Где достать «хлеб войны»?

Начав Северную войну со Швецией, Петр I столкнулся с серьезной, хоть и ожидаемой проблемой. Противник у России был сложный, его нельзя было победить только с помощью традиционных преимуществ — силы, доблести и стойкости русских солдат. Шведов, которые нанесли тяжелейшее поражение России под Нарвой, а также сокрушили ее союзников одного за другим, можно было одолеть только за счет качественного перевеса. Для этого требовалась сильная индустрия, в первую очередь бесперебойное производство «хлеба войны» — металла.

Традиционное суждение о России как о самой богатой полезными ископаемыми стране мира вполне справедливо лишь по отношению к последним двум векам отечественной истории. В Средневековье и чуть раньше ничего этого не было. Из ресурсов в государстве было много леса, воды, пушнины. И достаточно долго, до середины правления Ивана Грозного в XVI веке, России этого вполне хватало, чтобы иметь деньги и быть одной из сильнейших держав мира. А вот с металлами на русской равнине как-то не задалось, в отличие от гористой Европы, где многочисленные месторождения железа, меди, серебра выходили практически на поверхность. К слову, многие историки (как российские, так и западные) считают, что после развала Золотой Орды этот недостаток полезных ископаемых был одним из факторов отсталости средневековой Руси. И если качество русской «кованой рати» при Александре Невском, Дмитрии Донском или Василии Тёмном не уступала ни восточным батырам, ни западным рыцарям, то при отце Ивана Грозного стало очевидно наше технологическое отставание и от шведов с немцами, и от турок-османов.

Как бы то ни было, из железа в стране добывался только «болотный» сорт: руды бурого железняка, довольно бедные металлом, разрабатывались под Тулой и Олонцом. Переработка такого сырья была трудоемкой, а конечный продукт — далеко не всегда высокого качества. Курская магнитная аномалия тогда находилась на боевом фронтире между Русской и Турецкой державами, а потому была непригодна для промышленного освоения. Урал – совсем другое дело. Запасы руды на фоне скудных месторождений центра страны там казались Москве неисчислимыми. И леса, необходимого для приготовления древесного угля, на Камне (так называли уральскую горную цепь первопроходцы) хватало. В той же Туле к началу XVIII века лесные массивы были практически вырублены – для нужд промышленности и строительства.

Конкурс управляющих от Петра I

Судя по всему, металлургия в Уральских горах существовала уже в древние времена, когда там жили полукочевые древние индоевропейцы, однако даже и после присоединения Урала к Руси никаких серьезных разработок там долго не велось. Регион осваивали немногочисленные поселенцы – добытчики дорогих мехов, а для развития промышленности попросту не было рабочей силы. Да и от центра слишком далеко, чтобы добыча и переработка железа (месторождения цветных и драгоценных металлов на Урале открыли позже) были рентабельными. К Северной войне сложились все условия для экономического прорыва. С одной стороны, Урал основательно заселили русские колонисты. С другой – металла из традиционных центров индустрии уже не хватало. Петр I, посовещавшись с Берг-коллегией (говоря современным языком — с министерством промышленности), принял решение о строительстве металлургических заводов на Урале. В 1702 году на реке Нейве на казенные средства был возведен Невьянский завод, давший первый уральский чугун. Все бы ничего, но эффективность государственного управления в экономике на таком большом расстоянии, особенно в высокотехнологичных (по тем временам) отраслях была заведомо невысока. Если предприятия поблизости от столицы можно было более-менее контролировать, то в далекой уральской глуши государственные «менеджеры» ощущали себя чаще всего временщиками и руководствовались принципом «до солнца высоко, до царя далеко».

Часть новых предприятий на Урале решили передать в частные руки, чтобы появилась конкуренция (в том числе подстегивавшая и госчиновников). Кандидатура на пост управляющего нашлась быстро. Тульские металлургические промыслы, основанные голландцами Виниусом и Марселисом в первой половине XVII века, стремительно развивались. В городе мастеров было множество кузниц, выполняющих госзаказ. Наиболее талантливые и предприимчивые мастера открывали собственные производства. Одним из таких толковых заводчиков был Никита Демидович Антуфьев, происходивший из местных крестьян. В 1696 году Петр I предложил тульским кузнецам выгодный подряд – изготовить 300 ружей по западноевропейскому образцу. Тогдашнее русское стрелковое вооружение и по качеству, и по сложности используемых технологий уступало зарубежному, что неудивительно: в сравнительно бедной качественным железом стране тяжело было освоить супер-хайтек тех времен. При всей конкуренции среди туляков только Никита взялся выполнить заказ. И выполнил превосходно. Его ружья при равном качестве оказались дешевле шведских или саксонских. Раньше русским мастерам такого не удавалось. В результате он получил не только щедрое вознаграждение из казны, но и стал близок к монарху.

