Существование Международной Южно-Уральской литературной премии – такой, как она есть, – было предопределено нынешним состоянием культуры, сегодняшней ее «погодой». Настает пора обращаться к феномену подлинного, а подобную подлинность может предъявить только искусство, ориентация которого при наличии всевозможных образных, сюжетных, жанровых градаций – это жизнь, правда, красота, мощь, обращение к древним архетипам, к вертикали памяти, к глубинам философских раздумий и к вещам высоким, трансцендентным, воистину небесным. Художник и призван выразить, запечатлеть всю вертикаль бытия – от народных низов, от судеб «малых сих» до тех, в чьих руках сила и власть, – но, в результате, заглядывать не только в драматизм социальных различий, а в тайники человеческой души, в неповторимость личности и судьбы, слушать – и слышать – биение человеческого сердца.

Обращение к человеку – занятия чистой антропологией – есть завтрашнее обращение к Богу. Без Божественного нет искусства. А тот, чьим творческим началом является теология, более всего тянется к человеку, к его тайнам и безднам. Таковы в русской литературе Лев Толстой и Федор Достоевский – первый шел от человека к Богу, второй – от Бога к человеку. Каков современный мир? Что он хочет услышать от нас? Какие книги именно теперь хотят читать люди – те, кто их читает?

Думаю, что мир культуры в своем движении (о его векторе есть разные мнения – восхождение, нисхождение, движение по кругу...) проходит некие энергетические точки – их диапазон весьма широк, а окраска пестра: от актуальности и социальности до вневременности и полной закрытости, почти монашеского затвора, в тиши которого рождаются темы, сопряженные с небесным, горним миром. От сногсшибательного боевика до философской притчи, от семейного романа до современных революционных картин, от попытки заглянуть в будущее, далекое или близкое, до дневниковых записей и документалистики, что захватывает дух, – все книги на свете не перечитаешь, и странная модная формула «русская литература умерла» неприменима к истинному положению вещей.

Международная Южно-Уральская литературная премия превосходно доказывает, что русская литература не только не умерла, но и показывает рост профессионального уровня, уровня владения словом и изображением идей и образов. Соцветие авторов ЮУЛП прекрасно уже тем, что наряду с именами славными и известными в России и за ее рубежами, с теми, чьи книги ждут и читают, премией награждаются писатели неизвестные, писатели из провинции, авторы, которыми современная русская культура смело может гордиться и ими живо интересоваться. Часто звучит и такое положение: искусство – это личное дело, литература – это интимное дело писателя, сиди и пиши. О нет, позвольте возразить. Литература, в особенности русская, всегда была, есть и будет кровными нитями связана с историей, народом, с символами-знаками родной страны, с кардинальным и изначальным, врожденным человеку устремлением к лучшему и высшему, а не к распаду и равнодушию. В этом смысле и русская литература, и русская культура – явления и социальные, и нравственные, и художественные вместе, вкупе, в целом, неразъемно.

Писатели, замеченные и награжденные ЮУЛП, несомненно, в своем искусстве чувствуют и отражают эту кровную связь личной духовности и родной земли, своего художества и своего народа, голосом которого они, к счастью, могут говорить. Быть оригинальным прекрасно, но еще прекраснее при этом пребывать внутри соборности. Премия, судя по избранным ею творческим именам и произведениям, тоже имеет вектор. За этим жизнеспособным культурным вектором – будущее. По сути оно же – наше настоящее. Благодаря сегодня высокое жюри, я сердечно благодарю всех, кто своим участием дает премии жизнь, вкладывает свою лепту в собрание культурных драгоценностей народа. Эта литературная Грановитая палата – для современников и потомков.

Елена Крюкова, лауреат VI Международной Южно-Уральской литературной премии, фото Павла Большакова