В последнее время в комментариях читателей к различным публикациям на злободневные темы, а также на интернет-форумах приходится видеть немало высказываний, в которых сквозит ненависть, классовая либо национальная. Модераторы сайтов относятся к таким высказываниям довольно либерально, хотя они и противозаконны, и есть уверенность, что многие из них делаются из-за рубежа платными троллями. Цель зарубежных троллей, очевидно, состоит в том, чтобы спровоцировать в России «цветную революцию», а затем и гражданскую войну, подобную той, что сгубила Югославию и губит Украину. Пойдем ли мы на поводу у этих троллей - вот вопрос, который я задаю себе. Вот почему в год столетия начала Гражданской войны в России нелишне будет вспомнить ее былые ужасы. Эти ужасы творились по всей территории бывшей Российской империи. Но ограничимся теми, что творились у нас, на Урале, и к востоку от него. Впрочем, под Уралом в ту эпоху следует иметь в виду не только территорию нынешнего УрФО, но также и Башкортостан, Оренбуржье и Пермь.

Начались расправы…

Как признано исторической наукой, Гражданская война в России и одновременно интервенция начались у нас, в Челябинске, в мае 1918 года. Это была ночная атака на город 8,5 тысячи солдат чехословацкого корпуса под командой русского полковника Войцеховского. Боя фактически не было. В Челябинске тогда оставалось две тысячи еще не распущенных по домам безоружных солдат бывшей царской армии и несколько сот красногвардейцев (большая и лучшая часть челябинской Красной гвардии ушла под Оренбург с Блюхером). И все же после захвата власти белыми в городе начались расправы с представителями советской власти. Отметим, что в Петрограде после Октябрьского переворота захваченные в Зимнем дворце министры Временного правительства вскоре были отпущены. Отпущен был под честное слово и генерал Краснов, шедший к Петрограду во главе казаков. Отпущены были юнкера, взятые в плен в Московском Кремле, хотя до этого они расстреляли сдавшихся им взбольшевиченных солдат 56-го полка. В противоположность тому массовые расправы контрреволюционеров над «советчиками» под эгидой чехов имели место в Самаре и других местах. Так начал накапливаться потенциал взаимной ненависти, который позднее привел в России к миллионам жертв.

Никто не хотел братоубийственной бойни?

Не скажу, что мне по душе, пусть даже и умеренная поначалу, политика большевиков. Все-таки, подняв восстание, за оружие они взялись первыми. Скорее, я оказался бы на стороне тех, кто не хотел участвовать в братоубийственной бойне, как не хотел этого мой дед, несовершеннолетним добровольно вступивший в Русскую армию в 1915 году. Думаю, челябинские эсеры, имевшие большинство в челябинской городской думе, тоже не хотели никакого братоубийства. Но предотвратить эксцессы белых офицеров-экстремистов они не смогли. А вскоре после переворота, который совершил против правительства Комуча его военный министр адмирал Колчак, взялись и за них. Колчаковские офицеры убивали даже членов Учредительного собрания, в защиту которого они формально выступили. Не удивительно, что челябинский городской голова эсер Поляков, бежавший от колчаковских расстрелов, в 1919 году вернулся в Челябинск как большевик, глава Челябинского губернского ВРК.

Богатые и бедные

Конечно, можно понять состоятельных людей, которые боялись потерять собственность в результате социалистической революции. Но вот брат моей бабушки, тоже человек весьма по тем временам состоятельный, предпочел отказаться от совладения мельницей, нежели из-за нее взять в руки оружие и пойти убивать. Его мысли мне понятны: «Сейчас мой народ увлечен новой социальной идеей, возможно, несбыточной мечтой, но, может, этот привлекательный для многих проект и сбудется, так что буду работать и найду себе место в новом обществе. А если не сбудется, значит, все рано или поздно вернется на круги своя». И он оказался прав. Сегодня даже коммунистический Китай возрождает капитализм.

Могу понять и людей небогатых, воевавших за белых. На них сегодня любят указывать некоторые наши историки радикального антикоммунистического направления. Думаю, однако, что их мотивы не всегда были так благородны, как это хотят представить. Прежде они не смогли добиться многого в царской России (что вы хотите от сословного общества с отсутствием социальных лифтов). Но ведь война дает возможность выдвинуться за счет личной отваги, и после победы белых можно рассчитывать на включение себя в элиту возрожденного сословного общества.

Террор красный и белый

Но были и вовлеченные в кровавую борьбу, а затем и повязанные кровью. Так, на стороне белых воевали тысячи рабочих Ижевского завода и Воткинских обувных фабрик. Еще до революции они добились сносной зарплаты, в том числе с помощью меньшевиков, делавших ставку на «экономическую» легальную профсоюзную борьбу. После Октября у них развернули деятельность какие-то приезжие комиссары, довели до восстания. Знаете ли вы, что ижевские повстанцы воевали против Красной армии под красным знаменем? И это были самые верные и боеспособные части колчаковской армии. Бились отчаянно до самого конца. А почему? Были повязаны кровью. Верили, что в плену им грозит смерть.

