Но как часто мы, наблюдая за чудесами современной врачебной техники, ловим себя на мысли: «Так то ж по телевизору…», думая, что съемки подобных передач проводятся где-то в недосягаемых далях. Ан нет, они проходят в больницах, где лечимся мы с вами – никаких космических медучреждений, существующих только для показа по телевизору, не существует.

Мы приклеились к съемочной группе телеканала ОТВ, которая делает тематическую программу «О здоровье». Передача выходит по субботам, в 9.30. Материалы для нее, как правило, снимаются в муниципальных клиниках Челябинска. Медицинские новости или же просто информацию о различных заболеваниях, методах диагностики и лечения «собирает» для программы журналист Екатерина Хохлова.

Темы для сюжетов предлагаются пресс-службами больниц. На съемку одного сюжета уходит час-полтора времени. Не нужно думать, что по больницам каждодневно бродят в поисках информации журналисты. Время для визита прессы строго регламентируется и не нарушает ритма работы медицинских работников.

«Не распластали спину!»

Мы находимся в ОКБ № 3. На часах 8.50. Ждем коллег с телеканала СТС - Галину Федорченко, Егора Голубкина и фотокорреспондента сайта «Пчела Ньюс» Татьяну Тихонову – будем снимать пациентку, которой провели сложнейшую операцию на позвоночнике. Поднимаемся в отделение реабилитации. С охраной все согласовано, нас провожает сотрудник пресс-службы, так что мы не боимся потеряться.

Любовь Александровна (именно так зовут пациентку) уже ждет нас. Видно, что женщина подготовилась к съемкам. Пока операторы выбирают ракурс и настраивают технику, говорит: «Нет, ну вы представляете, это же, как в Израиле, это же, как в Европе! Такие технологии в обычной больнице! Нужно обязательно об этом всем рассказать, что у нас есть такие замечательные доктора и предоставить им лучшие условия для работы, чтобы они не сбежали куда-нибудь в частные зарубежные клиники».

Записываем Любовь Александровну на камеру: она рассказывает подробности своей болезни, говорит, как же это удивительно, что ей «не распластали спину», а стабилизировали позвоночник металлоконструкцией через небольшие разрезы (это называется – малоинвазивный доступ). Как правило, такие яркие фразы всегда берут в сюжет.

Затем идем в оперблок. Всех переодевают. Да так, что родная мама не узнает: надеваем белые костюмы для операционных (некоторые называют их «анти-секс») -  одноразовый халат, бахилы, шапочки и маски. Все очень серьезно! Иногда журналисты забирают подобную одноразовую амуницию с собой на память.

Врач травматолог-ортопед Николай Александрович Оришич, как выяснилось, в съемках уже участвовал, куда нужно смотреть и как при этом говорить – знает. «Говорящий врач» – это большой плюс. Врач, который может объясниться на человеческом языке, чтобы всем было понятно, – подарок судьбы, не иначе.

В костюме – жарко. В маске – трудно дышать. Фотокор уточняет, будет ли кровь, и ей в шутку отвечает пресс-служба: «Не переживайте, если что – вас откачают». Хотя такого, чтобы журналист, фотограф или оператор упали в обморок, к счастью, еще не было.

Что нового?

10.30. Мы перемещаемся на первый этаж, где находится одна из операционных, оборудованных ангиографической установкой. Нужно заснять пару кадров на будущее – спектр рентгенохирургических вмешательств в больнице все расширяется, но так уж случилось, что большинство из них – экстренные. Конечно же, никто не побежит в срочном порядке снимать доктора, который творит очередное медицинское чудо. Вот, например, на прошлой неделе показывали пациента, которому выполнили тромбоэкстракцию и стентирование одной из артерий, питающих головной мозг. Вытащили 15-сантиметровый тромб.

Здесь немного другая операционная. Тут почти нет крови, все делается через небольшие проколы в бедре или запястье. Операционная разделена на две комнаты – в одной из которых происходят все манипуляции с пациентом, в другой установлены компьютеры, на которых все происходящее отображается. Если опуститься до просторечия, можно сказать, что это предбанник (надеюсь, доктора не прочитают), где есть окошко, через которое можно все заснять.

