз,
То колючкам туго!
Если ёжик – барабан,
То колючки – звуки.
Если ёжик – акробат,
То колючки – трюки.
Если ёжик ужин нёс,
То колючки – ложка.
Если ёжик – пёс Барбос,
То колючки – кошка.
Если он в хоккей играл,
То колючки — клюшка.
Если он вчера стрелял,
То колючки – пушка.
Если ёжик – ученик,
То колючки – школа,
Если к Pepsi он привык,
То колючки – кола.
Если он художник стал,
То колючки – краски.
Если часом замечтал,
То колючки – сказки.
Если ёжик в лужу сел,
То колючки – тоже…
Если ж ёжик облысел,
Это – грустный ёжик!

 

Янис Грантс

Проснувшийся от песни над крышами
медленным январём
ходит под фонарём
тумас почти транстрём-
ересь бухтит под нос
полночь январь мороз
(ходит выходит в кос-
мост никого вокруг
жёлтый фонарный круг
и тишина но вдруг)

 

* * *

Скрип

Скрип поскрипывает сверху.
Скрип слетает, будто перхоть,
с чёрных плеч.
Эти двое вдрызг устали,
но свиваются хвостами,
чтоб сберечь
добермана, дочь и сына,
хлам в сетчатке паутины
и багаж
недомолвок, ссор, записок.
Скрип так явен,
скрип так близок,
словно наш.

 

* * *

Катание на верблюде в горсаду имени Пушкина по случаю моего шестилетия

верблюд по кругу мчится,
на Пушкина глядит.
а Пушкин – он из бронзы
(на тумбе голова,
в глазах торчит по дырке).
а я верхом сижу.
смотрю на всё на свете.
так папа захотел.
круг. другой. на всех парах.
меж двумя утёсами.
и – предчувствие.
и – страх:
заманили.
бросили.
 

Роман Япишин «Растительный цикл. Распутица»

Есть дерево-и-свет,
Его листва права.
Как будто в мире нет
Ни тени волшебства.
Как будто всё поклон,
Земной поклон земле.
И всё заволокло
Распутицей полей.

 

* * *

Память

Великое стояние берёз.
Как этой белизной не заболеть?
Какую память принимать всерьёз,
Каких проигнорированных лет?
Прощальное петляние тропы,
От плевел отделившее зерно,
Простившее досказанную пыль
Ушедшего не дальше, чем давно.
Замри на стыке ветра и травы,
Замри под преждевременный рассвет.
Твои воспоминания равны
Костру из непрочитанных газет.
 

Елена Плишкина

Из каждой линии жизни растёт цветок:
Сорвавший узнает значенье беды бездонной.
По каждому стеблю бежит восходящий ток –
Не рви.
Касайся.
Касайся моих ладоней.

 

Артём Петров

Кот вверяет мечты и думы окну;
Видит в «вольво» и «фордах» дымы костров;
Видит в красных пальто колоннады и кровь;
Глушит старой геранью чужую вину.
Сонная бабка сметает кота с окна;
Пьёт корвалол и мажет, и мажет спину;
Видит в людях первоначальную глину;
Перебирает обрывки серого сна;
Машет дворнику. Дворник сегодня суров:
Пьёт из горла, материт про себя листву;
Мысленно – пишет стихи, уезжает в Москву;
Видит в «вольво» и «фордах» дымы костров;
Видит в красных пальто колоннады и кровь.
Сонная бабка сметает кота с окна;
Пишет стихи для соседки и вечности тоже;
Думает, будь она помоложе…
Впрочем, она была молода сполна.
Кот объедает герань за листком листок,
Едет в Москву с иностранцем в чёрном берете.
Сонная бабка у зеркала, не одета.
Дворник седлает метлу, поэтичен и строг.
Старый камин гудит и чадит едва.
Дворнику – штраф за езду на метле без прав.
Кот ухмыляется, лезет за спиртом в шкаф.
Там же – шахматы, примус и голова. 
 