Есть такая книга – «Два мира» сибирского писателя Владимира Зазубрина, один из первых романов, написанных по горячим следам Гражданской войны. Там молодой подпоручик только из училища как раз попадает в такую белую часть под красным знаменем. Раненым его берут в плен и, лежа у красных в госпитале рядом с раненым комиссаром, он узнает, что большевики не собираются уничтожать классы физически. Книга, кстати, - автобиография автора. За белых он успел повоевать и многое видел у них изнутри. Тяжело читать его описания расправ карателей над семьями красных партизан. Но ведь такое было. Атаман Анненков уничтожил до 30 тысяч человек, в том числе женщин и стариков, в Семиречье после падения так называемой Черкасской обороны. Кстати, оборонялись от белых в ней не только большевики, но и эсеры. Одним из командиров черкасских отрядов был даже священник. Во Владикавказе есть братская могила 17 тысяч пленных красноармейцев. В Ростове-на-Дону белыми после взятия города в 1918 году по госпиталям было умерщвлено 20 тысяч раненых. Однако ужасен был и красный террор. Говорят, что в Крыму в 1920 году красными было расстреляно до 100 тысяч человек.

Разруха, голод и генерал Мороз

Но главные ужасы Гражданской войны – не в расстрелах. Гораздо больше жертв было от разрухи, от голода и болезней. По России гуляли эпидемии тифа и испанки. Даже вожди пролетариата, например, Яков Свердлов, умирали от смертельного гриппа-испанки. А на Кавказе от тифа умерла Инесса Арманд. После гибели Чапаева белые уральские казаки, боясь мести его дивизии, бежали вместе с семьями в казахстанские пустыни зимой. Там почти все и замерзли.

Чудовищными были жертвы колчаковского «ледяного похода». Один из белогвардейских авторов писал, что в отступление с Урала осенью 1919 года двинулось 700 тысяч человек, а до Читы добралось 20-30 тысяч. Конечно, погибли не все. Но то, что сгинули в походе без единого выстрела десятки тысяч человек, – факт. Во многом виновны были в этих жертвах чехи, занявшие своими поездами с награбленным имуществом сразу обе колеи Транссиба. Они гнусно отбирали у русских беженцев дрова, паровозы и вагоны. Даже боевые отряды генерала Каппеля из-за них вынуждены были идти пешком по глухой тайге в страшный мороз.

Совершенно безумные жертвы повлекло в 1920-1921 годах Западносибирское крестьянское антибольшевистское восстание. Отчасти оно задело и Челябинскую губернию, в которую тогда входили Курганский и Кустанайский уезды. К счастью, большинство челябинских казаков воздержались от участия в этом бессмысленном бунте.

Крестьян агитаторы поднимали против несправедливости – против продразверстки. По правде сказать, продразверстку ввели еще в царское время. Но тогда за реквизированный хлеб платили, хотя и по «твердым» ценам, но настоящими деньгами, за которые можно было что-то купить. Большевики изымали хлеб практически безвозмездно. Нельзя же счесть настоящими деньгами произвольно печатавшуюся, в том числе даже и местными органами, бумагу, «обеспеченную всем достоинством Советской республики». Ленин считал, что крестьяне будут давать хлеб Советам на войну против белых, опасаясь, что те, победив, отберут у них поделенную помещичью землю. Но в Сибири помещиков не было. Сибирские крестьяне были недовольны Колчаком из-за реквизиций, а затем стали недовольны красными, которые продолжили эту политику после изгнания белых. Как рассказывал мне один мой товарищ, чьи предки видели, как началось и закончилось восстание, мужики, негодуя, собирались толпами и шли жечь склады зерна на железной дороге. И ведь не из-за голода они так, а из-за обиды. Но на подходах к станциям мужиков встречали тачанки с пулеметами. Много народу побили, но хуже всего, что посеяли в тот год мало (чтобы не было излишков, которые могут опять забрать даром). А тут засуха ударила, и без того скудные посевы погорели. Голод убил десятки тысяч бывших повстанцев.

Взгляд в будущее

Вот и опять кое-кто хочет бунтовать, да еще и автоматов у кого-то просит. И это не из-за голода. Гораздо голоднее было в 90-е, но не бунтовали. Заметил, что революции начинают отнюдь не самые голодные, а те, кто хотят иметь больше. Нынешних пенсионеров эта реформа уже не коснется. Недовольны те, кто только собирается на пенсию через три-пять лет, в то и позже. Только в 2028 году возраст выхода на пенсию для мужчин достигнет 65 запланированных лет, а для женщин – 60. Уже сегодня две трети россиян в первые пять пенсионных лет продолжают работать, получая зачастую хорошую зарплату. Понятно, что те, чей предпенсионный возраст удлинится, рассчитывали скорей получать пенсионную доплату к своей зарплате. Однако найдутся ли среди них те, кто из-за этой доплаты готов разрушить страну?

Все-таки те, кто не смогут работать по состоянию здоровья, будут уходить на пенсию по инвалидности. Кому-то придется рассчитывать на помощь детей. Кстати, примерно в такой ситуации были многие жители СССР до начала 60-х годов, да и после пенсия в Советском Союзе была далеко не всеобщей. Так есть и сегодня в процветающем коммунистическом Китае, где многие не получают достойной пенсии по возрасту. Для молодых появится еще один стимул не отказываться заводить детей и как следует их воспитывать. Но надо думать, что в будущем, при развитии роботизации производств все-таки отпадет необходимость иметь на одного пенсионера по два-три работающих.

Александр Козинский, фото из открытых источников