Заведует отделением рентгенохирургических методов диагностики и лечения Сергей Анатольевич Глазырин. Здесь врачи то за полгода годовой план по установке стентов выполнят, то какую-то новую методику работы освоят (ту же тромбоэкстракцию, например). Информационный повод для программы «О здоровье» здесь всегда найдется. Во время нашего визита в операционной выполняется коронарография. Екатерина тут же предлагает записать синхрон и сделать сюжет об этой манипуляции. Сергей Анатольевич пожимает плечами, мол, что тут такого удивительного, чтобы об этом стоило говорить? Ну, подумаешь, 15-20 коронарографий в день, в месяц 120-130 стентирований при инфаркте… Это им, врачам, «подумаешь!», а пациенту, которому парой элегантных движений спасли жизнь, очень даже ого-го. Действительно, мы совсем забыли, как пару десятилетий назад (а может быть даже не пару, а меньше), слова «инфаркт» и «инсульт» звучали, как приговор. А сейчас, если пациент не ждал, когда само рассосется, а сразу вызвал скорую, все поправимо. Сергей Анатольевич еще раз повторяет заветное: «Не нужно ждать…». Эту реплику обязательно вставят в сюжет, потому что до сих пор пациенты не успевают попасть на стол к хирургам вовремя из-за собственного «авось». Ждут до последнего. А потом – уже поздно.

Скажите «вапоризация» по-человечески!

13.00. Завершающая точка съемок. Лечение грыжи диска методом вапоризации. Проще говоря – методом выпаривания. Для того чтобы нейрохирург сделал эту манипуляцию там, где нужно, необходимо указать ему правильный путь. Самую четкую дорожку можно получить под контролем компьютерного томографа. 3D-снимок нужного сегмента позвоночника позволяет определить глубину и угол вхождения иглы… «Раньше, когда еще не было компьютерных томографов, это была сложнейшая операция … А сейчас мы можем все сделать очень легко».

Действительно, нейрохирург Василий Петрович Сорвилов виртуозно устанавливает иглу в спину пациентке. КТ показывает точное попадание в цель. «Дальше по этой иголке будет проводиться лазерная вапоризация диска. В условиях операционной введем кварцевый световод и по параметрам, которыми мы уже владеем, будем выжигать этот диск; уменьшим его объем, гидрофильность диска и вызовем денатурацию белка в пульпозном ядре…». Василий Петрович очень хорошо говорит, как будто сказку рассказывает. Только зрителям слова «вапоризация», «пульпозное ядро» и т. д. будут непонятны. Просим повторить так, чтобы было понятно бабушкам, сидящим перед телевизором… Но что-то идет не так, и слово «вапоризация» звучит вновь. Рентгенолог, сидящий рядом за пультом, шепчет «выпаривание»...

Берем комментарий заведующего отделением лучевой диагностики Виктора Юрьевича Шкаредных. Виктор Юрьевич часто общается с журналистами – в основном по поводу очередного нового оборудования в больнице. Он умеет «человеческими» словами объяснить, в чем разница компьютерной и магнитно-резонансной томографии. Но тоже произносит «вапоризация». Хотя, под конец дня, кажется, этого уже никто не замечает – усталость берет свое. А может быть, мы за это время впитали в себя медицинскую атмосферу и начали понимать специфические слова. Вапоризация так вапоризация. Понятно же, нет? Конечно же, понятно! Съемка окончена.

P. S. Современная действительность такова, что деятельность медицинских работников активно муссируется в прессе, и врачи вынуждены регулярно выходить в медиасреду. К сожалению, подчас интерес для журналистов представляют, в первую очередь, негативные события. Однажды мы снимали анестезиолога-реаниматолога. Врач после дежурства собралась с силами и отработала инфоповод с тремя съемочными группами, терпеливо и доходчиво отвечала на все вопросы телевизионщиков. А потом, когда камеры были выключены, рассказала, почему согласилась на съемку: «…Я просто хочу, чтобы вы показали, как мы работаем. Потому что если мы не расскажем о том, что мы можем, скольких людей мы спасаем, найдется один из ста человек, которому мы не смогли помочь, и он обязательно сольет свой случай в прессу. А пресса не защищает врачей. Поэтому мы таким образом должны защищать себя сами».

Иван Малинов, фото автора