Демидовы начинают и выигрывают

Именно Никита Демидович Антуфьев (потомки взяли его отчество в качестве фамилии) и приватизировал только что построенный Невьянский завод. Ему разрешалось заплатить «железную цену»: расходы казны на строительство были компенсированы в течение шести лет поставками черного металла. Сделка была выгодной для обеих сторон – Демидовы получали гарантированного покупателя и не несли никаких издержек, связанных с реализацией товара, а для правительства в тех условиях чугун и сталь были ценнее золота. Никита и его сын Акинфий обладали важнейшими качествами – они разбирались в технологических процессах лучше любого из своих подчиненных и одновременно были прирожденными коммерсантами. И тут им в помощь стали поступать – сначала в виде военнопленных – высококвалифицированные шведские металлурги, которые, как сказано, быстро раскусили, что трудовые отношения в России вообще и на уральских заводах в частности, были куда лучше, чем в Европе, оставляя человеку время на личную жизнь. И стали звать из Швеции, а затем из Северной Германии тысячи хороших металлургов, которые, весьма быстро обрусев, стали той самой ложкой, что дорога к обеду. Это позволило Демидовым в течение пары десятков лет превратить свой плацдарм на Урале в настоящую империю – за короткий срок они открыли еще пять заводов.

Догнать и перегнать Швецию

Чугуна выплавлялось намного больше, чем от них требовал Петербург, но и излишки так или иначе шли на государственные нужды. Из этого же чугуна отлили сотни артиллерийских орудий и более миллиона пушечных ядер. Изделия Демидовых стоили значительно меньше (подчас в два раза), чем продукция казенных заводов. Акинфий Демидов был, пожалуй, даже более оборотистым предпринимателем, чем его отец. При нем горно-металлургическая империя семьи достигла апогея своего могущества. Во многом задачу ему упрощала возможность беспрепятственно покупать крепостных для использования на производстве. Такое право было лишь у немногих промышленников.

Часто бывает так, что внуки бизнесменов просаживают их состояния. Но это – не случай Демидовых. Семья знала как минимум пять поколений успешных предпринимателей. Хотя Демидовы отличались многодетностью, имущество делилось, до середины XIX века они сохраняли титул королей металлургии. Предпринимательская жилка у них была так сильна, что некоторые из представителей династии, в молодости отличавшиеся любовью к кутежу, затем превращались в образцы купеческой этики и благочестия. К середине XVIII века Демидовы владели более чем 30 предприятиями, на которых выплавлялось 40 процентов всего русского чугуна. В краткие сроки страна смогла не только удовлетворить потребности в металле, но и превратиться в нетто-экспортера железа. К концу XVIII века Российская империя обогнала и саму Швецию, явного лидера европейской индустрии, по объему экспорта черных металлов в Англию и Голландию. Демидовские заводы и другие технологичные предприятия приносили прибыль хозяевам, делая их монополистами в некоторых отраслях.

Посудные короли

Добыча, выплавка и транспортировка меди не давала желанной прибыли, но закрывать дело было не в правилах династии. И тогда Акинфий Демидов нашел еще одну «золотую жилу» – медную посуду. Самовары из меди были тогда дорогим приобретением, их доставляли издалека. Ситуация изменилась, когда у Демидова стали выпускать самую разную посуду из металла, в том числе медные самовары. Выпускались они для приготовления сбитня, варки пельменей, приготовления горячих чаев на основе пахучих трав. Акинфий Демидов был первым в России промышленником, наладившим массовое производство металлической посуды. Бытовые предметы были высокого качества, но различны по исполнению. Их теперь приобретали и вельможи, и крестьяне, для каждого находилось доступное по карману и нужное по красоте.

Условия на заводах Демидовых, так понравившиеся немцам и шведам, все же были тяжелыми. По крайней мере по сегодняшним меркам. Травматичность была высокой (впрочем, как и на других европейских заводах в ту эпоху). Однако право на дневной сон и вечерние пляски никто даже не думал отменять. Кроме того, сама работа на Демидовых открывала и огромные возможности. Бывший крестьянин с умелыми руками и головой на плечах мог быстро повысить квалификацию. На селе он не заработал бы и за 15-20 лет столько, сколько платили в год опытным рабочим, которые, смешавшись с обрусевшими немцами и шведами, заложили людское ядро и основы сегодняшних традиций Урала и внутреннего ощущения нашими людьми того, что им по силам выполнение любых задач, требующих хорошей практической и теоретической квалификации. Так Урал превратился в железный хребет необъятной державы.