Сотни спасённых жизней братьев наших меньших (хотя иногда и весьма крупных) – это лишь одна часть истории. Другая, и, возможно, главная, состоит в том, что Даллакян, занимаясь проблемами животных, напоминает людям об их человеческой сути.

Крыло попугайчика

- Карен, как вы нашли свою профессию?

- Я родился и вырос в Ереване. В нашей квартире жил волнистый попугайчик. Однажды он сломал крыло, никого дома не было, а я испугался и решил его вылечить. Мне тогда было семь лет. Я отнёс попугая в ванную комнату и синей изолентой аккуратно замотал крыло. Безумно боялся, что придут родители и будут ругаться. Но когда мама вернулась с работы, то похвалила меня, сказала, что всё сделал правильно. Это уже сейчас я понимаю, что наложил ему своеобразную шину.

Мои родители мечтали, чтобы я стал врачом скорой помощи. После окончания школы, в 1987 году я уехал тогда ещё в Ленинград, чтоб поступить в медицинский институт, но по формальной причине мои документы не приняли, и я стал студентом ветеринарного факультета Вологодского молочного института. Моя мама немного расстроилась, что я не попал в медицинский, а я был счастлив: моя подспудная мечта стать ветеринаром реализовалась. Кстати, тот попугайчик долго потом жил у нас, крыло заросло благодаря моей «шине».

- А как возник фонд «Спаси меня», с которого началась ваша общественная деятельность?

- По окончании института я приехал в Челябинск, к отцу, который работал металлургом. Сначала работал, что называется, на хозяина. Затем в скорой ветслужбе. Получив лицензию, открыл свою частную практику. А фонд появился в 1998 году. Я подрабатывал в клубе любителей кошек. Бывало лечил животных бесплатно, поскольку у малоимущих владельцев зачастую не было денег. И однажды мне подсказали, что можно организовать фонд помощи животным, который имеет право собирать пожертвования.

Первое, что мы сделали, – устроили выставку стерилизованных котов и кошек. Показали, какими они могут (и должны!) быть, – красивыми, ухоженными.

Урок Олимпиады-80

- Кстати, вы согласны с тем, что всех собак и кошек нужно стерилизовать?

- Тех, что живут в домах, возможно. Тех, что на улице, – нет. Массовая стерилизация – путь к катастрофе. Так мы рискуем потерять популяцию. Природа не терпит пустоты, на место этих животных придут другие. В канун Олимпиады-80 Москву вычистили от бездомных собак и кошек. В результате развелись крысы, а некоторые округа Москвы до сих пор неблагоприятны по бешенству из-за нашествия лис. Кстати, случаи бешенства уже в этом году были зафиксированы в Челябинске. Это уже страшно…

- Как так получилось?

- Собаки – санитары города, пограничники. Они предотвращают попадание в город диких животных, переносчиков опасных заболеваний типа бешенства. В древних городах, вроде Самарканда или Еревана, в пригородах живут истинно безнадзорные животные. Это очень старые популяции, которые на генетическом уровне усвоили субординацию: где человек – там нас нет.

- А что делать со случаями, когда собаки нападают на людей?

- Обычная собачка, которая родилась на улице, никогда на человека не нападет. А собака, которую человек выбросил, предал - опасна. Такие животные человека уже не боятся…

Нет бездомных собак

- Что, по-вашему, является главной проблемой в сфере взаимоотношений человека и животных у нас в стране?

- В России сегодня нет социальных ветеринарных услуг. Они все платные. Это обстоятельство и отсутствие культуры у людей приводит к тому, что животные размножаются, а потом оказываются на улице, пополняя ряды безнадзорных кошек и собак. Вторая проблема – бесконтрольная продажа животных. Тут букет последствий, включая распространение инфекций. Но главное - это порождает безобразное отношение к животным как к источнику дохода.

- А как должны сосуществовать люди и животные в городе?

- Нет бездомных собак. Есть безнадзорные. Если они живут в городе – это их дом. Город должен упорядочить правила содержания собак. На любой стройке, рынке, стоянке есть полубезнадзорные животные. Они получают еду, бесконтрольно размножаются, кусают людей, выбегают на проезжую часть, ночью гавкают. Поэтому первое - нужна регистрация всех животных, включая чипирование, паспортизацию, какие-то опознавательные знаки. Второе – отлов. И очень важно – приют временного содержания, который у нас отсутствует. Далее – карантин, как минимум, три недели, чтобы ветеринар мог поставить диагноз, выявить носителей особо опасных инфекций и агрессивных особей. После этого комиссия должна принимать решение об усыплении. А если животные здоровые, сообщить в зоозащитные организации, которые могут их забрать, найти хозяина или вернуть, если он есть.