Александр Лютиков

Никчёмность моя очевидна –
Не строю и не починяю.
Себя подаю несолидно
И всё без конца сочиняю!
Но то, что досужих коробит,
Есть суть моего логарифма –
Ещё в материнской утробе
Я начал осваивать рифму!
Агукая в детской коляске,
Глаголи мешая со снами,
Я начал слагать свои сказки
И громко рассказывать маме…
Так было… Но я не об этом.
В сравнении с рядом стоящим,
Я стал настоящим поэтом,
Мне тесно теперь в настоящем.
Я знаю о славном грядущем!
И только немного обидно –
В сравнении с рядом идущим
Никчёмность моя очевидна…

 

***

Краски кончились…. Не хватило.
Неоконченность как-то претила,–
И на фоне цветного пейзажа
Расплескалась туманная сажа,
И встопорщилась чёрная тушь,
Выползая из розовых луж….
Я стоял у большого офорта,–
Рядом с ним не хватало комфорта,
Ну а мне не хватало и вдоха,
Чтобы выдохнуть целостность Ох-а!
И душа – без оценки, без торга,–
Вознеслась до небес от восторга
Прямо в яркую точку светила!
Мысли кончились… Не хватило….

 

Римма Аглиуллина «Стихи о любви»

Но до любви
я хочу сказать об одинокой старости,
о том, как кожа становится холоднее,
словно человек сворачивается
внутри себя,
всё дальше от этого мира.
Зови же их, уходящих,
пока ещё можешь дозваться,
пока они могут оглянуться,
махнуть на тебя рукой в досаде,
пока их крошечные фигурки
не растворились в сточенном горизонте.
Но до любви
я хочу рассказать о напуганных детях.
Об их звериной грязи,
о том, как они выворачиваются в этот мир
всей своей беззащитной кишечной изнанкой,
всей своей бойней, тяжёлым запахом,
несделанной уборкой,
пульсирующей болью,
дипломом, аттестатом, правильным выбором карьеры,
кровью и мясом,
важностью дисциплины, соответствующим дресс-кодом,
вызывайте неотложку,
дурным влиянием видеоигр.
Но до любви
я хочу сказать о запрещённых синяках,
неоприходованной злости,
о толковании документов и бестолковости мёртвого тела.
О том, что каждый держал свечку
за упокой раба,
пока вышеназванного раба забивали ногами.
Не до любви,
надо выстроить убежище из своего тела
и чьего-то ещё тела,
и чьих-то ещё тел,
и сомкнуться плотнее, ведь за нами
старый, малый, убогий, беззащитный,
отвергнутый, ненавидимый, обвинённый,
неудобный, отвратительный, живой и тёплый.
А теперь - о любви.
если откроешь рот, в него войдёт вода,
а не течение реки,
не поведёт тебя нежно,
не будет упорно толкаться
изнутри
только гниловатый ил,
тонкий радужный бензин,
если откроешь, рот не заговоришь,
кто-то другой заговорит в тебя,
наполнит твой рот
горькой чужой слюной,
водоросли и волоски
застревают в зубах,
если откроешь рот, не откроешь рта,
выйдешь отсюда
и за тобой слова сомкнутся,
как вода,
в черепе моём свернулась змейка,
вздрагивает тысячелетний сон,
вверх по ветвям крови взбираются предки,
опустело турецкое седло,
рыбка внутри говорит – я её не слышу,
ты не слышишь тем более,
рыбка пьёт,
тёплый бульон,
и в тёплом бульоне дышит,
смотрит тренировочный сон,
рыбке снятся ветра и маленькие короли,
мне снятся кошмары и ничего – тебе,
чувству, как мурлычет сердце в груди,
переступая, устраиваясь в тепле.
 

Александр Кормухов

Море красного вина...
Мысли, как в тумане.
За окном бурлит страна
Магмою в вулкане.
Тут же свет и тут же мрак,
Рядовая странность.
Вот дворец, а вот барак,
То и то - лишь данность.
Философий нет числа.
Мудрецов - тем боле.
Только мудрость не спасла
Никого от боли.
А меж тем бушует май
Жуткой непогодой.
Завтра и ему «Прощай»
Скажет мать-природа.

 

***

И вновь, как водится, в тупике –
В сто первый, тысяча первый раз;
Любовь сминаю я в кулаке,
Глазами не в силах достигнуть глаз.
Смешно! То более, чем смешно –
И злиться, и всё-таки ждать чудес:
В давно заколоченное окно
Стучит зачарованный тёмный лес.
И – всё. И не о чем говорить.
А жизни – полвека, меж тем, ещё.
Тянуть обречён её чёртову нить,
Искать среди тысяч – твоё лицо…

 

Подборку стихов подготовили Наталья Николашина и Роман Япишин, руководители ЛИТО ЧТЗ им. М. Львова