В нашей области уборка и в обычные годы часто затягивается до ноября. Да и в других регионах это не редкость. Так, в прошлом году не успели убрать весь подсолнечник, заканчивали в апреле. Потери, разумеется, были солидные.

Конечно, в 2017 году был рекордный урожай – 135 млн т зерновых. На этот год прогноз не слишком оптимистичный. Официально Минсельхоз России предполагает, что будет собрано всего 100 млн т. Для одной России этого с избытком хватит. Но ведь мы теперь мировой лидер по экспорту пшеницы. В прошлом сезоне продано на экспорт 52,4 млн т зерна, в том числе одной пшеницы 40,2 млн т.  В следующий сезон планируют продать чуть меньше, но все равно очень много – 47,2 млн т зерна, в том числе 36,9 млн т пшеницы. То есть урожай будет меньше на 35 млн т, а продажи за рубеж снизятся лишь на 7,2 млн т. Хорошо ли это?

Может быть, у нас с прошлых лет хранятся огромные запасы зерна? Нет. По данным Госстата на 1 апреля 2018 года, на всех складах и в элеваторах организаций по заготовке и переработке зерна, а также в сельхозпредприятиях России хранилось около 33 млн т. Вопрос – сколько осталось к августу? С марта 2018 года было израсходовано около 14 % этих запасов. Если в остальные месяцы зерно убывало в том же темпе, то на данный момент осталось порядка 19 млн т, а то и меньше, учитывая экспорт.

А экспорт зерна к лету, похоже, вырос. Южные порты России на Черном море, через которые обычно экспортируется основная масса российского зерна, уже не справляются с перевалкой. Пришлось задействовать даже порты стран Прибалтики, откуда мы хотим в недалеком будущем вывести весь российский транзит.

Почему спрос на российское зерно так вырос? В Европе засуха. Жара под +50°. Реки пересыхают. Судоходная прежде Эльба обмелела местами до 40-50 см. Считают, что весь ЕС в этом году произведет зерна всего 130 млн т. Почти столько, сколько Россия собрала в прошлом году. А ведь население ЕС – 512 млн человек – в три раза больше, чем в РФ. На Украине тоже засуха. Даже в Южном полушарии, где сейчас зима, тоже неурожай. Так что все и торопятся запастись нашим зерном, пока оно еще больше не подорожало.

В настоящее время российское зерно на мировых рынках стоит $220-230 за тонну. А у нас на внутреннем российском рынке продовольственное зерно торгуется по 10,5-11 тыс. рублей за тонну. По сегодняшнему курсу это порядка $170 – на 50-60 долл. Меньше экспортной цены. Так что и наши зерноторговцы торопятся с экспортированием. Только куда торопятся? Потом же зерно на мировых рынках еще больше подорожает. Может быть, боятся, что в этом году могут наложить ограничения на экспорт, как было в 2010 году? Так в том году весь наш урожай составлял 61 млн т, и запасов не было. (И все равно торгаши рвались тогда сбывать зерно на Запад – пока не запретили). При такой торопливости, как бы и в этом году не пришлось экспорт зерна из РФ ограничивать.

Конечно, можно понять, почему в России при большом урожае возникает такая спешка с продажами. Хранилищ не хватает. В США общий объем хранилищ 500 млн т, из них на 300 млн т – небольшие фермерские хранилища. Отчего бы и нашим российским сельхозпроизводителям не завести себе столько же? Заводы металлоконструкций сейчас простаивают. Почему бы их дирекциям не предложить типовые малые зернохранилища, которые были бы снабжены оборудованием по сушке зерна? Почему бы государству не ввести у нас программу, подобную той, которая в США называется «Фермерский резерв»? Там при избытке зерна государство покупает у фермеров урожай по нормальной цене и оставляет им же на хранение. Когда зерно дорожает выше той государственной цены (а такое случается практически всегда), фермер имеет право продать хранящееся у него государственное зерно, вернув деньги государству. И фермер с прибылью, и государство довольно, так как цены на зерно не растут слишком сильно. У нас пока такого нет.

Беспокоят разговоры о возможном упразднении АО «Объединенная зерновая компания», то есть государственного интервенционного фонда зерна. Дорого-де для государства хранить 4 млн т. Стараются делать вид, что не понимают, как механизм интервенций спасает наших крестьян от продаж плодов своего труда за бесценок, а страну в целом – от большой инфляции. Гендиректор ОЗК Михаил Кийко: «Достаточно высокая цена содержания интервенционного фонда и выход российских аграриев на качественно новый уровень позволяют сделать предположение, что в первоначальном виде интервенционный фонд сыграл свою роль, и надо искать новые механизмы поддержки сельхозтоваропроизводителей и сглаживания рыночных колебаний». Хотел бы надеяться, что механизмы, о которых он говорил, не означают, что государство уклонится от обязанности регулировать рынок зерна.