Правительство согласилось с энергетиками и повысило тарифы на электричество.

Некие коммунальщики сказали: «Мы повышаем тарифы на коммунальные услуги, потому что у нас пошли убытки, а мы не такие дураки, чтобы работать в убыток. Ведь у нас рынок. Тем более что энергетики повысили тарифы, а нефтяники опять подняли цену на бензин».

И правительство приняло условия коммунальщиков.

Некая торговля сказала: «Наши наценки вырастут, иначе уйдем в убыток, а торговать в убыток – это смешно».

Некие транспортники сказали… Некие молочники сказали… Некие хлебопеки сказали… Все высказались. И что?

Оказывается, нет в стране такой отрасли, такого концерна, такого завода, такой лавки, которые бы не заявили о том, что они набавляют себе цену, чтобы не угодить в банкроты. И правительство их поняло: работать себе в убыток не хочет, не может и не должен никто. Никто, кроме семьи.

Об убытках семейного бюджета и говорить не принято. У семьи нет каких-то тарифов, чтобы их явочно повысить и в своем бюджете свести концы с концами. И если у семьи убытки, то это ее проблема. Семья, ее экономика, ее бизнес как бы вне рынка. Закон обязательной прибыли ее не касается. Она должна выживать и в убытках. Более того, остальные субъекты экономики, в конечном итоге, повышают свои тарифы именно за ее счет. Куда бы семья ни пошла, везде натыкается на новые, более высокие цены и тарифы. И она, деваться некуда, обязана их оплатить.

Известно: цены растут. Экономисты могут нас успокоить только тем, что они растут везде и будут расти всегда. Цены знают свое, и люди им не указ. Они сильнее людей. На слуху этот сакраментальный вопрос: почему государство не остановит рост цен? А государство… Не вмешиваться в цены ему, вроде бы, нельзя, но и вмешиваться нельзя. И так, и сяк будет плохо.

Однако это все же уму непостижимо – то, что цены так непослушно растут. Неужели человек совсем уж бессилен перед ними? Сопротивляться бесполезно? Смириться?

Эксперты дают нам знать, что от дефляции, то есть от снижения цен экономике один вред. Ей, экономике, вроде бы, полезнее повышение цен. Хорошо бы, уверяют они, остановиться на инфляции в четыре процента. То есть на том, чтобы цены каждый год повышались не менее, чем на четыре процента. Значит, с инфляцией мы породнились навсегда.

Парадокс в том, что я легко пойму, почему повышаются цены на хлеб, на мясо, на бензин, на одежду, на что угодно. Пойму, в чем причина роста цены на каждый отдельный товар. Пойму, но не успокоюсь. Потому что мне не никак не уразуметь, почему цены вообще неотвратимо повышаются. Кто и что их повышает? Где искать виновника? Будто бы есть какая-то тайная энергия, которая тащит цены все выше и выше.

Может быть, название этой энергии инфляция? А она откуда и куда? Ведь она, наверное, когда-то возникла и когда-нибудь пропадет? Или будет существовать при всех условиях? Она бессмертна? Однако ведет себя самоуверенно. Вот она мне «подмигивает»: ты думаешь, что у тебя в кармане рубль, а это не рубль, а восемьдесят копеек. А то и меньше. Рубль теряет в цене, а товары – прибавляют. Почему?

Кто-то говорит, что разобраться в механизме цен просто, кто-то, наоборот, уверяет, что это сложно. А один эксперт предположил, что для этого надо прочитать «Капитал».

Не отделаться от впечатления, что есть некто, кто первым сказал «мяу». А как определить, кто он – тот, который первым повысил свою цену, а остальные – вслед за ним? Может быть, этого, первого, остановить, и процесс застопорится?

Или все проще? Энергетики сказали, что у них убытки. Всего лишь сказали. И никто не взялся вникнуть в эти самые убытки, так ли уж они невинны.

Есть цены, которые я запомнил на всю жизнь. Например, вареная колбаса стоила два рубля двадцать копеек. Так было в советские годы. Люди, жившие тогда, легко вспомнят, сколько стоила булка хлеба, бутылка водки, килограмм сахара или проезд в трамвае. Помнят потому, что советские цены держались годами и десятилетиями. А иногда они даже снижались. Пусть и чисто символически.

Значит – что? Инфляция не бессмертна? Есть управа и на нее?

Кто-то из экспертов меня придержит, мол, напрасно я сослался на советский опыт. Мол, известно, к чему он привел. Он привел к тому, что товары исчезли с прилавков.

Что ж, можно поговорить и об этом. Но факт остается фактом: миллионы людей прожили жизнь без инфляции. Даже и такого слова не знали. Рубль в кармане всегда был рублем, полноценным. Вклад в сбербанке не таял, не худел, не скукоживался. То была эпоха твердых цен.

В то же время соглашусь с тем, что вечных цен нет и, наверное, не должно быть. Жизнь не стоит на месте, она развивается, изменяется, обновляется. Она не может остановиться, застыть, замереть. Что-то возникает, что-то уходит. Сказано же, что жизнь – это движение. Я не знаю, что именно, но любая экономика, наверное, заряжена на перемены, на этапы, на смену старого новым.

Наверное, и советские цены следовало бы разморозить. То есть повысить. Но власть не решалась на это. Точнее, несколько раз она, вроде бы, готовилась поднять цены на мясо, на колбасу, но в последний момент отказывалась от своих намерений. Она опасалась, что народ не поймет такой «антинародный» акт. Так продолжалось долго. В сущности, власть отдалась течению: будь что будет…

Последствия, и в самом деле, были грандиозные.

Надежда на то, что кто-то когда-то где-то решит проблему цен. Кто-то. Только не рынок.