Дикие, но симпатичные

- С недавних пор при вашем фонде «Спаси меня» появился приют диких животных. Сколько в нем сегодня «постояльцев»?

- Вместе с домашними – около 120. У них разные судьбы, подчас очень драматические, многие пострадали от рук человека. География – весь Урал. Не так давно случилась беда – разорился зоопарк в Томске. Пришлось животных и птиц буквально эвакуировать. Это лиса, енот, лиса, леопард, медведь, пума, чайки, орел. Мы первые в стране согласились помочь…

- Теперь у вас фактически зоопарк!

- Правильно сказать – зоологическая коллекция. Но я здесь оставляю только животных-инвалидов, которые без ветпомощи жить не могут. Надеюсь, что здоровые в скором времени найдут свой новый дом в строящемся парке доисторических времён на курорте «Солнечная долина».

- Знаю, что люди чуть ли не каждую неделю приносят к вам диких животных, которым требуется помощь…

- По этой причине мы и не делали официального открытия. Наши возможности всё-таки ограничены. Газ нам пока не провели, хотя обещали. Зимой на отопление электричеством помещений, где содержатся животные, приходится тратить огромные деньги. Компенсировать издержки мог бы наш крематорий для животных, единственный в Челябинске. По санитарным правилам, утилизировать биоотходы можно только через сжигание. Хоронить трупы животных категорически нельзя, к тому же у нас нет специальных кладбищ. Сегодня обнаруживая захоронения животных, прокуратура выносит предписание убрать его. А как и куда? Мы готовы бесплатно сжигать трупы животных, но дайте нам хотя бы какие-то субсидии! Увы, мы пока здесь не видим партнёра в лице государства.

Жорик и Марыся

- Карен, а чем вы гордитесь больше всего?

- Достижений много: выпущенные на волю орёл, львица, волки, спасённые лисы. Но история с тигрёнком Жориком — это настоящая победа. Именно она сподвигла нас создать приют для диких животных и птиц…

- Кстати, как у Жорика дела?

- Он жив-здоров, сотрудники хабаровского центра реабилитации диких животных «Утёс», который приютил Жорика, разве что не молятся на него. К слову, хорошая новость: центр переходит под опеку государства.

Но у нас ведь теперь есть ещё одна героиня. Наша звезда рысь Марыся, которая, кажется, сможет изменить законодательство.

- Эта та самая, которую едва не расстреляли зимой в Еткульском районе?

- Да, она попала в петлю на территории частного владения, куда залезла в поисках пищи. Чудом осталась жива, но лапу пришлось ампутировать. А вот что делать дальше – было неясно. Обратно в дикую природу ей путь заказан, потому что инвалид. По закону, животное у нас должны были изъять и выставить на аукцион. Если не продаётся – его уничтожают. Это возмутило меня. Я написал обращение к главе Минприроды С. Е. Донскому и в Роскомимущество. Выяснилось, что безвозмездно отдавать животное имеют право только муниципальным организациям. НКО не считается партнёром государства, хотя мы по сути выполняем функции нашего минэкологии – спасаем животных. И вот последнее сообщение Роскомимущества – с примером из Челябинска просят спецпредставителя Президента РФ по вопросам экологии С. Б. Иванова внести изменения в законодательство, чтобы, во-первых, НКО считались партнёром государства, во-вторых, ужесточить правила аукциона, по которому сегодня любой желающий может купить на нём рысь и сделать из неё чучело. Думаю, примером Марыси мы спасли много диких животных от усыпления.

Избавиться от клейма

- Традиционный вопрос для участников нашего проекта. Какие у Южного Урала есть нераскрытые резервы?

- Область у нас уникальная, она расположена в трёх природно-климатических зонах. Это можно использовать для развития экотуризма. Но ландшафты без животных не интересны. Я вспоминаю одну свою поездку. Граница Германии и Чехии. Мы стоим на трассе и смотрим на стадо пятнистых оленей. И фазанов, гуляющих как голуби. Ни у кого не возникает мысли стрелять: они под охраной государства. Животные в естественной среде, это можно сделать в любом месте. У нас есть кабаны, косули, в Саткинском районе успешно прошла адаптация пятнистых оленей. На мой взгляд, зоопарков не должно быть, должны быть национальные парки, как, например, Сафари-парк «Тайган» в Крыму.

- А каким бы вам хотелось видеть Челябинск в будущем?

- Очень хочу, чтобы Челябинск стал добрее. Доброты нам не хватает больше всего. Пресловутая челябинская суровость - это клеймо, от которого нужно избавляться…

Айвар Валеев, фото Алексея Гольянова